Меня вырывают из сна руки моего хозяина. Спросонья не могу понять, чего он хочет – разбудить меня или задушить? – но внезапно все становится ясно; я чувствую, как его пальцы сжимают мою шею, слышу его искаженный яростью голос:

– Crazy, crazy, ненормальная!

Он трясет меня. Вся его воспитанность испарилась. Я пытаюсь говорить, но звуки не выходят из горла, он не дает мне дышать. Впервые у нас с ним такое жестокое соприкосновение, когда я нахожусь в полном сознании. И все же я предпочитаю открытую агрессию при свете дня регулярным изнасилованиям в темноте своей комнаты. Пытаюсь поймать его взгляд; он просто обезумел от гнева. Неужели он меня задушит? Но Джеймс разжимает руки и закрывает ими лицо.

– Что мы наделали? Неужели это начнется снова?

Начнется снова… О чем он говорит? Он похож на ребенка, который ждет утешения. Я застываю. И думаю только об одном: нельзя распалять его бешенство. Я не хочу умереть из-за его безумия. Джеймс снова смотрит на меня и спрашивает:

– Что ты сделала с моей женой, freak, идиотка? Она только что потеряла ребенка, а ты на нее нападаешь?!

Я не верю своим ушам. Эти люди заняты только собой. Я для них – просто живот, пустое место, нищая девчонка из Франции! Его лицо всего в нескольких сантиметрах от моего, я вижу его сжатые челюсти, его налившиеся кровью глаза. Чувствую, как в нем снова закипает ярость, его руки снова хватают меня за шею, и тогда я говорю очень спокойно:

– Осторожно, ребенок…

Он резко разжимает пальцы. Я нашла к нему ключ. Он встает и уходит.