Вырвавшись из крепких объятий городских пробок, черный «шевроле» оказался на трассе и ускорился. Мрачные пейзажи за окном слились в единый грязный поток, наблюдать за которым становилось трудно. Внезапный приступ тошноты заставил Эмили сморщиться. Виной тому был выпитый натощак кофе. А может, и нарастающее волнение в преддверии испытания. Что могла выдумать эта безумная парочка Дюранов? В сущности, что угодно! Жак успел шепнуть украдкой, что давить будут на самое больное. Заставят вернуться в ту пору, что ненавидишь всем сердцем и в то же время боишься забыть полностью. Довольно подло с их стороны, но кто сказал, что будет просто? Будущие противники ведь тоже не станут играть честно. Да и служение ордену не подразумевает наличия слабостей.

– Мадемуазель Габен, если хотите, сделаем остановку. Вы подышите свежим воздухом, возможно, перекусите. Путь предстоит далекий! – не отрывая взгляда от дороги, произнес водитель.

– Только если это не выбьет нас из графика, – неуверенно ответила Эмили. – Не хочу нарушать план.

– Правила и графики созданы, чтобы их нарушали, – мягко улыбнулся мужчина с серебристыми висками.

– Честно говоря, я страшно рада, что вы это предложили. Меня немного мутит, не отказалась бы от стакана холодного апельсинового сока.

– Тогда беру курс на ближайшее кафе, – отчитался извозчик, задавая новый маршрут.

– Как я могу к вам обращаться? – заметно оживилась Эмили.

– «32».

– Что, простите?

– «32». Зовите меня так. Реальное имя засекречено. Его не знает даже высшее руководство. Со всеми водителями так. Политика компании. Точнее, мера по защите работников и их семей. – Сбросив скорость, мужчина ловким движением одной руки нацепил солнцезащитные очки. – Если ты чего-то действительно не знаешь – никогда не проболтаешься… Понимаете, о чем я?

– Теперь да. Не думала, что все так серьезно. Как в фильмах о Джеймсе Бонде, – усмехнулась Габен.

– Нет. Все еще серьезнее. Агент 007 противостоит себе подобным. Вы же сражаетесь против целого легиона Голиафов. Это очень опасная война, конца которой не предвидится.

– Подобная мысль, мягко говоря, не вдохновляет.

– Вдохновение для любителей, – ухмыльнулся «32» и зачем-то добавил громкости в аудиосистеме. – Профессионалы работают без него. Вы будущий профессиональный киллер, Эмили! Привыкайте.

– Знаю. Впрочем, могу быть с вами откровенной? – задала вопрос Габен и, немного погодя, продолжила: – Мне кажется, когда дойдет до дела, я впаду в ступор. Понимаю, что дело правое, и жажда справедливости не оставляет меня уже давно… Но убить кого-то, пусть даже падшую тварь, жестокого демона. Я не знаю, каково это. Не понимаю, хватит ли мне сил!

– Скажу вам так, милая Эмили: данными вопросами задаваться слишком поздно. Вы, образно говоря, уже надели халат и перчатки, взяли скальпель в руки… Не время сетовать на то, что не заканчивали медицинский и понятия не имеете, как проводить операцию, – крайне серьезно произнес «32», вновь прибавив громкости треку.

Эмили ничего не ответила. Лишь накинула капюшон и закрыла глаза. Вскоре автомобиль свернул на парковку небольшого придорожного заведения. Одноэтажное здание казалось заброшенным. В пыльных окнах не горел свет, внутри было тихо и нелюдимо. Но стоило «32» толкнуть дверь и громко поздороваться, из подсобки вынырнула полная тетушка с короткой стрижкой. Приветливо заулыбавшись, она предложила разместиться за ближайшим столом и пообещала вернуться.

– Здесь готовят отличные блинчики. Рекомендую. – шепнул «32», показав большой палец.

– Доверюсь вашему вкусу, – пробубнила Эмили, отодвинув в сторону папку с меню.

Тем временем подоспела официантка. Поправив фартук на пышных бедрах, она приготовилась внимательно слушать. Приняв два одинаковых заказа, женщина двинулась в направлении кухни, позволив гостям продолжить беседу.

– Как давно вы работаете на орден? – Эмили протерла руки влажной салфеткой.

– Несколько лет, – пожал плечами «32». – Сам я не из Франции. Дурацкий акцент наверняка вам об этом поведал. Братство выручило меня в сложное время. Не дало умереть с голоду, если честно. Все было очень плохо.

– Понимаю вас. Судя по всему, Готье всегда появляется в жизни людей вовремя. За секунду до катастрофы.

– Это уж точно… Знаете, я, пожалуй, возьму сэндвич в дорогу. Подождете минутку?

– Конечно! – кивнула Эмили, уставившись в экран мобильного телефона.

Аккуратно поднявшись из-за стола, «32» направился к барной стойке. Не прошло и пяти минут, как он вернулся с двумя пластиковыми контейнерами. Один тут же оказался под носом у Эмили.

– Ой, спасибо, но я стараюсь не есть хлеб, – замотала головой девушка.

– Возьмите, не пожалеете, – равнодушно произнес «32», но во взгляде его читался приказ.

– Ладно… – недоумевала Габен. – Иногда ведь можно. С чем он?

– А вы посмотрите! – предложил мужчина, строго указав на коробку, а следом на брошь, что крепилась к лацкану пиджака.

Финальным жестом стал указательный палец у губ. «Тихо!» – безмолвно повелевал «32», и Эмили не посмела ослушаться. Дождавшись, когда официантка переместит с подноса на стол нехитрый завтрак и удалится, она вскрыла контейнер и вынула багет. Разлепив хлебные половинки, Габен удивленно вытаращила глаза. Прямо на кусках пармской ветчины и ломтиках расплавленного чеддера, утопая в майонезном соусе, лежал выкидной нож. Шумно сглотнув слюну, охотница вернула «перекус» в пластиковую коробку. Довольно правдоподобно изобразив веселость, она воскликнула:

– Ой, спасибо! Обожаю прошутто.

– Рад, что вам понравилось. А теперь – допивайте свой сок и доедайте блинчики. Нам уже пора, – холодно ответил «32», подозвав рукой официантку.

Наблюдая происходящее, Эмили пришла к выводу: сегодня придется защищаться. Возможно, биться насмерть.

– Буду ждать вас в машине. Рекомендую наведаться в дамскую комнату, уборной не будет следующие пятьдесят километров, – холодно произнес «32». Он рассчитался за завтрак и спешно покинул пределы заведения.

Эмили вошла в комнату, помеченную значком «WC», и закрыла за собой дверь. Умывшись ледяной водой, она вновь достала контейнер. Руки девушки дрожали в тот момент, когда она извлекала нож. Он совсем не походил на ту сувенирную ерунду, что привозят туристы из Швейцарии. Крепкий, надежный, с небольшим, но звеняще-острым лезвием. Промыв оружие под краном, Габен спрятала его в кроссовке и поспешила вернуться в автомобиль. «32» осмотрел ее в зеркало заднего вида, довольно улыбнулся и ударил по газам. Тремя часами позже бронированный «шевроле-тахо» притормозил у ворот старинного особняка.

– Дальше – сама, – отрезал «32».

– Хорошо. Спасибо за поездку. И за перекус, – Эмили подмигнула водителю в зеркало и толкнула дверь.

Мужчина скрылся. Оставив Габен в облаке пыли и полнейшем недоумении. Постояв немного, она нехотя проследовала туда, где ее давно и с нетерпением ждали. Бернадетт Дюран распахнула двери особняка, едва охотница поднялась по ступеням.

– Наконец-то вы почтили нас визитом. Я думала, до вечера просидим, глядя в окошко, – наставница не скрывала злой иронии.

– И вам здравствуйте. Моя вина. Я проголодалась по дороге, пришлось заехать в кафе.

– Вот что я называю ответственным подходом! – вновь попыталась уколоть Дюран, наблюдая невозмутимость подопечной.

Внутреннее убранство дома – мечта престарелого аристократа. Огромное количество декора и мебели, но все строго на своих местах. Яркие обои с причудливым орнаментом, несколько громоздких картин в массивных золотых рамах, высокие торшеры на тонюсеньких ножках, статуэтки из слоновой кости, неимоверно длинный диван, заваленный подушками разной величины, многослойные шторы и, конечно же, сердце гостиной – элегантный камин (которым, судя по виду, в последний раз пользовались современники королевы Виктории). От обилия ярких красок у Эмили закружилась голова. Опершись на небольшую тумбу, служившую подставкой для горшка с экзотическим растением, она нашла в себе силы произнести:

– Викторианский стиль, если не ошибаюсь… Редкость для Франции!

– Хм, а вы неплохо разбираетесь в интерьерах. Все так. Владельцем был друг ордена, чистокровный англичанин, – довольно отозвалась Бернадетт и погладила рукой, облаченной в перчатку, спинку высокого кресла.

– Как же мне тут проходить задание? – искренне недоумевала Габен. – Вдруг я разобью что-то.

– Нестрашно! Этот дом пережил многое. И вас переживет, будьте уверены. Ну ладно, не будем о грустном, поговорим об испытании. Боитесь старинных особняков? – сделав губы бантиком, вопросила Дюран.

– Ни капли, – дерзко ухмыльнулась Эмили, скрещивая на груди руки.

– Правильно. Сами стены не таят опасности… Но запросто могут скрывать тех, с кем мы так боимся встретиться. Это именно ваш случай. Устраните того, кто находится в доме, или позвольте устранить себя. Это единственный способ прекратить испытание. Вопросы?

– Что вы имеете в виду под словом устранить?!

– Эмили, вы же умная девочка, не пытайтесь убедить меня в обратном. Желаю удачи, искренне надеюсь вновь с вами поболтать. Засим вынуждена проститься! – наигранно улыбнувшись, наставница двинулась к выходу.

– Постойте, вы так и не объяснили мне, что… – вздрогнув от хлопка дверью, охотница схватилась за голову. – Хрен пойми, что здесь происходит!

Внезапно навалившаяся тишина начала давить. Суетливо оглядываясь, Эмили не понимала, откуда ждать опасности. «Давай же, соберись!» – уговаривала себя девушка, делая глубокий вдох. Относительное спокойствие возвращалось нехотя. По-прежнему не теряя бдительности, Габен решила осмотреться. Первым делом взгляд упал на журнальный столик. Там лежала невзрачная папка. Чуйка подсказывала, что в ней кроется немало полезной информации, а может быть, и ответы на те вопросы, что еще не успели возникнуть. Расположившись спиной к двери, а лицом к центральной лестнице и коридорам, новобранка взялась за осмотр.

– Ладно. Что тут у нас? – шепнула она, притянув стопку бумаг, на поверку оказавшихся личным делом.

Кто этот человек? Какое отношение он имел к испытанию? Узнать можно, лишь заглянув внутрь. Эмили боролась с ужасным ощущением того, что, открыв досье, она положит начало чему-то необратимому. Распечатает ящик Пандоры и выпустит наружу нечто кошмарное, с чем уже не сможет справиться. Долго не решаясь начать, Габен все же сдалась любопытству.

Из левого верхнего угла страницы на нее пялился отвратительного вида тип. Узкое, угловатое лицо, высокий лоб, глаза навыкате и жиденькая бороденка. До боли знакомая рожа… Такой человек легко сошел бы за религиозного фанатика или лидера секты. Неприятная дрожь вынудила Эмили отвести взгляд. Ее тело посылало тревожные, неразборчивые сигналы. Погрузившись в текст под фото, охотница беззвучно зашевелила губами:

«Имя: Патрик Легран. Пол: Мужской. Дата рождения: 17.12.1961. Место рождения: г. Леон, Франция. Разыскивается за изнасилование и убийство четырех женщин». Выдохнув с отвращением, Габен захлопнула папку и отпрянула. Зрачки расширились, наполнились ужасом, колени задрожали, а уголки губ истерично задергались. «Только не он, Господи!» – взмолилась девушка, чувствуя, что ей критически не хватает воздуха. Больше двух лет прошло с того злополучного дня, когда жизнь Эмили разделилась на до и после. Каждую ночь она видела это лицо в кошмарах, но только сейчас узнала его имя… Имя мужчины, которого Халима Лааши считала воплощенным дьяволом и проклинала каждое утро, еще до того, как открывались ее глаза.

Тот теплый июньский вечер не предвещал беды. Эмили даже сейчас могла легко вспомнить, во что была одета. Кремовая блузка, короткая черная юбка и туфли на невысоком каблуке. Это случилось тем самым летом, когда ей исполнилось восемнадцать. Летом, которое обещало стать самым счастливым в жизни Эмили. Ненавистная школа со всеми экзаменами и оценками осталась позади, только-только началась новая, почти независимая жизнь, первым решением в которой стало записаться в класс по фортепиано. Габен не могла стереть довольную улыбку с лица каждый раз, когда ее пальцы касались клавиш. А первая нескладная мелодия, сыгранная с горем пополам, и вовсе подарила ощущение безграничного счастья.

Возвращаться домой приходилось в сумерках. Преподаватель Эмили жил всего в получасе от дома семьи Габен, и девчонка с радостью прогуливалась пешком, не желая спускаться в душное и неспокойное метро. Халима умоляла дочь быть осторожной, предлагала встречать ее после занятий, но та лишь отмахивалась: «Да брось ты, мам, все будет отлично!» Лааши недовольно хмурилась, но не решалась перечить. В свое время алжирка проходила больше семи километров на пути в школу и обратно. В любую погоду и в любом настроении, чувствуя себя при этом по-настоящему взрослой. А ее наследница – давно не ребенок, она сильная и волевая, точно такая же, какой Халима была в ее возрасте.

К тому же много лет назад, когда не стало отца Эмили, женщина дала себе слово: первое осознанное решение дочери непременно увидит зеленый свет. Лааши верила: самостоятельность как основополагающее качество личности – залог успеха в жизни. Особенно если речь идет о женщине. Не стань Халима независимой однажды, со смертью мужа ей пришлось бы вернуться в отчий дом. Плакаться матери да клянчить копейки у многочисленных братьев. Возможно, поэтому чувство гордости перекрыло все прочие чувства и позволило случиться необратимому. Знай несчастная исход, она бы верной тенью ходила за дочерью, невзирая на ее ругань и протесты.

Чудовище вело слежку не меньше недели. Заприметив однажды смуглую улыбчивую девчонку, безотрывно смотрящую в телефон, оно потеряло сон. Ямочки на щеках, бархатистая кожа цвета молочного шоколада и задорные искорки карих глаз. Все это свело с ума примерного на тот момент семьянина, отца двух сыновей. Патрик Легран всюду пытался укрыться от порочных мыслей, но, куда бы он ни шел, в дом ли божий или в бизнес-центр, где трудился охранником, навязчивое желание запустить пальцы в мягкие пружинки волос становилось лишь сильнее…

В день, когда Эмили вновь прошла под его окнами, громко болтая по телефону с подругой, он сорвался. Выскочил на улицу в чем был и рванул вслед за ускользающим ангелом. Синеватая мгла, разливавшаяся по одиноким переулкам, скрыла монстра от посторонних глаз. Убедившись в том, что его никто не видит, Патрик ускорил шаг. На его удачу девушка замерла и попыталась вчитаться в полученное сообщение. Следующий миг навек изуродовал судьбы обоих. Легран яростно схватил Эмили, точно кот, заставший врасплох глупую мышку. Зажав ей рот, а на самом деле все лицо, широкой ладонью, он отполз в сторону мусорных баков, к черному ходу одного из баров. Туда, где оглушительно гремела музыка, скрывавшая визги жертвы и тяжелое дыхание ее преследователя.

Закончив свои грязные дела, маньяк засобирался прочь. Тогда-то его и увидел случайный прохожий, заглянувший в переулок, чтобы справить малую нужду. Подняв страшный шум, мужчина бросился с кулаками на насильника. Страх возмездия придал выродку ускорения. Он бежал с места преступления, развивая космическую скорость. Осознав собственное бессилие, свидетель трагедии решил вернуться к истекающей кровью Эмили. В итоге именно это позволило ей выжить. Подоспевшие врачи сказали, что еще полчаса и спасать было бы некого…

Последующие месяцы обернулись натуральной пыткой для Халимы и ее дочери. Бесконечные встречи с психологами и полицией, очные ставки с подозреваемыми, периоды депрессии и апатии, полное непонимание того, как преодолеть случившееся. Справиться с несчастьем удалось лишь год спустя. Переживая последствия травмы, Эмили потеряла контроль над гневом. Череда драк, в которые будто намеренно ввязывалась Эмили, истощила терпение ее матери. Она силком привела ее в спортивный зал, а еще точнее – в класс по киокушинкай карате.

Именно там, в клубе боевых искусств, скопившаяся боль нашла выход. Девчонке не было равных ни в одной из групп. Стоило ей представить черты лица обидчика, что лишь на секунду мелькнуло перед глазами, кулаки и ступни закручивались вихрем. Если бы не Кристоф Тома, тренер по восточным единоборствам, Габен не справилась бы с той силой, что свалилась на ее хрупкие плечи.

Каким-то удивительным образом мужчина нашел ключ к разуму строптивой ученицы. Затаившаяся злоба превратилась в соревновательный азарт. Девушка добилась удивительных результатов и уже через год поехала на первые в своей жизни соревнования. Хотя грамоты и кубки никогда не были целью. Все, чем дорожила Эмили, – ее отношения с Кристофом, человеком, который оказался рядом в трудный час и не позволил упасть на дно. Вернее, поднял с него в одиночку.

Заново учиться доверять мужчинам и не вздрагивать от их прикосновений… Это было сложно и долго, но Эмили справилась. Пламя, бушевавшее внутри, превратило грязь страданий в кирпич уверенности в собственных силах. Научившись бросать соперников через бедро, каратистка бросила привычку жалеть себя. Ее душа исцелилась. Как тогда казалось – навек.

Тогда, два года назад, никто не ответил за случившееся с Габен. Полиция строчила отписки, искала свидетелей и опрашивала жителей близлежащих домов до тех пор, пока дело не закрыли ввиду отсутствия улик. Подонок просто растворился в прошлом, стал частью дурных сновидений, страхом, что неизменно пленил Эмили, стоило ей оказаться на улице затемно. Осознание трагедии не покидало девушку с тех пор. Она носила его как татуировку или шрам – не замечала чаще всего, но то и дело натыкалась взглядом… Чувствовала боль тех ран, что давно затянулись, и просто надеялась, что обесчестившая ее тварь умерла в муках нравственных и физических.

Открыв досье, Габен словно получила отрезвляющую пощечину. Поняла, что не существует никакой справедливости и кармы, а все эти «бумеранги», в случае с первородным злом, летают только в один конец. Демон по имени Патрик Легран здравствовал и продолжал бесчинства. Судя по записи в деле, он окончательно слетел с катушек. Его лицо не только покрылось новыми морщинами, но и стало совершенно невменяемым… Будто душа испарилась и ее место занял кровожадный зверь. Антихрист, внушавший трепет даже с фотографии. Чувствуя себя маленькой и беззащитной, Эмили обняла колени. Веки невыносимо жгло от слез. Закрыв глаза лишь на секунду, охотница услышала голос из преисподней:

– Иди ко мне, милая… Я тебя утешу!

Испуганно задрав голову, Габен принялась утирать слезы рукавами толстовки. В глубине коридора, там, куда не долетал свет настольных ламп, вырастала фигура. Оживший кошмар минувших дней. Проклятый Легран. Ноги, не дожидаясь команды от мозга, бросились наутек. Схватив папку, Эмили бежала без оглядки. Сиплый смех убийцы мчался следом, не давая опомниться. Несколько случайных поворотов привели к двери, что, зазывающе скрипнув, приоткрылась. Девушка расценила это как знак. По ту сторону располагалась лестница вниз. Ее ступени утопали в подвальной тьме, скрываться в которой могло что угодно. «Господи, спаси!» – взмолилась охотница, лязгнув щеколдой. Подперев собой деревянную преграду, она прислушивалась к шагам в коридоре.

– Это судьба, Эмили. Мы снова встретились, чтобы я закончил начатое, – донеслось зловещее послание. – Знаешь, что говорят люди? Первая любовь не забывается, сколько бы ни прошло времени. Уверен, так и есть. Ты была моей первой… В каждой последующей девчонке я видел твои черты. Или просто очень хотел увидеть. Но ни одна из них не была тобой. Даже на толику не приблизилась к твоей красоте. За это я убивал их… Одну за другой, одну за другой! Я искал тебя, Эмили! Искал по всей Франции, хоть и знал, что ты не покидала Париж. Ты разрушила мою жизнь, но взамен подарила новую. Ты указала мне путь. Ты выпустила зверя. Да, крошка, ты тоже виновата в совершенных мною убийствах. Почему же ты бежишь теперь? Неужели не хочешь обняться? Неужели не хочешь вновь ощутить меня внутри? Открой дверь, любимая, и все случится быстро…

– Отправляйся в ад, больной ублюдок! – прокричала Эмили, уловив скрип половиц совсем близко.

– Таким, как я, даже там не рады, – прошипел изверг, чиркнув ногтями по поверхности двери.

Эмили сидела в свете тусклой, моргающей лампы, листая досье. Начиная со второй страницы оно преимущественно состояло из фотокарточек. Из отвратительных снимков расчлененных тел. Некоторые выглядели совсем свежими, других уже успел коснуться тлен. Едва справляясь с тошнотой, Габен вглядывалась в пустые глазницы тех, кому повезло меньше, чем ей. Что-то забытое, уже почти незнакомое, вновь рождалось внутри. Жуткое чувство, не поддающееся описанию. Слишком холодное для ярости, но не менее разрушительное.

Юные девушки, на свою беду повстречавшие демона в человеческом обличье… Они уже никогда не выйдут замуж и не станут матерями. На последних своих снимках они запечатлены в агонии. В предсмертной мольбе о пощаде, скрючившей их тонкие пальцы и перекосившей рты. Внезапно Эмили перестала плакать. С каменным лицом она отложила папку в сторону, поднялась и неторопливо зашагала вниз по лестнице. Шепот из коридора сменился нечеловеческими воплями.

В приступе бешенства Патрик Легран ломал дверь. Ударяясь об нее различными частями тела, он рычал от досады. Удар головой… удар коленом… удар плечом… Ненавистная ему преграда не желала падать. Удар кулаком… удар бедром… удар ступней… еще один, еще и еще. Наконец, послышался заветный хруст, и оскал на лице убийцы сменился на довольную улыбку. Когда вылетела первая доска, он блаженно выдохнул. Просунув руку в образовавшуюся дыру, душегуб подвинул щеколду и беспрепятственно проник в подвал. Теперь Эмили некуда бежать и негде прятаться. Едва сдерживая удушающий смех, Легран зашагал вниз по ступеням. По тем самым ступеням, что еще минуту назад скрипели под весом его первой жертвы.

– Где ты, мелкая сука?! – заголосил Патрик, неспешно перебирая ногами. – Неужели еще не поняла? Сама судьба свела наши пути. Давай же сольемся в экстазе в последний раз! – кричал безумец, спускаясь все ниже и вслушиваясь в мертвую тишину.

Панический страх обездвижил маньяка. Что, если здесь есть потайная дверь?! Или окно, через которое девчонка смогла убежать на свободу? Он подобрался так близко! Был на расстоянии вытянутой руки, а теперь…

– Эмилиии! – срывающимся голосом завопил Легран.

Ответом ему был пронзительный крик, раздавшийся откуда-то снизу. Дальше – сбивающая с ног боль, от которой потемнело в глазах, а тело резко повело вперед. Не сумев сохранить равновесие, насильник покатился вниз под кряхтение и сдавленные стоны, что издавало его тело. Падение кончилось внезапно, болезненным столкновением с бетонной поверхностью. Корчась от жгучей боли, мужчина попытался встать. Безрезультатно. Правая нога, словно парализованная, не желала двигаться. Дрожащая рука неспешно ощупала голень, покрытую чем-то теплым и липким. «Кровь», – догадался преступник, жмурясь не от боли, но от омерзения. Пролив реки чужой крови, на свою собственную он и взглянуть боялся. Особенно сейчас. Вновь предприняв попытку возвыситься, Патрик взвизгнул и распластался по полу. Боль в ноге разнеслась по всему телу, превратив грозного маньяка в беспомощную, скулящую шавку.

– Хочешь встать? Что же, с перерезанным ахиллом это почти невозможно, – равнодушно констатировала Эмили. Она разглядывала лезвие ножа в полумраке.

– Я! Тебя! Убью! – резко выдыхал мужчина, сжимая место пореза холодеющими пальцами.

– А я тебя нет. Ты будешь жить и мучиться от осознания собственной ничтожности. Плевать мне на задание, у меня свой план.

Легран не смог ответить. Утробно застонав, он попытался лечь на бок, но тут же ощутил, как одним властным движением Габен прижала его к полу. Точно букашку.

– Ты будешь проклинать тот день, когда увидел мое лицо. Ночи напролет я не могла избавиться от боли и страданий. Теперь твоя очередь! – прошипела Эмили, опускаясь на колени. – Я сделаю то, о чем мечтала. Дернешься – и я выпущу тебе кишки! Понял?!

– Д-да, – с трудом выдавил убийца.

Получасом позже охотница тащила связанного врага наверх. Ударяясь головой о ступени, Легран пребывал в состоянии бреда. Звал сыновей и просил налить ему стакан воды. То улыбался, то плакал, не понимал, где находится. Часто вытирая пот со лба, Габен рывками перемещала тело, намертво вцепившись в неподвижные лодыжки. Вернувшись в гостиную с трофеем, Эмили упала в кресло, облегченно выдохнув. Ее уставшие глаза вновь закрылись. На этот раз без страха или боли. С чувством полного удовлетворения. Даже когда послышались звуки открывающейся входной двери, девушка не поспешила подняться.

– Что здесь произошло?! – удивленно воскликнула Бернадетт чьим-то чужим, высоким голосом.

Ее подопечная молча улыбнулась и свернулась клубочком, сладко засопев. Изумленная происходящим Дюран прошла немного вперед. Туда, где громко мычал Патрик. Его конечности были туго связаны. Лоб казался страшно израненным, словно мужчина, забыв пристегнуться за рулем, попал в аварию и лицом пробил лобовое стекло. Приглядевшись, наставница Эмили различила в этих порезах короткую, но весьма красноречивую надпись «Sick», с которой Легран (если останется в живых), будет ходить до конца своих дней. Опустив взгляд ниже, Бернадетт увидела то, что заставило ее вздрогнуть и резко отвернуться… Кровавое пятно в районе ширинки расплывалось по ткани брюк. Будто школьница во время первой менструации, монстр сгибался пополам, тщетно пытаясь скрыть позор.

– Господи… лучше бы ты убила его, – потрясенно заявила Дюран и нервно улыбнулась.