Бегу сломя голову, сворачиваю с дорожки и углубляюсь в темный подлесок. Вокруг ни души. Ноги в кожаных ботинках сильно болят, я слишком затянула шнурки, опасаясь, что они развяжутся во время похорон, и теперь они режут мне лодыжки, тормозят меня. Я бегу, но куда? Мне незнакомо это место, как я отсюда выберусь? И что потом? У меня нет ничего, кроме холщовой сумки и десяти фунтов наличными. Кладбищенский парк огромный. Там, где я оказалась, он совершенно безлюден; должно быть, это северная часть Хайгейта. Я поворачиваю налево – никаких указателей; пересекаю поляну, загроможденную развалившимися, покосившимися из-за дождей надгробиями. Словно ощерившийся в улыбке гнилозубый рот. Мне не хватает дыхания (я уже много месяцев не занималась спортом), у меня все болит, я бегу от своих догадок, от смутной угрозы, от новой, чудовищной паники, от чего-то отвратительного, что застряло на пути между моим сознанием и подсознанием. Перепрыгиваю через травяной бордюр и вскрикиваю. Передо мной – голова с волосами, похожими на ползучие растения; безумные каменные глаза смотрят прямо на меня. Оказывается, сама того не замечая, я поднялась на огромное надгробие, увенчанное скульптурой какой-то женщины. Спускаюсь и снова бегу; вижу гигантские кованые ворота. Выход? Нет, это обманка. За решеткой каменная стена. Выход замурован. Я даю себе несколько секунд, чтобы отдышаться и подумать. Могу ли я на нее взобраться? И перелезть на другую сторону? Нет, она слишком высокая. Меня душат слезы. Что я делаю? Какого черта я здесь?.. Ладно, двинусь вдоль ограды, обойду ее и в конце концов найду лазейку.

Я оборачиваюсь – передо мной стоит Митчел.

Он произносит мое имя с вопросительной интонацией, как будто спрашивает сам себя, что со мной происходит. Мне хочется отпрыгнуть подальше, я продолжаю идти вперед, но его взгляд меня останавливает. Он кладет руку мне на плечо и говорит:

– Тебе надо вернуться. Не устраивай сцен. Пойдем.

Я узнаю его обычную доброту, но чувствую также твердость и какую-то новую холодность – он не оставляет мне выбора. Мы молча шагаем по кладбищу. Он держит меня за руку, словно боится, что я от него ускользну, – он знает, почему я сбежала. И возвращает меня на место. Похоже, он здесь отлично ориентируется.

Джеймс и Моника уже сидят в машине у входа на кладбище. Я вижу их белые, напряженные шеи. Они похожи на родителей, которые ждут свою сбежавшую дочь. Вид у обоих подавленный. Митчел наклоняется к окну водителя. Они с Джеймсом о чем-то шепчутся. Потом Митчел снова подходит ко мне, открывает передо мной дверцу и вынуждает сесть назад. Джеймс и Моника со мной не разговаривают, они погружены в свое горе. А я погружена в свой страх.