Дни после взрыва на яхте Хэнка выдались для Падмы нелегкими. Казалось, весь персонал только и ждал его смерти, чтобы теперь чего-то от нее требовать. Телефон разрывался от назойливых звонков с вопросами. Откуда ей знать, был ли одобрен платеж? Она понятия не имела, кто составлял графики работы дилеров. И уж наверняка в штате у них были сантехники, чтобы справляться с соответствующими проблемами.

Утро выдалось напряженным: нужно было проследить за организацией поминок Хэнка после церемонии прощания в ближайшей церкви. В дополнение ко всему у нее повылезали акне, ноги адски болели, а еще она опасалась, что от нее неприятно пахнет.

Падма подставила подмышку под мощный напор воздуха сушилки для рук в дамской комнате, и именно в этот момент посетительница средних лет в шуршащем летнем платье и сандалиях вошла в туалет, постояла и скрылась в кабинке. К тому времени Падма уже была на ногах весьма давно и могла не притворяться, что сушит руки после мытья. Она подставила другую подмышку, с облегчением подумав о том, что, появись кто-нибудь пятью минутами ранее, то случился бы конфуз: она вообще стояла с задранной к талии черной юбкой. В колготках тоже бывает жарко.

Поток воздуха наконец иссяк, и Падма оторвала несколько бумажных полотенец, чтобы промокнуть шею, затылок и ложбинку между грудями. Включив холодную воду, она охладила запястья, а затем приблизилась к зеркалу, чтобы рассмотреть свое лицо. Эти бесконечные свидания и работа изматывали. Под глазами образовались мешки… прыщ, который неплохо было бы выдавить… а от этой ее новой улыбки болели мышцы на лице.

Падма сняла черный пиджак с двери кабинки, застегнула его на все пуговицы и поднялась на третий этаж в банкетный зал. Когда открылись двери лифта, она почувствовала себя пленницей в кузове цветочного фургона. Цветочные композиции начали доставлять еще до того, как в зале соберутся скорбящие после церковной службы.

Зал выглядел так же, как и двумя неделями ранее на поминках техника игровых автоматов. Были установлены экраны для демонстрации слайд-шоу. По одну сторону зала был организован шведский стол и бар. Цветы расставили в углу, а напротив на подставках стояли большие портреты друзей Хэнка, погибших вместе с ним при взрыве яхты. Фото самого Хэнка просто прислонили к основанию подставок.

– Нет, нет, нет! – Падма огляделась в поисках официанта, или помощника официанта, или вообще кого-нибудь. Где весь персонал? Она не могла допустить, чтобы портрет Хэнка стоял на полу. Надо и для него найти подставку. Он заслужил уважительного к себе отношения.

Ноги болели ужасно, и Падма подумывала о разумном сокращении количества шагов, так как ей еще надо было продержаться на втором свидании, с Викашем, а они как раз встречались на танцевальной вечеринке. Она вздохнула. Выбора не было, она должна сама все сделать. Падма отправилась через кухню на склад. Открыв дверь большого шкафа, в дальнем углу она обнаружила еще одну подставку, все еще с фотографией того техника. Падма смотрела на фото. Дэйв Брэнд. Так его звали. Вот бы ей найти такого мужчину! Даже ее матери пришлось бы признать, что Дэйв выглядел прекрасно. Только посмотрите на эту улыбку, на эти волосы и зубы. Искру в глазах. Ей бы понравилось замутить с таким красавчиком. Хотя Дэйв был староват, но его вдова – просто сногсшибательная.

Вдовы. Вдовство. Тяжелая участь. Столько сил уходит, чтобы заполучить мужа, а он вдруг берет и умирает… Падма отставила фото Дэйва, сложила подставку и направилась обратно в зал приемов, вспоминая этих трех женщин, так внезапно ставших вдовами. Пэм – жена Хэнка, с ней она уже знакома. А еще Нэнси и Шализа. Очевидно, мужчины были очень давними друзьями, и три семьи хотели напомнить об этой дружбе тройной церемонией. Всеми приготовлениями занимался один из сыновей, Пол. Когда они с Эсмеральдой зашли в кабинет Падмы обсудить детали, она оживилась, но тут же упала духом, увидев, что они держатся за руки.

Ожидалось много гостей, поэтому Падме пришлось увеличить пространство, раздвинув стену между залами. Но хорошо провести поминки – отличный пиар. Счет другим семьям она выставит позже.

Наконец подставка с фотографией Хэнка заняла свое место между двумя другими, и Падма отправилась встречать вдов. Спустившись к центральному входу и выйдя под стеклянный козырек в яркий солнечный день, она обомлела. Откуда взялось столько сотрудников? Хорошо, у кого-то наверняка выходной. Падма думала, что она встретит и проводит вдов в зал самостоятельно. И уж никак не ожидала, что набежит столько народа. Она протолкнулась через толпу и с верхней ступеньки лестницы оглядела море людей в служебной форме, стоящих плечом к плечу как на лестнице, так и на круговой дорожке.

С улицы к казино свернул черный лимузин, и толпа затихла. Люди склонили головы и прижали руки к груди. Слышно было только, как бьется на ветру с побережья приспущенный до середины флаг. Резко заиграла одинокая волынка. Автомобиль остановился у подножия лестницы, и водитель открыл пассажирскую дверь. В сопровождении подруг появилась Пэм. Все трое были в черных лодочках, черных платьях прямого кроя и в шляпах, и вместе они выглядели как бэк-вокалистки, направляющиеся в один из концертных залов казино.

К Пэм присоединилась их с Хэнком дочь, и вдвоем они повели за собой остальных. У Пэм дрожали губы, когда она наклонилась и обняла Падму и прошептала под звуки волынки:

– Это так трогательно, Падма… Хэнку очень понравилось бы. Спасибо вам огромное.

– Пожалуйста, – сказала Падма.

Она пошла вперед, но оглянулась, пропуская Пэм, отметив, что официантки рыдали, не стесняясь присутствующих, да и здоровенный охранник вытирал слезы. Что ж, Хэнк был не подарок, но, похоже, его любили.

Поднявшись в банкетный зал, вдовы заняли место у дверей, как и подобает тем, кто встречает гостей. Пространство заполнялось скорбящими, и Падма переместилась к стене. Она разглядывала зал и взвешивала все «за» и «против» решения перебраться в кабинет Хэнка. Ее кабинет больше, но его расположен в более удобном месте. В этот момент на экране появилось изображение Хэнка, когда ему было около тридцати – как Падме сейчас. Здоровый, мускулистый мужчина на спортивной площадке. Без рубашки. С копной волос. Широкая улыбка. Кубики пресса. В этом фото было столько жизни, что трудно было осознать, что Хэнка больше нет.

– Простите… Вы же Падма, не так ли?

Падма обернулась и увидела высокую стройную женщину, показавшуюся ей смутно знакомой, в элегантном белом топе без рукавов и черной юбке-карандаш, которые восхитительно соединялись широким кожаным поясом. Наряд, который Падма никогда не рискнула бы надеть на себя, однако на этой женщине все смотрелось идеально.

– Я Сабрина Куомо. Мы встречались на похоронах Дэйва Брэнда.

Сабрина протянула руку, и Падма пожала ее.

– О да. Примите мои соболезнования.

– Спасибо. Я знала этих ребят и их жен чуть ли не всю жизнь. Наши дети ходили вместе в школу. Как же жаль терять еще троих дорогих друзей… – Сабрина поморгала абсолютно сухими глазами и покачала головой. – Все четыре мушкетера погибли.

– Гм-м-м, – кивнула Падма. – Постойте. Разве четыре? Хэнк, Андре и Ларри. Простите, но кто четвертый?

– Дэйв, конечно же. Дэйв Брэнд. Вы же его знаете. На его похоронах мы с вами и встречались. Эти четверо были неразлейвода.

– В самом деле?

Падма вспомнила, как из любопытства спросила тогда, в своем кабинете, знал ли Хэнк техника по игровым автоматам. Она могла поклясться, что тот ответил отрицательно. Может, эта женщина ошибается…

– Посмотрите на фото – видно же, что они давно дружили.

Падма взглянула на слайд-шоу и была ослеплена ярким снимком, на котором были все четверо друзей. Хэнк – его она знала. Двух других запомнила по фотографиям на подставках рядом с цветами. Прошло по меньшей мере лет двадцать с тех пор, как был сделан этот снимок, но Падма ясно видела, что мужчины на нем все те же. А четвертый – его она сопоставила с той фотографией из складского шкафа – Дэйв Брэнд, тот самый красивый техник.

Техник по игровым автоматам, которого Хэнк, по его же утверждению, не знал…

Фотография сменилась. Те же четверо, лет пятнадцать назад, стоят рука об руку на доке; солнце ласкает лица, а ветер играет в волосах – и у каждого в руках связка рыбы.

Падма пришла в замешательство. Она вновь прокрутила в голове тот разговор с Хэнком. Разве она не прокомментировала большой наплыв гостей на похоронах? И она ведь говорила, что Дэйв Брэнд наверняка был классным парнем? А что же ответил Хэнк? Точно она не помнила, но он явно не подтвердил, что знал его лично.

На следующем фото снова были все четверо, на этот раз в смокингах, снято не так давно на свадьбе. Потом – снова они, в джакузи с сигарами в зубах. На футбольном поле с детьми. На пляже – уже с женами. Совсем недавнее фото явило Хэнка, которого она уже знала, – облысевшего и с наметившимся брюшком. Они стояли в обнимку с Дэйвом перед грилем с гамбургерами. Оба улыбались на камеру, совсем как лучшие друзья. Эту фотографию могли снять совсем недавно, даже в прошлом месяце. Как такое вообще возможно? И зачем Хэнк соврал?

– Простите, Падма?

Поглощенная своими мыслями Падма повернулась к сотруднику, который появился словно бы ниоткуда.

– Да.

– Поставщик уже здесь, привез новые игровые автоматы. Но прежде чем заменить ими прежние, вам хотят кое-что показать.

Падма кивнула и повернулась к Сабрине Куомо.

– Простите, неотложные дела. Рада была увидеться с вами снова.

Она еще раз взглянула на слайд-шоу, покидая зал: на следующей фотографии Хэнк сидел на яхте, в капитанском кресле, а на коленях у него устроился Дэйв. Он обнял Хэнка за плечи, и оба они улыбались.

Всю дорогу до зала игровых автоматов казино Падма прокручивала в голове увиденные фотографии. Когда она подошла к злополучным автоматам, ее мысли переключились на таблицы и расчеты. Падма знала, что может ошибаться – так обычно и было, как только дело доходило до бухгалтерии. Но был шанс, что она права. По ее расчетам, эти автоматы выплачивали на 50 000 долларов в неделю больше, чем в других их казино.

Независимая комиссия проверяла автоматы на исправность, что они в принципе способны выдавать выигрышные комбинации. А процент выплат регулировался государством. Ничего из этого Падма изменить не могла, так что она надеялась, что полная замена этих автоматов приведет расходы по выплатам выигрышей в соответствие с ожидаемыми. Риск, конечно, есть, но именно ради него она и работает в казино.

Представитель поставщика уже ждал ее. Это был высокий, стройный мужчина, в ковбойских сапогах и белой шляпе, в темных джинсах и рубашке с перламутровыми пуговицами. Интересно, он женат? И достаточно ли волос под этой шляпой? А что, она могла бы жить в Техасе… И здорово смотрелась бы верхом. Лучше на лошади светлой масти, чтобы ее темные волосы выглядели контрастом. Хотя черный жеребец подошел бы ей идеально… Мужчина, однако, прервал поток ее мыслей, открыв заднюю панель автомата. Падма понятия не имела, на что вообще ей нужно было смотреть.

Мужчина разговаривал с гнусавым акцентом, а изо рта у него несло вяленой говядиной.

– Наш специалист осмотрел автоматы, перед тем как отправить их на склад, и, возможно, в этом ничего такого нет, но, чисто для протокола, я счел нужным сказать вам, что именно в этом автомате расположен вот этот проводок, взгляните. – Он указал на него ручкой и подождал, пока Падма кивнет. – Мы этот провод не устанавливали. И вообще не знаем, для чего он. Может, он тут просто для того, чтобы вешать на него фонарик. Но мы обязаны проинформировать об этом казино.

Ей нужен был Хэнк. Вот кто со всем справился бы… Он бы знал, что не так с этим проводом. Важно это вообще или нет. Хэнк наверняка сказал бы, что с этим должна разобраться служба безопасности. К счастью, Хэнк решил этот вопрос перед тем, как отправился на выходные, с которых так и не вернулся. Он же рассказал ей, что нанял на должность начальника службы безопасности идеального кандидата.

И вот уже Падма осторожно семенила по скользкому бетонному коридору подвала, мимо банка прямо в офис службы безопасности. Она провела по панели своим ключом-картой, толкнула дверь и увидела привычных сотрудников, мониторящих множество данных с камер, установленных по всему зданию. Новая начальница, скрестив руки на груди, стояла за спинами своих подчиненных. Падма постучала в дверь, обозначая свое присутствие.

– Извините, Бренда, не найдется ли у вас минутка?