Сижу за столом между мальчиками, напротив моих хозяев. И мне чудится, будто я еще подросток и то ли присутствую здесь, то ли нет. Я помалкиваю. И только наблюдаю, поскольку говорить не могу. Чем дальше, тем неуверенней я себя чувствую: твердая почва, на которую я ступила, едва приехав, день ото дня становится все более зыбкой, ненадежной, непредсказуемой. Я намеревалась войти в эту семью, узнать ее, принять ее обычаи, однако с каждым днем все больше теряюсь в каком-то мареве сомнений и неустойчивости. Пятно за ушком Саймона, непонятное поведение Моники, ее тайные встречи, невозможность выйти из дома, когда хочется, бдительный глазок камеры, подозрительная фраза под обоями, пугающая надпись на стене, молитвы Льюиса, к которым меня не допускают… Словом, день ото дня здешняя жизнь все мрачнее и мрачнее.

И вот нынче вечером я внимательно приглядываюсь к своим хозяевам, стараясь понять, что происходит. Может, я просто переутомилась, не сумела проникнуться духом этого круга, к которому не принадлежу и который явно намного сложней, чем я себе навоображала? Моника… Джеймс… Характеры у них разные, и тем не менее они очень похожи – это, конечно, результат долгой супружеской жизни, нечто вроде мимикрии. Оба темноволосые, оба высокие. Да, очень высокие. Это я к тому, что, например, мои родители коренастые. Как два комода. Но Джеймса и Монику объединяют и еще кое-какие общие черты – тонко вылепленные носы, крутые скулы, длинные руки и пальцы. Одинаковая осанка. Они вполне могли бы сойти за брата и сестру.