Привет, Эммилу!

Ты хорошо сделала, что написала мне. Это правда, у Моники есть свои заскоки, она и со мной иногда так же обходилась. Наплюй и забудь, как я это делала. К счастью, там есть Джеймс, он куда любезней. Бедный парень – похоже, не очень-то он счастлив с такой женушкой. Так что полагайся на него. Когда я работала у них в «Хидден-Гроув», Льюис еще не ходил с костылем. Может, у него не такая уж серьезная болезнь? А как там Саймон? Я скучаю по мальчикам. У меня нет их последних фоток – может, стащишь хоть одну и пришлешь мне?

А в остальном все тип-топ: мой CAP[25] себя оправдал, я тружусь вовсю и зарабатываю себе на хлеб!

Крепко целую,

Виржини

Складываю письмо. И хвалю себя за то, что придумала такой хитрый способ переписки: чтобы не пробудить подозрений у Джеймса, отсылающего из Лондона мои письма, я указываю на конверте адрес тетки Виржини, которую зовут Кристина Лебиан. Джеймс заметил мне, хитро подмигнув, что я, как видно, очень люблю эту свою подружку Кристину. На что я ответила: «Это моя лучшая подруга!» – и тоже подмигнула.

Отправляюсь наводить чистоту в хозяйской ванной. На часах только двадцать пять минут десятого, а я уже с ног валюсь от усталости. И все же радуюсь своей удаче: работа у богачей – хороший способ преуспеть; здесь я нашла тот имидж, который хотела бы примерить на себя. Это, конечно, не идеал, но я многого и не ждала. Обнаруживая те или иные недостатки, я узнаю о сложности супружеских и семейных отношений. И хочу как следует изучить мир своих хозяев, чтобы со временем мне самой было легче вписаться в подобную жизнь.

Протираю зеркало над раковиной и вижу в нем себя – банальная мордашка, не то чтобы красавица, но и не уродина, эдакая типовая модель девичьего лица, где все – нос, глаза, рот – стандартных размеров, ничто не выдается, а значит, ничто и не привлекает. Надо бы поработать над своей внешностью, глядя в зеркало. Может, мне повезет найти свое счастье вот в этом стенном шкафчике? Отложив губку для стекол на край раковины, осторожно приоткрываю его дверцы, просматриваю флаконы и баночки с косметикой в поисках средства для улучшения своего внешнего вида. Ну и конечно, вот оно, самое главное – духи «Шанель № 5». Большего и желать нельзя.

Это трехгранный флакон из прозрачного стекла, с белой этикеткой и черными буквами на ней. Французский шик в английском доме… Я никогда еще не нюхала такие дорогие духи. Отвинчиваю крышечку и с восторгом вдыхаю чудесные ароматы лимона, ландыша, роз (как в саду моего деда); к ним примешивается запах ванили. И какие-то другие запахи, которые я даже не могу определить. За этим флаконом вижу черный блестящий тюбик помады – великолепной помады, сулящей красоту и любовь. Хватаю его, открываю, медленно выдвигаю вверх пунцовый, жирный, манящий столбик. Провожу им по нижней губе, нажимая посильней, чтобы помада легла ровно. Это делает мое лицо в высшей степени сексуальным. Проделываю ту же операцию с верхней губой; тут самое трудное – аккуратно обвести ее контур, не вылезая за край; от детского рисунка к женскому. Мой облик меркнет, исчезает: все затмил этот рот – пунцовый, соблазнительный, придающий лицу неведомый доселе шарм. Ее шарм. И мне это нравится. Я улыбаюсь – и вот уже в зеркале не я, а кто-то другой.

Продолжаю обследовать шкафчик и за большой банкой увлажняющего крема обнаруживаю прозрачный флакон с аппликатором.

Интересно, что в этом флаконе?

На стекле никакой этикетки – ни названия, ни ингредиентов. Легонько встряхиваю его; рыжевато-коричневый цвет жидкости вызывает в памяти краску для волос, которой пользовалась мать, – у нее уже в двадцать лет появилась седина. Она столько говорила об этом, что я в конце концов стала бояться наступления двадцатилетия. Еще бы: выглядеть старухой, будучи такой молодой! Интересно – неужели Моника красит волосы? Может, в этом и таится секрет ее ярко-каштановой шевелюры, ее элегантной моложавости? Или это краска для Джеймса? Я как раз собираюсь вылить несколько капель в раковину, чтобы разрешить загадку, когда вдруг слышу шаги на лестнице. Торопливо запихиваю все обратно в шкафчик и облизываю накрашенные губы, чтобы скрыть следы моего воровства. В комнату входит Моника; до чего же классно она выглядит в своем спортивном ярко-синем костюме! Волосы стянуты на затылке белым бархатным шнуром. Длинные тонкие руки напоминают руки Барби. Высокая стройная фигура на миг застывает в дверях: хозяйка застала меня врасплох перед своей «сокровищницей»! Подходит ближе, приглядывается ко мне. И с громким смехом стирает с моей щеки размазанные следы ее украденной помады. Я в ужасе застываю, не в силах двинуться с места. Меня жжет стыд, как воровку, застигнутую на месте преступления. А Моника выходит из ванной, весело бросив напоследок:

– Эммилу, продолжайте, как будто меня тут и не было!