Пэм была счастлива обнять дочь. Когда она думала о том, что Хэнк так и не узнал, что у него скоро родится внук, ее сердце разбивалось на части, поэтому она старалась об этом не думать. Пэм не знала, какие мысли смогут принести ей умиротворение. Последние пять лет она мечтала о жизни без Хэнка, думала, что это ей и нужно. Но теперь она понимала, насколько ошибалась. И все же она совсем не плакала. Пыталась, конечно. Но слезы так и не приходили.

Пол и Эсмеральда взяли на себя организацию похорон, советуясь с вдовами по поводу музыки и надгробных речей. Клэр им была не помощница: токсикоз, горе и джетлаг[16] сразили ее так, что она едва могла сидеть. Для двух проблем у Пэм были наготове соленые крекеры и подушки под спину, но ответственность за столь сильное горе, калечащее душу дочери, лежала только на ней, и при мысли об этом она содрогалась, особенно когда дочка ее обнимала.

Пэм, Нэнси и Шализа так и не могли ничего решить. Да и поговорить, когда вокруг было столько людей, обо всех своих неприятностях они тоже не могли, как и обсудить тот факт, что страховки им не видать еще долго. После встречи с распорядителем похорон Пэм успела быстренько пошептаться с подругами, и они договорились обсудить эту проблему после окончания церемонии.

Дел было невпроворот, но у Пэм не было сил ни на что.

Она получила множество сообщений, включая голосовые, и многие из них содержали советы, как пережить смерть мужа, но ни в одном не было ничего о том, что делать, если ты же и заказала его убийство. Даже если и передумала в последний момент. Пэм просматривала эсэмэски и обращала внимание на те, где говорилось «не требуй от себя слишком многого», «будь добрее к себе», «позаботься о себе». Именно это ей и было нужно услышать.

Пэм налила себе лимонад, добавила немного в стакан Шализы, и они уселись за стол, поджидая Нэнси. Элмер беспокойно ходил по дому, цокая когтями; видимо, искал Хэнка и не находил себе места.

– Сейчас бы «Маргариту»! У Хэнка они так хорошо получались… – сказала Шализа.

Пэм улыбнулась и вспомнила сладкий вкус, растекшийся по губам; всего лишь несколько дней назад, когда они выходили на воду. Надо было давно попросить Хэнка научить ее делать его фирменный – и ее любимый – коктейль. Надо было ей внимательнее наблюдать тем вечером пятницы, когда Хэнк смешивал свою последнюю порцию. Ведь даже тогда она думала, что времени еще полно. Еще два дня… А теперь она больше никогда не попробует его «Маргариту». Она с трудом сглотнула.

Что ж, у них были причины так поступить.

Именно так – у них были причины. Даже если они и передумали в последнюю минуту, все это началось, потому что на то были причины. Не стоит об этом забывать. Пэм повернулась лицом к солнцу.

Шализа потягивала лимонад.

– Спасибо Господу, что у нас есть Пол и Эсмеральда. Даже не знаю, что бы мы без них делали…

Пэм кивнула. Она всегда была тем, кто все решает и всем занимается, а теперь впервые ощущала себя беспомощной и бесполезной. Вспомнился термин из школьной физики – инертность. Неспособность пошевелиться. Как же она устала… Положи она голову на стол – уже бы спала через несколько секунд.

На подъездной дорожке хлопнула дверь автомобиля. Пэм вскочила. Хэнк! Нет, конечно…

Мгновение спустя открылась дверь и во дворик вошла Нэнси. Она не закрыла ее за собой, и за ней вошел Элмер. Нэнси шла медленно, будто не видя ничего вокруг. В руке она держала конверт. Нэнси медленно опустилась на стул.

– Нэнси, – окликнула ее Шализа, – все в порядке?

Нэнси едва заметно покачала головой. Затем посмотрела на подруг: глаза ее покраснели и опухли от слез.

– Что случилось, Нэнси? – спросила Шализа.

Нэнси протянула конверт Шализе, и та взяла его так, чтобы и Пэм видела аккуратно напечатанные имя и почтовый адрес Пола.

– Открывай, – сказала Нэнси.

Шализа поддела клапан и достала лист бумаги. Пэм сразу узнала логотип банка, где работал Ларри. Записка была написана от руки, но пока они не стали ее читать.

– Пол ездил в банк забрать личные вещи отца. И в верхнем ящике его стола лежало это, – безжизненным голосом сказала Нэнси.

Адреналин забурлил в венах у Пэм; в первый раз с тех пор, как полиция приехала к Шализе в тот злополучный вечер, она почувствовала себя почти как и прежде. Ушла сонливость, а к щекам прилила кровь, да и слух обострился. Она склонилась к письму.

– Что там?

– Читай, – сказала Нэнси Шализе.

– Я очки свои не взяла, – ответила та.

– Да ради всего святого! – Пэм потянулась через стол и вырвала бумагу у Шализы. Держа письмо в вытянутой руке, она прочитала вслух:

Пол!

Твой отец придурок, но ты и так это знаешь.

Мне так жаль, что мы потеряли столько времени… Люблю тебя всем сердцем. Живи полной жизнью. Люби кого захочешь, но лучше если этот человек будет как твоя мама. Потому что, если это будет такая любовь, какую твоя мама дарила мне, тебе больше ничего не понадобится.

С любовью, папа.

И тут наконец Пэм заплакала.