Пэм проснулась от звука кофемолки Хэнка.

Она приоткрыла один глаз и проверила, не спит ли Элмер на полу у кровати. Иногда по ночам он неуклюже допрыгивал по лестнице к ней в спальню.

Пэм ненавидела утро. Эти первые часы, когда солнце только начинает выползать из-за горизонта, она считала холодными, пустыми и сырыми. Стоит выйти наружу, а там все покрыто росой, и надоедливые травинки липнут к ногам. Пэм предпочитала начинать свой день, когда уже сухо и все прогрето солнцем. Даже если она умудрялась проснуться рано, все равно оставалась в постели, пока это унылое чувство не исчезало. А в эти странные дни, когда умер Хэнк… Так, теперь нужно перефразировать. В эти странные дни, с тех пор как Хэнк свалил и бросил ее, она вообще не вылезала из кровати. Ее подушка словно вырабатывала магнитное поле, которому голова не в силах была противиться.

Так, погодите. Хэнка же нет. Кто тогда готовит кофе на кухне?

Пэм вся покрылась тонкой пленкой пота под пижамой. А вдруг это те парни из Мумбаи? Последний, кого бы она хотела видеть у себя дома, – это Фарид. И, честно говоря, подобный демонстративный жест был вполне в его духе. Пэм осторожно коснулась ногами пола. Элмер приподнял голову, прищуриваясь. Судя по всему, она его разбудила.

– Да уж, было бы неплохо, будь в тебе хоть что-то от сторожевой собаки. Так, на всякий случай, – пробормотала Пэм.

Элмер лишь зевнул и перекатился на другой бок.

Она поискала телефон, намереваясь вызвать службу спасения. Все же в ее дом кто-то явно проник. И пусть их просто выставят вон и ей не надо будет объяснять, какого черта эти придурки здесь делают. Но тут она вспомнила, и ее сердце упало. Телефон она оставила на первом этаже. Надо было все же настоять на том, чтобы у них остался стационарный телефон. Всего-то несколько лишних долларов, зато сколько пользы…

Пэм осторожно перекатилась через кровать и на цыпочках подошла к лестнице. Наверно, она смогла бы быстро сбежать вниз и выскочить прямо через парадную дверь. Но Элмер за ней не побежит. Он еще даже не потягивался после сна. Можно закрыть его в шкафу, и он там проспит, пока она за ним не вернется. Она осторожно попятилась обратно в спальню.

– Пэм! Вы уже встали? Это Гектор.

Пэм припала к стене и от неожиданности слегка обмочилась.

– Я скоро спущусь, – выдавила она, сжала ноги и засеменила в ванную.

В процессе чистки зубов Пэм пристально осматривала себя в зеркале. «Да, я наняла киллера, чтобы он убил моего мужа, но Хэнк оказался хитрее и нанял того же киллера и инсценировал свою смерть, украв миллионы долларов у казино, в котором работал. И теперь я пытаюсь вернуть деньги, чтобы жующий жвачку придурок в дорогом костюме не убил меня и моих подруг. А сейчас наш киллер ввалился ко мне в дом и, судя по всему, варит кофе у меня на кухне. Вот такие приключения в шестьдесят два года…»

И она сплюнула в раковину.

Гектор пил кофе с сахаром. Пэм сбилась со счета на четвертой ложке, когда он накладывал его в свою чашку. Наверняка качается, выглядит вон как подтянуто… Гектор сделал глоток и кивнул в сторону двери в патио.

– На вашем месте я бы на ночь подпирал дверь шваброй.

– Спасибо, – пробормотала Пэм.

Гектор подвинул чашку поближе к ней, и она тоже глотнула кофе, опираясь на столешницу. Рядом зацокал когтями Элмер.

Гектор опустился на колени, и Элмер потрусил к нему, виляя хвостом.

– Привет, дружище, – сказал Гектор, энергично трепля его по спине. – Никогда раньше не видел таких собак… Ты как песик из диснеевского мультфильма.

Элмер посмотрел на хозяйку, и Пэм готова была поклясться, что он ей улыбался.

– Многие считают его уродливым, но мне он нравится.

– И я понимаю почему, – сказал, поднимаясь, Гектор. – Ладно. Все в порядке. Деньги у меня.

Колени у Пэм чуть было не подкосились от облегчения.

– Нам нужна Нэнси. Она все сделает как надо, – ответила она.

Двадцатью минутами позже Пэм наливала кофе, сваренный Гектором, Нэнси и Шализе и не забыла про себя. Она поставила на стол сахарницу и снова завороженно наблюдала за тем, как Гектор ложка за ложкой накладывает сахар в темную горячую жидкость. И снова сбилась со счета, на этот раз на шести. Пэм заметила, что подруги не спросили Гектора об их мужьях. Она вроде и хотела что-то узнать, но вроде и не горела желанием. Пищи для размышлений было все еще много.

Нэнси резко опустила чашку на стол.

– Что ж, помолчали – и хватит. Как вы уговорили этих козлов вернуть деньги?

Гектор мешал кофе и смотрел на ложечку.

– Они не хотели, чтобы вас убили.

– Ну как же миленько, прям милее ничего не слышали! – сказала Шализа. – Наши благоверные, те, что подстроили свои смерти, чтобы свалить от нас, а потом еще и страховки отменили, чтобы мы оказались в заднице, теперь хотят, чтоб мы жили долго и успели осознать всю глубину этой задницы… – Она уселась на стул и скрестила на груди руки. – Ну, если кто до моей задницы и доберется, чтоб меня поиметь, то лучше это будет Андре. По крайней мере, это продлится недолго.

– Шализа! – воскликнула Пэм. – Боже мой, да откуда столько грубости и злости?

– Да знаю я, просто не смогла удержаться, – отмахнулась та и улыбнулась.

Пэм заметила, что Гектор насыпал в свой кофе еще две ложечки сахара. Потом он сверился с заметками у себя на телефоне и что-то стал печатать в ноутбуке Нэнси. Он объяснил, что Ларри посоветовал использовать приложение для установки виртуальной депозитной ячейки и что банковский чек уже лежал в ячейке Гектора. Он помог Нэнси создать ее собственную ячейку, вошел в свою с помощью отпечатков пальцев, перевел чек в ячейку Нэнси и настроил ей программу распознавания лиц.

– Я думала, там десять миллионов, – сказала Пэм.

– А вот и нет, – Гектор покачал головой. – Они сказали, что у них только девять… – Он снова сверился с телефоном. – А теперь, Нэнси, вы закрываете ячейку с помощью ваших отпечатков и лица. Когда приедет сотрудник казино, то он создаст себе такую же ячейку, если у него ее нет, и вы загружаете ему этот чек. Он закрывает свою ячейку точно так же, как и вы, переводит деньги на счет казино, и дело сделано.

Нэнси все записывала, хотя Пэм даже удивилась, насколько относительно легко все выглядело.

Гектор посмотрел на подруг.

– Мы в расчете, только вместо чемодана с наличкой виртуально переместили банковский чек.

Это вообще законно? Учитывая ситуацию, Пэм было наплевать.

Гектор встал и засунул телефон в карман.

– Эм-м… а что насчет тех ста тысяч, что мы вам должны… – начала Пэм.

– Все в порядке.

Он махнул рукой и выскользнул через дверь в патио. Пэм проводила Гектора взглядом, пока он не скрылся за забором.

– Мы тут все одно и то же сейчас увидели?

– Что он заставил нас сожалеть о содеянном? – ответила Шализа вопросом на вопрос. – Тогда да.

– Думаю, даже у преступников есть этические нормы, – кивнула Нэнси. – Хотя я все равно хотела бы вернуть наши пятьдесят тысяч задатка.

– Вот сама и попроси, – фыркнула Шализа.

На телефон Пэм пришло сообщение от Бренды.

– Они приедут завтра в четыре. Надо позвонить Марлен, пусть срочно прилетает. Дэйв тоже был замешан. Скрывать дальше невозможно – она не простит, если нас всех убьют без нее.

* * *

– Нам уже набирать «девять-один-один»?

– Как знать… Давайте подождем минутку. Пульс вроде успокаивается, – сказала Шализа.

На следующий день Марлен лежала на полу на кухне Пэм, прямо на линолеуме, и ее светлые волосы рассыпались по полу так, словно ее фотографировали для рекламы шампуня. Шализа стояла на коленях рядом, держа пальцами одной руки ее запястье, второй ощупывала ей лоб, а Нэнси и Пэм нависали над ней с другой стороны.

Пэм погладила Марлен по руке.

– Может, у нее передоз сахара?

– От сладкого? Не думала, что передоз бывает от половинки мармеладки, – ответила Нэнси.

– Я знала, что это плохая идея, – простонала Пэм.

Нэнси гладила Марлен по плечу.

– Я просто хотела как-то смягчить последствия… Чтоб она расслабилась.

– Ну, она и расслаблена. – Пэм потрогала безжизненно повисшую руку Марлен. – Мягко говоря. Еще чуть-чуть – и вообще коньки отбросила бы. О-о-о, погоди… Кажется, она приходит в себя.

Шализа нагнулась и нежным голосом сказала:

– Марлен, милая, все в порядке. Мы рядом. Ты просто упала в обморок.

Марлен быстро заморгала, затем сделала несколько судорожных вдохов и подняла голову. Она быстро переводила взгляд от Шализы к Нэнси и затем – к Пэм.

– Дэйв жив?

Пэм прикрыла глаза и сказала очень спокойно и тихо:

– Нет, милая, боюсь, Дэйва уже нет в живых.

Марлен снова опустила голову на пол.

– Очень жаль. Как бы я хотела, чтобы он все еще был жив…

– Мы тоже, дорогая. – Пэм сжала ей руку. – Мы бы тоже этого хотели.

– Как себя чувствуешь? Сможешь сесть? – спросила Шализа.

Подруги помогли Марлен перейти в более вертикальное положение.

– Ой, я, кажется, обмочилась, – прошептала она.

– Нет, нет, – быстро сказала Нэнси. – Тут просто лед растаял, несколько кубиков. Все хорошо.

– Да нет же, вообще-то она и правда обмочилась, – сказала Шализа, глянув на пол. – Не волнуйся, – продолжила она, поглаживая Марлен спину. – Такое иногда случается, когда люди падают в обморок. Пойдем наверх, я помогу тебе привести себя в порядок. Потом приготовим тосты и расскажем тебе остальное.

Марлен кивнула и посмотрела на Пэм.

– Значит, они живы… Хэнк, Ларри и Андре живы. Это точно не сон?

Пэм присела на корточки и покачала головой.

– Нет, дорогая, это не сон.

* * *

Несколько минут спустя Марлен уже сидела за кухонным столом в спортивных штанах Пэм и вовсю болтала.

– Так похороны были игрой на публику… Вы знали, что они живы.

– Нет, на похоронах мы еще думали, что они мертвы, – ответила Нэнси.

– Но вы наняли киллера, чтобы их убить.

– Ага, – спокойно ответила Нэнси.

– А ты, Нэнси, плакала у меня в объятиях, – сказала Марлен, а затем уставилась на Шализу. – А тебе я запеканку с тунцом принесла…

– Она была очень вкусной.

– Это по маминому рецепту. Пришлю тебе на имейл, если надо, – с облегчением сказала Марлен.

– Это было бы чудесно, – сказала Шализа, положив руку на запястье Марлен. – А хрустящие картофельные чипсы сверху – это ж вообще просто бомба!

Марлен глубоко вздохнула и сказала:

– У меня из-за вас сердце чуть не разорвалось. Как вы могли так поступить со мной?

– Все не так просто, – выдавила Пэм, покашляв.

Нэнси взяла Марлен за руки.

– У всех нас были проблемы в браке. Когда Дэйв умер, мы увидели, что твои проблемы испарились. И мы захотели так же. Потом-то поняли, что ошиблись… Пытались отменить заказ, но, как оказалось, к тому моменту они уже провернули дельце и инсценировали свои смерти. Но все это уже не имеет значения. Мы остались одни. Все четверо. Во всех смыслах, мы тоже овдовели.

Марлен встретилась взглядом с Нэнси.

– Секундочку, надо бы сбегать за открыткой с подписью для жены, которая наняла киллера для своего мужа, а он взял да и не умер… Думаю, если хорошо поискать, таких открыток целая куча найдется.

Нэнси скривилась и села поудобнее.

– Вообще-то мы до сих пор горюем. Просто все несколько… необычно.

– Нет, нет и еще раз нет, – Марлен погрозила пальцем. – Вы не имеете права горевать. Единственная вдова здесь – я. И только я заслуживаю сочувствия. А вы трое просто окончательно разрушили свои браки. И если в морозилке есть запеканка с похорон, то она моя. А вам я не дам ни кусочка.

– Что ж, не будем указывать на очевидное, – вмешалась Шализа, – но ты еще и единственная, кто получил страховку.

Марлен ахнула. С отвисшей челюстью она выпрямилась и ткнула пальцем в Шализу.

– Боже мой, поверить не могу, что ты это сказала… Да я мужа потеряла! Он не шарахается бог знает где, потому что захотел убраться от меня подальше! Дэйв мертв! И он уже никогда не вернется! – Она скрестила руки на груди. – И вообще я не уверена, что мой Дэйв был замешан в чем бы там ни было, о чем вы тут рассказывали. Это по вашу душу приезжают бандиты с угрозами. Меня все это не касается! Мой Дэйв никогда не сделал бы ничего, что могло бы хоть как-то поставить меня в опасность. Он был замечательным мужем и отцом. И он заботился обо мне и о наших девочках.

Она потянулась за платком, высморкалась и прикрыла глаза.

Пэм покосилась на нее. Потом взглянула на Нэнси – та пожала плечами, и на Шализу – та приподняла бровь. Вероятно, смерть превратила Дэйва Брэнда в хорошего мужа. Но в чем Марлен была права, так это в том, что она – единственная настоящая вдова, так что Пэм заговорила с ней очень мягко:

– Дэйв все же участвовал во всех этих делах, Марлен.

Та убрала платочек от лица и покачала головой.

– Хэнк не смог бы провернуть все это в одиночку, – продолжила Пэм. – Нужны были все четверо. Они нашли способ, как извлекать деньги из игровых автоматов. Наверное, это сделал Дэйв. Он же один с ними работал. Мне жаль, но к страховке, которую ты получила после его смерти, прилагается и то, что он натворил.

Марлен помолчала, затем выпрямилась и засунула платочек в бюстгальтер.

– Все вы мне врали. И это совсем не прикольно. Нельзя же так поступать! – злобно проговорила она.

Подруги уставились в пол, покачали головами и нестройным хором ответили:

– Нельзя.

– Серьезно, Шализа, – продолжила Марлен. – Так я и поверила насчет студии йоги… Да ты даже «березку» сделать не можешь. А Нэнси с этим ее кофейным фургончиком… Кого ты хотела обмануть? Ты последний человек, который способен работать в сфере обслуживания. Во-первых, ты никогда не открылась бы вовремя. А во-вторых, ты такая жадная, что наверняка покупала бы вчерашнюю выпечку и продавала бы ее втридорога. Никто тебе и ползвезды не поставит в отзывах! – Марлен покачала головой и продолжила: – В общем и целом, я не знала, что вы там затеваете, но я уж точно не могла подумать, что финансирую массовое убийство.

Комната погрузилась в тишину, но затем Марлен добавила:

– Ладно. Я вас прощаю. Хоть вы и не просили у меня прощения, но я знаю, что хотели. Так что проехали. Да, мы будем разбираться с этим все вместе, что бы там ни было, даже если вы просто окончательно рехнулись. Мы, как и всегда, будем вместе, и все будет хорошо, пока мы есть друг у друга. – Она взяла за руки Пэм и Нэнси, а та протянула руку Шализе. – Только это и имеет значение.