Внезапно дверь в мою комнату распахивается. Я инстинктивно закрываю глаза. По запаху застарелого пота узнаю Джона, доктора. Чувствую, что он подходит со стороны моей изувеченной руки. Затем прикладывает стетоскоп к моей груди. Через несколько секунд его пальцы пробегают по моему животу, ощупывая его округлость. Очевидно, он хочет убедиться, что я ничего не повредила своим падением. Как там плод? Я даже не задумывалась об этом – может, подсознательно надеялась, что удар о землю остановит жизнь, которая развивается во мне, и все закончится. Я снова вижу Джона на похоронах Льюиса – с ребенком, похожим на их девушку-прислугу; он тоже член их общины. Кем он приходится Монике? Кузеном? И тоже заставил родить себе ребенка? По тем же причинам? Не он ли носитель этой болезни? Семейной болезни? Сколько их, объединенных этой страшной тайной?

– С сегодняшнего дня вы должны лежать, из комнаты выходить нельзя.

Я открываю глаза и ошалело смотрю на Джона. Сидеть взаперти в этом склепе? Я больше не смогу отсюда выйти? Сколько недель, месяцев?

Он добавляет:

– Вы должны оставаться в постели, выходить для вас теперь слишком опасно.

Я хватаю его за руку. Умоляю:

– Подождите! Я ничего не расскажу про Нэлу и вашу маленькую девочку. Обещаю вам! Отпустите меня!

Он отвечает равнодушным взглядом и покидает мою тюрьму, закрыв за собой дверь. Я не слышу, как он спускается по лестнице, хотя шаги у этого великана тяжелые. Зато слышу шепот за дверью. Встаю с кровати и осторожно прикладываю ухо к деревянной створке. Узнаю голос Моники, которая спрашивает:

– Так какой у меня срок?

Джон отвечает:

– Я думаю, скоро три месяца.

Три месяца – меня как будто ударили под дых. Начинаю подсчитывать… Двенадцать недель – это наверняка слишком поздно для аборта. Ох, до чего же хочется сдохнуть! Они продолжают шептаться:

– Нужно отдыхать, побольше отдыхать после падения. Плацента наверняка пострадала от удара, необходимо соблюдать осторожность.

Моника отвечает:

– Да-да, пойду отдохну. Отдохну как следует.

Замерев, я стою у двери своей камеры и едва дышу. Эта женщина присвоила себе мою жизнь и мое тело. Я ношу ее ребенка, а беременна она! Представляю, как Моника поглаживает свой живот, наслаждается им, радуется, что должна теперь беречься. Она твердо в это верит. Она на третьем месяце беременности. Она сейчас пойдет отдыхать. У нее будет ребенок. Я всегда, вечно буду их рабыней. Ловушка захлопнулась.