Саймон спит на спине с открытым ртом, сжав кулачки. Я беру его на руки, укутываю в кашемировый плед. И спускаюсь с этой лестницы в последний раз в своей жизни, зная, что не забуду ни одну из этих ступенек, что навсегда запомню их количество, их форму, их музыку. Захлопываю за собой дверь. В последний раз. Чудовища схвачены, но страх все еще жив, и память о нем сильна, как и он сам. Виржини видит Саймона и бежит к нам; я прощаю ей эту любовь, которой сама еще не испытала, но полагаю прекрасной. Передаю ей ребенка. Она прижимает к себе его сонное тельце. На «Хидден-Гроув» впервые снизошла невинность.