Логика, трансформирующая вереницу или линию-нить родословной в генеалогический соединитель точка-точка, то есть логика пунктирной линии, стала неотъемлемой частью научного мышления задолго до того, как Риверс написал свое эссе в 1910 году. Тем не менее, два вида линий продолжали свое нелегкое сосуществование, что было очевидно, например, в дебатах вокруг эволюции жизни, которые бушевали на протяжении конца XIX и начала XX века. Уже на рубеже XIX века основатель биологии Жан-Батист Ламарк увидел в эволюции – в том, что он называл «трансформизмом», – органических форм ярчайшее свидетельство того, что существа всех видов прокладывают себе путь вверх по шкале природы, причем каждое поколение перенимает совокупные достижения своих предшественников и передает дальше, дополняя собственными (Ingold 1986: 130). Таким образом, жизнь каждого существа – это постепенное преодоление или вытеснение своего предка в процессе становления его потомком. Во многом благодаря Чарльзу Дарвину образ единой шкалы сменился образом ветвящегося дерева – образом, у которого, как мы видели, было достаточно прецедентов в иллюстрировании библейских тем. Сам Дарвин в «Происхождении видов» был не прочь использовать метафоры древесного роста, сравнивая эволюцию жизни с расцветом густо ветвящегося дерева со множеством отростков и почек (Дарвин 1991: 117). Он также не исключал возможности того, что характеристики, развитые организмом в течение жизни, могут передаваться потомству.
И всё же Дарвин также должен был признать, что согласно его теории вариации при естественном отборе, которой, как он утверждал, объясняется модификация организмов вдоль линий происхождения, каждый организм на линии существует исключительно для того, чтобы оставаться самим собой, осуществляя проект, совпадающий с границами его собственного существования. Он не продлевает течение жизни своих предшественников и не предвосхищает жизненный курс своих потомков, ведь то, что он передает будущему путем своего собственного воспроизводства, – это не его жизнь, а набор наследуемых характеристик, которые могут рекомбинироваться или пересобираться в ходе создания других жизненных проектов. В дарвиновской концепции эволюция совершенно не является жизненным процессом. Если эволюция идет из поколения в поколение, то жизнь расходуется внутри каждого из них – на передачу наследственных компонентов (ныне известных как гены), необходимых для ее возобновления в следующем поколении. Как справедливо заметил историк науки Чарльз Гиллеспи, логика этого аргумента вбивает клин между ламарковским и дарвиновским пониманием эволюционного процесса, ибо то, что сделал Дарвин, «состояло в рассмотрении всего спектра природы, низведенной до становления, в качестве проблемы внутри бытия, в качестве бесконечного множества объективных ситуаций, уходящих корнями в прошлое» (Gillespie 1959: 291). Отсюда следует, что непрерывность эволюции – это не реальная непрерывность становления, а воссозданная непрерывность дискретных индивидов в генеалогической последовательности, где каждый слегка отличается от предшественников и преемников. Как я выразился в более ранней работе, «жизнь каждого индивида сжата в единичную точку; а мы проводим соединительные линии между ними, рассматривая каждого как момент непрерывного процесса» (Ingold 1986: 8).
На рисунке 4.4 воспроизведена оригинальная диаграмма Дарвина из «Происхождения видов» – фактически единственная диаграмма в книге. Предполагается, что на ней каждая горизонтальная полоса представляет интервал в тысячу поколений, так что любая линия происхождения, охватывающая этот интервал, может быть прослежена через тысячу организмов, каждый из которых незначительно отличается от предыдущего. Но обратите внимание: линии на диаграмме Дарвина состоят из точек! Он был совершенно прав, нарисовав их так, – действительно, этого требовала его теория. Однако диаграмма, далекая от изображения древа жизни, о котором Дарвин так красноречиво говорил в своем тексте, представляет его бесцветный призрак. Там, где когда-то росли ствол и крона, покрываясь «зелеными ветвями с распускающимися почками» (фраза Дарвина, 1991: 117), теперь стоит безжизненный, искусственно реконструированный скелет из точек и соединителей. Первоначальные линии роста дерева кажутся раздробленными на многие тысячи поколенческих сегментов, и каждый из них сжат в точку. Стало быть, начертить диаграмму эволюционной филогении – значит соединить точки.
Рис. 4.4 Диаграмма, иллюстрирующая модификацию и диверсификацию видов вдоль линий происхождения посредством вариации в условиях естественного отбора. Строчные буквы обозначают варьирующий вид, а все «ветвящиеся и дивергирующиеся пунктирные линии» (Дарвин 1991: 104–105) представляют его варьирующих потомков. Воспроизведено по книге Дарвина (там же: 96–97).
Несмотря на то, что число поколений на этой диаграммме значительно превосходит число поколений, которые когда-либо можно было бы найти на антропологической схеме генеалогического происхождения, основополагающий принцип построения дарвиновской филетической линии тот же. Это основной принцип того, что я называю генеалогической моделью (Ингольд 2008: 79–85), и заключается он в допущении, что организмы и люди наделены сущностными характеристиками для ведения конкретной формы жизни, вне зависимости от их роста и развития в окружающей среде и до их роста и развития, через передачу атрибутов – будь то черты, характер или идентичность, – полученных от предшественников. В случае нечеловеческих организмов эти характеристики, как правило, считаются генетическими и составляют то, что технически называется генотипом; что касается людей, то зачастую предполагается, что они дополняются элементами культуры, по аналогии образующими «культуротип» (culture-type) (Richerson and Boyd 1978: 128). В любом случае линии, соединяющие предков и потомков, согласно генеалогической модели, являются линиями передачи, по которым должен переходить не импульс жизни, а информация, генетическая или культурная, для ее проживания. А поскольку эта модель предполагает отделение наследования генотипических или культуротипических атрибутов от их последующего фенотипического выражения, линии передачи должны строго отличаться от линий действия, намеченных в индивидуальных жизненных циклах. В то время как цикл жизни ограничен рамками каждого поколения, наследование переходит от одного поколения к следующему в пошаговом порядке.
Поскольку линии действия соединяют точки, они напоминают линии транспортной сети, описанные в главе 3. Такие линии, как я показал, в идеале лишены длительности: они, таким образом, вычерчивают всю совокупность действий индивида на плоскости настоящего. Линии передачи, напротив, соединяют источники и получателей информации в диахронической последовательности. Отсюда следует, что перемещение и передача расположены на отдельных осях синхронии и диахронии, как схематично показано на рисунке 4.5. В то время как на плоскости синхронии индивид может быть изображен как фигурка на игровой доске, как бы совершающая ряд стратегических точечных ходов по поверхности, при диахроническом рассмотрении вся его траектория – сумма его ходов – кажется сжатой в одну точку. Но если, как мы видели в предыдущей главе, чистое перемещение практически невозможно, то невозможной должна быть и чистая передача. Индивиды не могут быть везде одновременно, точно так же как не могут они и получить характеристики для жизни до того, как начнут эту жизнь проживать. Я утверждал, что, как обитатели мира, существа всех видов, человеческие и нечеловеческие, – это странники, и что странствие – движение самообновления или становления, а не перемещение уже конституированных сущих из одной локации в другую. Прокладывая свои пути сквозь путаницу мира, странники врастают в его ткань и своими движениями вносят вклад в ее постоянно развивающееся плетение. Однако этот способ мыслить эволюцию радикально отличается от генеалогической концепции, предполагаемой общепринятыми моделями биологической и культурной передачи. И это возвращает нас к фундаментальной идее о том, что жизнь проживается не в точках, а вдоль линий.
Рис. 4.5 Линии передачи и перемещения. Линии перемещения соединяют точки, отмеченные в пространстве на некоторой произвольно ограниченной территории. Линии передачи соединяют индивидов в диахронической последовательности предок-потомок, независимо от их пространственного расположения.