Вот что можно обнаружить, когда живешь в одиночестве среди чужих людей: каждый день – новый шанс; каждый скверный день стирается ночью – этой неизбежной паузой в твоем расписании, и даже если ты того не желаешь, даже если ты не успела всего переделать, наступление ночи неизбежно. Впрочем, если день был утомительным, скучным, пропащим, а твоя жизнь показалась тебе ничтожной, безнадежно загубленной, благодаря ночи она спасена. Во всяком случае у тебя возникает такое впечатление. Ты не знаешь, что происходит в твоем мозгу во время сна, но тебе чудится, будто какая-то добрая фея хлопочет там по ночам, стирая все мерзкие, пошлые наносы дня, и по пробуждении настоящее представляется более светлым, более разумным. Ты вспоминаешь, что во сне все бурлило и боролось, что там было нечто странное и пугающее, однако тебя успокаивает покров, который фея Динь-Динь набросила на все это, иначе ты просто не встала бы поутру с постели или шагнула в окно, широко распахнутое над твоей постелью.

– Good morning! Mooorning!

Голоса звучат звонко и радостно. Доброе утро! Это приветствие разносится по всему дому, суля его обитателям веселое настроение. Да, и утро, и день будут добрыми! Одевшись, я спускаюсь к своей прекрасной английской семье. Улыбаюсь во весь рот, объявляю, что чудесно провела ночь, что проснулась как новенькая и готова радостно встретить оставшиеся месяцы моей работы. Моя цель – стать журналисткой, независимой и свободной, сделать карьеру, вращаясь в кругу образованных, открытых людей, разбогатеть, как они, ну и так далее… Завтрак проходит в душевной обстановке, я прекрасно играю свою роль, вижу, что хозяева мной довольны, и прокручиваю в голове сегодняшнюю программу: быстренько прибрать наверху, в спальнях, затем выйти из дома и добиться встречи с одной из моих коллег. Все равно, с какой именно; мне важно найти тут себе подобных, того, кому я могла бы довериться, кто понял бы меня или хотя бы время от времени со мной общался.

Моника увезла детей на машине, и ее урок гимнастики не отменили, так что я осталась дома в полном одиночестве. После того как я все убрала, отмыла, вычистила, сложила, а заодно надышалась едкими химическими запахами моющих средств (доказательство моего усердия), я вышла наружу, чтобы прогуляться по резиденции.

На первый взгляд кажется, будто все ее обитатели заняты делом, но я уверена, что в конце концов кого-нибудь да встречу, и готова ждать этого, расхаживая взад-вперед.

Иду мимо дома моего любимого соседа – Митчела. У него всегда все спокойно, и мне это известно, так как его особняк – ближайший к нашему. В отличие от других домов здесь не слышно, как хлопает входная дверь, как отъезжает или возвращается машина. От Моники и Джеймса я узнала, что хозяин работает с утра до ночи. Он архитектор; его офис находится в центре Лондона. Митчел и его жена привлекают меня более остальных: это общительные и приветливые люди, да к тому же блестящие, артистические натуры. Холли увлекается живописью и часто ездит в город брать уроки. Как ни странно, я до сих пор не встретила ни их сына, ни их служанку; похоже, в нашей резиденции помощницы по хозяйству и впрямь сугубо домашние существа.

Эти девушки занимаются детьми и домом, не выходя за его стены, и только хозяева работают и отдыхают вне особняков. Я миную жилище Митчела; дальше стоит дом Джона и Евы, у которых работает Нэла. Я вижу ее со спины, но сразу узнаю по длинным, до пояса, волосам и по тоненькой фигурке. Решаю окликнуть:

– Нэла!

Женщина оборачивается и смотрит на меня. Я обозналась: она значительно старше.

– Простите?..

– Ох, извините, я приняла вас за…

– За Нэлу? Нет, я ее хозяйка, меня зовут Ева.

Я стою в замешательстве.

– А вы хорошо знакомы с Нэлой?

– Нет, я видела ее только однажды, на барбекю у Джеймса и Моники.

Похоже, мой ответ ее удовлетворил – более того, успокоил. Но она не предлагает мне зайти к ним или вернуться попозже, чтобы встретиться с моей коллегой. Лишь кивает и входит в дом. А я стою как оплеванная. Видно, ей не хочется тратить на меня ни свое драгоценное время, ни время своей помощницы. Ведь оно так дорого… Несколько фунтов – карманные деньги! – за работу двадцать четыре часа в сутки! Я с отвращением смотрю ей вслед – так и хочется догнать ее и врезать как следует. В Бретани мне внушали гадливость бедняки, но здешние богачи, как я погляжу, тоже не подарок. И все же я остаюсь той покорной скотинкой, в какую меня здесь превратили. Поэтому разворачиваюсь и иду обратно, в свое стойло.