В предыдущей главе я утверждал, что история письменности должна быть включена в более общую историю нотации. Когда размышляешь о том, какую форму может принять такая история, на ум сразу приходит, что любая нотация состоит из линий. Таким образом, история нотации должна быть включена в общую историю линии. Но по мере того, как я углублялся в изучение истории письма в западном мире, и особенно перехода от средневековых рукописей к современному печатному тексту, становилось ясно, что на карту поставлена не только природа самих линий и их производство. Большинство линий, поставленных нами под вопрос, были начертаны на пергаменте или бумаге. Но способы понимания линий в значительной мере зависели от того, с чем сравнивали эти гладкие поверхности – с ландшафтом, по которому путешествуют, с пространством, которое колонизируют, с кожей, покрывающей тело, или с зеркалом разума. Очевидно, недостаточно рассматривать поверхность как само собой разумеющийся фон для начертанных линий. Ведь точно так же, как история письма включена в историю нотации, а история нотации – в историю линии, сама история линии неотделима от меняющихся отношений между линией и поверхностью. Эта глава посвящена таким отношениям и их трансформациям.
Однако прежде чем продолжить, надо задаться некоторыми весьма фундаментальными вопросами. Что есть линия? Являются ли поверхности необходимым условием линий, или последние могут существовать вообще без каких-либо поверхностей? В замечательном стихотворении с простым названием «Линия» Мэтт Донован прекрасно передает избыток и разброд ассоциаций, которые приходят на ум, как только вы начинаете думать о том, что могут представлять собой линии.
Поверхность, взрезанная узкой бороздой, стезя,
привидевшаяся между двумя точками. Исключительной сжатости
хлесткое замечание, обрывок, недосказанность.
Любая из кромок образа и его очертания
в целом. Мелодический рисунок, перепев,
пути создания горизонта. С мыслью о стяжке,
растяжках, расположении тела (в движении
и в покое). То, что касается ладоней и складок,
веревки, туго намотанной на руку, вещей,
напоминающих написание знаков: швов или горных хребтов,
прорех и пробившегося света. Лезвие бритвы
на зеркале, отстукивающее дозу, биение
конвейерных лент, начищенные, холостые машины.
Лазейка, граница, упрямство
мышления. И здесь же – напруга
палатки на кольях, прорытая почва и глубина окопа.
Примерно 250 лет назад доктор Сэмюэл Джонсон составил список из семнадцати различных значений слова «линия» для своего «Словаря английского языка» 1755 года. Вот они:
1. Продольное вытягивание
2. Тонкая полоска
3. Нить, протянутая для управления любыми операциями
4. Леска, к которой крепится рыболовный крючок
5. Черты или складки на руках или лице
6. Обводка, абрис
7. Контур, очертание
8. Количество написанного от одного поля до другого; стих
9. Ранг
10. Перерыв в работе; отрезок [рабочего времени]
11. Метод, способ
12. Протяжение, предел
13. Экватор, линия равноденствия
14. Потомство, семья, восходящая или нисходящая [линия родства]
15. Линия составляет одну десятую дюйма
16. Письмо; например, в «я прочитал строки [твоего письма]»
17. Ворс или лен
Хотя перечень Джонсона представлен в менее поэтичной форме, между ним и списком Донована много общего, несмотря на долгие столетия, которые их разделяют. Не считая нескольких элементов, которые встречаются в обоих этих списках, они кажутся одинаково смешанными и разнородными. Однако, взятые вместе, они послужат отправной точкой для нашего изыскания. Но что нам делать дальше? Для начала я счел полезным составить примерную классификацию различных видов линий, с которыми мы можем столкнуться в повседневной жизни, и рассмотреть несколько примеров каждого из них. Именно с этого я и начну.