Смотрю, как они садятся в джип. На дворе «хорошая погода по-бретонски» – дождь, облака, а над ними тусклый призрак солнца. Моника устраивает Саймона в его автомобильном креслице, вновь целует и несколько раз проверяет, хорошо ли застегнут ремень безопасности, а потом садится на водительское место, оборачивается, чтобы еще раз подергать ремень малыша, захлопывает дверцу и берется за руль. Мне кажется, что у нее не все в порядке с психикой, и это меня беспокоит. В тот момент, когда машина трогается с места, к ограде резиденции подруливает бежевый «ягуар» и тормозит рядом с джипом. Стекло со стороны водителя опускается, и я узнаю долговязого сноба Дэвида, отца близняшек. Они с Моникой обмениваются несколькими словами, которые я расслышать не могу, однако угадываю произнесенное мужчиной по губам: «See you tomorrow night»[28]. Завтра четверг – вечерний прием соседей у моих хозяев.

За роскошными машинами смыкаются решетчатые ворота, и я поднимаюсь к себе – мне не терпится выяснить, что же написано там, на стене. У меня тревожно бьется сердце. Распахиваю оконные ставни, чтобы впустить в комнату побольше света, и оттаскиваю кровать как можно дальше от стены. Сгибаюсь над образовавшимся проемом, вглядываюсь в черные буковки, наклоненные так, словно они куда-то бегут:

I know why I’m here. Я знаю, зачем я здесь.

Раз за разом перечитываю эти слова, водя пальцем по буквам, желая убедиться, что не сплю.

I know why I’m here.

Застываю в изумлении. Кто мог это написать? Бывшие хозяева дома? Виржини? Или другие служанки, работавшие здесь до нее? Только теперь до меня доходит, что я не знаю, кто здесь обитал после Виржини, кто нянчился с Саймоном, когда он только родился, кто ухаживал за Льюисом в раннем детстве. Я никому не задавала таких вопросов, и мне никто ничего не рассказывал. Здесь не принято говорить о других служанках. Что это – скрытность, стыдливость, боязнь обидеть сравнением, желание начать с нуля, чтобы не травмировать детей?

Однако размышлять мне некогда: давно пора заняться уборкой, а потом зубрежкой: я уже сильно отстала от своего графика подготовки к конкурсу. Экзамен назначен на июнь. И я тоскливо думаю: а что, если я не успею пройти все намеченное? Запись на конкурс по журналистике платная, и мои предки ни за что не пожертвуют деньгами дважды, они и так не очень-то верят в мой успех. Вот почему я из кожи вон лезу: это единственный шанс добиться главной цели моей жизни. Торопливо хватаю тюбик клея и кое-как прилепляю к стене упавшую полосу обоев – не хочу, чтобы меня обвинили в порче хозяйского имущества. И снова придвигаю кровать вплотную к стене.