Хэнк сидел на стуле спиной к стене, осматривая парковку перед торговым центром через витрину парикмахерской. Вот как теперь приходилось жить… Куда бы ни шел, он проверял, нет ли подозрительных лиц или машин – вдруг убийцы Дэйва следят за ним? В тех новостных сообщениях о пропавших менеджерах, которые он прочитал, говорилось, что жертвы внезапно исчезали прямо посреди улицы – или их заталкивали в стоящие в проулках автомобили, или затаскивали в неприметные распахнутые двери. И больше их никто не видел. По крайней мере, живыми.

Хэнк гуглил, как обнаружить слежку, но не был до конца уверен, что извлек что-нибудь полезное для себя. Он не знал, с кем имеет дело. Раз уж владельцы казино были связаны с индийской организованной преступностью, то Хэнк полагал, что головной офис мог отправить кого-то из Мумбаи. Или Падма нашла кого-то местного. Как знать? Но что он действительно понимал: нужно быть начеку и не стать их следующей жертвой.

Если о Хэнке Монтгомери что-то и можно было сказать, так это то, что он не сдается без боя. Хотя он даже ни разу не дрался – разве что в детстве, когда занимался спортом, да и то всегда надевал всю защиту. Но Хэнк знал: если прижмет, он даст сдачи. А еще он знал, что мозгов у него хватает на то, чтобы не драться, а постараться избежать прямого конфликта.

Хэнк сорвал обертку с шоколадного батончика и сразу запихнул в рот половину. Да, в довершение всего он еще и с Пэм умудрился поссориться из-за этой дурацкой лапши… Чертов пад-тай! Однако она была права – он не должен был его есть. Но то был момент слабости. Хэнк вообще не осознавал свои действия. Стоял перед холодильником с вилкой и опомнился, когда съел все, что не успело покрыться плесенью. Он и не помнил, когда в последний раз нормально ел. Жевать лапшу было проще, чем справляться с нервами, а сейчас нервы у него были ни к черту. Он бы предпочел выпить скотча, но голову нужно было держать ясной.

Хэнк вытащил телефон из кармана и увидел, что дочка прислала фотографию. Он открыл ее и улыбнулся, проведя большим пальцем по щеке Клэр. Она держала какую-то рыбу – может статься, морского окуня. Вся в отца: с малых лет обожала рыбалку… Едва научившись ходить, Клэр любила выходить с ним в море. Он дождаться не мог отпуска в Новой Зеландии: можно было бы поехать с Пэм и Клэр на рыбалку. Совсем как в старые добрые времена. Да еще к ним и Дилан, муж Клэр, присоединится… Он зарабатывал на жизнь тем, что устраивал для туристов подводные прогулки в аквалангах, так что уж он точно знал, где водится большая рыба. Что могло быть лучше?

Отложив телефон, Хэнк засунул в рот остатки батончика и выкинул в урну обертку. За шоколадкой последовали таблетки от изжоги. На столе лежали потрепанные журналы, и он взял один – про рыбалку. Сидел и скручивал его в трубочку.

Обычно Хэнк с головой уходил в чтение, но сегодня не мог сосредоточиться даже на картинках – они тряслись от того, как дрожала его нога. Он посмотрел на пустой стул рядом с собой. Как же жаль, что Дэйва нет рядом: он бы сейчас вытянул свои длинные ноги в потертых ботинках, скрестив их в лодыжках… Они бы тихо болтали; если б появился кто-то из работников казино, они разошлись бы в разные стороны. Хэнк скучал по своему приятелю. Он потер ладонью грудь: с того дня, как он нашел Дэйва на подъездной дорожке, там словно все в узел завязали. Хэнк не знал, что это – скорбь, страх или изжога, – просто хотел, чтобы все это прекратилось.

Наконец Гектор закончил стричь клиента-подростка, снял с него накидку и стряхнул с нее волосы. Хэнк расположился в красном кожаном кресле.

– Под «двоечку» по кругу. Затылок ровно. Брови тоже.

Хэнк ходил сюда с тех пор, как они с Пэм переехали в этот район. Наверно, уже десять лет, с тех пор как новым владельцем и стал Гектор. Тогда он молча, кивком, пригласил его сесть в кресло, потом взмахом матадора перед быком набросил накидку. Волосы зализаны назад, взгляд черный, как ночь. Гектор не шутил, как обычно делают парикмахеры, и Хэнка это заставляло понервничать.

В полном молчании Гектор осмотрел все свои инструменты, с щелчком достал опасную бритву и шагнул к креслу. По рукам у Хэнка забегали мурашки и волоски встали дыбом. Он сидел, едва дыша, пока Гектор проходил острым лезвием по волосам над ушами и по нижней границе затылка. Когда парикмахер встал сбоку от него и поднял руку, Хэнк взглянул на то место, что приоткрыл задравшийся рукав его летней кубинской рубашки.

Он очень надеялся, что Гектор не заметит, как он затаил дыхание при виде этих шрамов – параллельные красные уродливые шрамы на нежной коже с тыльной стороны правой руки: словно кто-то протащил грабли по его телу. Или поставил клеймо. Когда Гектор переместился на другую сторону, Хэнк снова взглянул на него украдкой и обнаружил с левой стороны точно такие же отметины. Эти шрамы были настолько точной копией тех, что он увидел первыми, что Хэнк мог только предполагать, как Гектор мог их заполучить. Через что он прошел? И что натворил?

Хэнк покашлял, прежде чем спросить:

– А… откуда вы родом, Гектор? – выдавил он.

– Из Сальвадора.

– Да что вы! А чем вы там занимались?

Гектор немного помолчал и ответил:

– Всем. Делал все, что нужно делать.

Они встретились глазами в зеркале. Хэнк старался сидеть смирно, но по спине у него пробежал холодок. У Гектора был отрешенный, мертвый взгляд. Хэнк читал о таких глазах. Глазах, которые повидали слишком многое.

После того первого визита Хэнк всегда держал ухо востро, а приходил он к нему в парикмахерскую примерно раз в месяц. Отмечал, кто заходит и выходит через парадный вход, а кто – через заднюю дверь. Гектор был осторожен, но однажды он искал в ящике стола запасную пару ножниц, и Хэнк случайно увидел там пистолет. А в другой раз, по дороге в уборную, он тайком заглянул в кабинет Гектора и увидел сейф, который мог бы стоять в ювелирном магазине, но для парикмахерской он был просто устрашающих размеров. По крайней мере для обычной парикмахерской.

Работая в казино, Хэнк видел всяких людей: и позеров, и тех, кому притворяться не было нужды. Время от времени на мониторе камер наблюдения в своем кабинете он видел, как в казино входит Гектор. Он приходил всегда один, никогда не спешил и ни с кем не разговаривал. И вскоре вслед за ним казино неизменно покидал кто-то из клиентов, чье имя было занесено в список для особого наблюдения. То, что самого Гектора не было ни в одном из списков казино, говорило о многом. Хэнк догадывался, что парикмахер участвует в каких-то темных делах, но он настолько был в них хорош, что мог позволить себе жить у всех на виду. Хэнк решил, что, если у него и будут неприятности, он обратится именно к Гектору.

И вот время неприятностей пришло.

У Хэнка дрожали руки, пока Гектор смахивал волосы с его плеч, развязывал накидку и наносил лосьон после бритья с ароматом лавра и рома на розовую кожу на затылке. Хэнк сглотнул и в зеркале встретился с Гектором взглядами.

– Гектор?

Парикмахер вскинул брови.

– Думаю, у меня есть для вас работа.

– Какого рода?

– Ну… Типа той, что требуется сделать.

Гектор кивнул, одной рукой складывая свою опасную бритву и засовывая ее в карман. Хэнк снова сглотнул.

– Кто-то пытается убить меня, Ларри и нашего приятеля Андре. Мы хотим, чтобы ты их убил.

Гектор сложил на груди руки.

– Расскажите подробнее.