Направляюсь в свою комнату. Я буду заниматься, я должна заниматься изо всех сил! Там, наверху, залог моего успеха, спасения, свободы. Однако, дойдя до второго этажа, до комнат детей, чувствую, что меня останавливает какое-то странное жжение под ложечкой – смесь удовольствия и страха, страстного желания и отвращения: я должна туда войти! Захожу в комнату Льюиса, где прибирала нынче утром. Бесшумно затворяю за собой дверь. И начинаю искать. Льюис вообще немногословен, а в последнее время говорит все меньше и меньше. У него такая бледная кожа, что кажется, будто под ней не течет кровь и ее можно рассечь, не боясь, что он это заметит. В какой это «Центр» его возят? Какую часть уроков занимает там теология? Какие другие предметы там изучают? И что он читает?
Начинаю с обследования стопки книг, лежащих на его ночном столике, на виду; до сих пор я к ним еще не приглядывалась, отметив разве что Библию, выделяющуюся среди прочих своей толщиной и черным кожаным переплетом. Читаю названия романов, сложенных поверх нее: «Угонщики» и «Вещие сестрички» Терри Пратчетта, «Ведьмы» Роальда Даля, «Великолепная пятерка: Тайна острова сокровищ» Энид Блайтон. Это всё обычные детские книжки. А Библия похожа на ту, что лежит в молельной комнатке. Такая же обложка – пугающая и живая. На первой странице уже известный мне подзаголовок «Святая Библия, версия короля Якова». Листаю Священное Писание и обнаруживаю, что в книге обведены рамкой, от руки, те же пассажи, что и в той.
Corinthians 13: 4–7
Love does not delight in evil but rejoices with the truth. It bears all things, believes all things, hopes all things, endures all things.
Коринфянам 13: 4–7
Любовь не радуется беззаконию, но лишь истине. Прощает все, верит всему, уповает на все, претерпевает все!
Эта фраза всегда приводила меня в недоумение. Нет, любовь не может извинить все. Нельзя все делать, все совершать из любви. Очень хотелось бы обсудить этот пассаж с моими хозяевами, но нет, я не посмею.
Перелистываю священную книгу и вдруг нахожу в ней почтовую открытку. На лицевой стороне – фото: молитвенно сложенные ладони, на оборотной – текст, написанный от руки:
Daily prayer:
I am a passing being, it is my nature, my humility.
I kneel before you, eternal God, in acceptance of my condition.
I am a transitional being, I am here and soon I will no longer be.
I agree to step aside without complaining.
I accept my mission.
Каждодневная молитва:
Господи, я жалкий смертный пред Тобою, таков мой земной удел.
Простираюсь пред Тобою, Господь наш вечный, в знак приятия моего ничтожества.
Я смертен; ныне я здесь, но вскоре перейду в мир иной.
Смиренно принимаю удел мой и исчезну, не сетуя.
Принимаю мое предназначение.
Что-то я не припомню такой молитвы в родительской Библии. «Я жалкий смертный»… Странная молитва. Неужто Льюис читает ее каждое утро, произносит эти слова – о том, что он, такой юный, смертен? Бррр, прямо мороз по коже… Перед тем как закрыть Библию и положить ее на место, задерживаюсь на последней странице. В правом нижнем углу нахзаца вижу мелкие, но четко выведенные черной тушью слова «Reginald + Eileen White», а под ними – маленький рисунок. Я никогда не слышала здесь упоминаний об этих людях, но их имена выглядят какими-то устаревшими. Может, эта Библия – подарок Льюису от его деда и бабушки? Под фамилией нарисовано пером крошечное деревце с толстым стволом, от которого отходят, снизу доверху, горизонтальные ветви. Что же означает этот символ?