95.

И Ньоман Масриади

Масриади представляет: атака с веб-сайта

2009

Если Моссе олицетворяет одну критическую позицию по отношению к художественному рынку, то Дэмиен Хёрст (род. 1965, Великобритания) занимает противоположную: он манипулирует свободнотекучим капиталом, усматривая в этом потенциал рынка как самостоятельного медиума. Хёрст остается символом дурной славы «Молодых британских художников» со времен своей дебютной работы Физическая невозможность смерти в сознании живущего (1991), упомянутой в начале второй главы (с. 70). Эта вещь уже тогда активно пародировалась стакистами – международной группой художников, отстаивающей фигуративное искусство (они клеймили акулу Хёрста как плагиат, ссылаясь на то, что электрик из восточного Лондона Эдди Сондерс выставил законсервированную акулу на стене своего лондонского магазина еще в 1989 году), и до сих пор вызывает агрессивные реакции. Так, проницательный исследователь социума И Ньоман Масриади (род. 1973, Индонезия), известный прежде всего своими жесткими острохарактерными картинами с чернокожими, сатирически представил акулу Хёрста выпрыгивающей из цифрового файла (илл. 95). При этом для самого Хёрста враждебность к его произведению стала неотъемлемой частью карьеры и средством маркетинга. Это позволило ему активно продвинуться на рынке как внутри, так и за пределами арт-мира. Хёрст даже установил новый вариант с двумя плывущими акулами Победитель/Проигравший (2018) (илл. 96) в номере-люксе «Эмпатия» отеля Palms Casino Resort в Лас-Вегасе. Дизайн для этого пространства, разработанный художником, поражает среди прочего роскошной ванной комнатой с видом на Лас-Вегас-Стрип. Во время открытия в 2019 году приглашенным гостям, готовым потратить в казино более миллиона долларов, номер предлагался бесплатно, а всем остальным был доступен по цене в сто тысяч долларов за ночь.

96.

Дэмиен Хёрст

Победитель/Проигравший

2018

В 2007 году Хёрст, верный своей обычной манере взаимодействия с арт-рынком, создал за счет собственных средств баснословно дорогой платиновый череп с бриллиантовой инкрустацией и человеческими зубами. Это произведение, названное Ради Бога, стало иконой дерзости художника, которую он, возможно, сам же и выкупил обратно через широко освещаемую в прессе продажу анонимной инвестиционной группе, принесшей сто миллионов долларов. А в сентябре 2008 года на торгах под названием Навсегда прекрасны в моей голове в лондонском отделении Sotheby’s Хёрст выставил на продажу 223 работы, выполненные им за два предшествующих года и оцененные в рекордную сумму двести миллионов долларов. Организация этого аукциона стала переломным моментом, которому придали еще большее значение непредвиденные обстоятельства – коллапс мировых финансовых рынков, уже упомянутый во второй главе. Также аукцион был примечателен своим менеджментом: чтобы оттеснить дилеров и облегчить доступ к лотам для частных покупателей, главные произведения коллекции были показаны в таких отдаленных точках, как Хэмптонс и Нью-Дели, а видео размещены на YouTube.

97.

Дэмиен Хёрст

Олеандрин

2010

Вопреки неодобрению многих в тот момент, сегодня эти стратегии стали привычными, и подрывные действия Хёрста заложили основу для новых онлайн-аукционов, многие из которых не зависят ни от крупных аукционных домов, ни от коммерческих галерей. Вообще, бизнес сегодня активно мигрирует в интернет, используя в качестве торговых платформ любые ресурсы, от eBay до Instagram, ради привлечения более молодых покупателей и распространения практики приобретения искусства во всех ценовых категориях среди постоянно растущего населения Земли.

Хёрст с давних пор откровенно рассказывает обо всех коммерческих процедурах, доверяет изготовление своих произведений сторонним исполнителям и публично хвалит их – например, за картины Пятна (илл. 97), состоявшие из ярких кругов на белом фоне. В 2012 году он включил в свой веб-сайт раздел с прямой видеотрансляцией, демонстрирующей, как его команда создает одно произведение за другим. Но в 2009 году в Художественном центре Пинчука в Киеве и затем в Собрании Уоллеса в Лондоне были неожиданно показаны натюрморты и пейзажи, написанные Хёрстом, по его словам, собственноручно. Одни критики осудили этот проект как рекламный трюк, а другие, более великодушные, увидели в нем возврат Хёрста к прямому творчеству как своего рода искупление. Аналогичные страсти вспыхнули десятилетие спустя, в 2018 году, когда художник представил новую серию пуантилистских картин Вуали в галерее Ларри Гагосяна в Беверли-Хиллс. В материалах галереи и в социальных сетях самого Хёрста утверждалось, что он вернулся к непосредственной живописи – к «человеческому элементу», как говорилось в пресс-релизе, – однако, как только выставка открылась, в этом возникли сомнения. Обеспокоило критиков и то, что Вуали с их неряшливыми «экспрессивными» пятнами напоминали пульсирующие поля перекрывающих друг друга цветов в произведениях Эмили Кейм Нуоррие (1990–1996, Австралия) (илл. 98) и других художниц-аборигенок из Элис-Спрингс. Когда разгорелся скандал, Хёрст заявил, что не был знаком с этими прецедентами или даже откровенно апроприированными источниками.

98.

Эмили Кейм Нуоррие

Спящий Нтанге

1989

99.

Бернар Фриз

Ledz

2018

При всей исключительности примера Хёрста, создающего картины с помощью ассистентов, он весьма показателен. Лишь немногие из современных живописцев работают сами от начала и до конца, а те, кто может себе это позволить, нанимают других художников, чтобы те натягивали, грунтовали и даже, следуя их инструкциям, писали за них холсты, а также управляли их мастерскими. Так, яркие геометрические картины Бернара Фриза (род. 1954, Франция) производятся его сотрудниками, среди которых художник распределяет задачи: они совместно заполняют поверхность краской согласно продуманной организации труда. Фриз заранее разрабатывает «сценарий» каждой картины и определяет нужные для ее создания инструменты и техники: например, кисти разных размеров связываются вместе, чтобы при скольжении их кончиков по гладкому толстому слою смолы возникали цветовые «сплетения» (илл. 99). Позиция Фриза служит свидетельством того, что деконструкция авторства не исключает физического творчества.

Сколь бы обычной – даже в искусстве – ни казалась практика разделения труда, особого внимания заслуживает случай Такаси Мураками (род. 1962, Токио, Япония), который создал целую корпорацию с глобальной коммуной сотрудников. Они не только выполняют произведения (илл. 100), но и в более широком смысле помогают художнику сохранить идентичность своего бренда – гиперстилизованную смесь поп-арта с элементами аниме и манги (японских стилей анимации и комиксов), дополненную техниками традиционного японского искусства (у Мураками есть степень Токийского университета искусств в области нихонга – современной «японской живописи», основанной на традиционных техниках и приемах, отличных от западной живописи маслом). Начальный этап своей корпорации Мураками описывает так:

100.

Такаси Мураками

727–727

2006

«В то время [после образования фабрики „Хиропон“ в 1996 году] „фабрика“ была всего лишь небольшой мастерской, сотрудники которой помогали мне с моими скульптурами и картинами. ˂…˃ По мере того, как я брался за новые проекты, масштаб продукции рос, и к 2001 году, когда у меня впервые состоялась персональная выставка в токийском Музее современного искусства, фабрика „Хиропон“ выросла в серьезную компанию художественного производства и менеджмента. В том же году я официально зарегистрировал ее как Kaikai Kiki Co., Ltd. Сегодня она превратилась в крупную международную корпорацию, в офисах, студиях и галереях которой в Токио, Сайтаме и Лонг-Айленд-Сити, Нью-Йорк, а также в анимационной студии в Хоккайдо и в готовящейся к открытию галерее в Тайбэе заняты более ста человек».

101.

Ая Такано

Всё было легким

2012

Мураками развивает в рамках Kaikai Kiki карьеры молодых художников, в том числе Аи Такано (род. 1976, Япония), которая переосмысливает мангу сёдзё 1970-х годов, рассчитанный на девочек-подростков жанр японских комиксов, во вдохновляющие фантазии об освобождении от социальных тягот современного города (илл. 101), а также курирует выставки японского искусства и проводит в Токио ярмарку искусств GEISAI. Особенно дорогостоящая экспозиция состоялась в 2008 году, открывшись за день до аукциона Хёрста, о котором шла речь выше. Впрочем, после того как финансовый пузырь арт-рынка лопнул, ярмарки ограничиваются более скромными бюджетами.

102.

Louis Vuitton при участии Ричарда Принса

Показ мод Медсестры на Парижской неделе моды

Октябрь 2007

Ретроспектива Мураками ©MURAKAMI, прошедшая в 2007–2008 годах в Музее современного искусства Лос-Анджелеса и Бруклинском музее, включала в себя полноценный бутик марки Louis Vuitton, где продавались дамские сумки и прочие товары, украшенные логотипами, которые художник переработал специально для этого бренда: глаза медузы, цветки и ягоды вишни чередовались с логотипами LV в орнаментах, заказанных художнику дизайнером Марком Джейкобсом. Они покрывали аксессуары и стенные панно, повешенные как картины. Более дешевые предметы – плюшевые игрушки в виде веселых цветочных голов, подушки и ластики – можно было приобрести в сувенирном магазине, тогда как представленные в витринах фигурки и мелочи производства Kaikai Kiki были включены в кураторскую экспозицию. Такое размывание границы между искусством и коммерцией побудило некоторых критиков разнести эту концепцию в пух и прах за надругательство над высокой культурой. Другие же сравнивали разнообразные товары Мураками с расписными ширмами, керамикой и лаковыми шкатулками, которые японские художники прошлого часто создавали наряду с прочими объектами своей творческой практики. В этом смысле можно сказать, что Мураками обыгрывает черты своей национальной идентичности в качестве позитивного средства дифференциации.

Мураками – далеко не единственный художник, нацеливающийся на широкий круг потребителей, предлагая товары по разным ценам, или обращающийся к моде. В его продукции можно увидеть переосмысление философии массового дизайна Баухауса в контексте нынешнего изобилия. И его сотрудничество с маркой Louis Vuitton тоже не уникально: в показе весенней коллекции 2008 года (илл. 102) участвовали супермодели, одетые, как медсестры из картин Ричарда Принса, и щеголяющие с дамскими сумочками, украшенными пятнами краски и карикатурными виньетками из его серии Шутки американского художника; в 2012 году была представлена коллекция одежды и сумок в горошек Яёй Кусамы; в разное время с компанией также сотрудничали Синди Шерман, братья Джейк и Динос Чепмены и другие художники. Однако, как и у Хёрста, взаимодействие Мураками с коммерческим предприятием масштабно и замкнуто на себя; он постоянно выпускает новые тиражи и макеты и выставляет на продажу подготовительные рисунки и небольшие панели, привлекая новых покупателей.

Кьянде Уайли (род. 1977, США), осмысляя функцию своего творчества в контексте большой экономики, в 2011 году одолжил свою картину совместной программе Фонда художественного производства (Art Production Fund) и нью-йоркского такси для рекламы на автомобилях. Как и Мураками, Уайли владеет студиями по всему миру – в США, Китае и Сенегале, – где выполняет в своем фирменном стиле трехчетвертные портреты молодых людей для корпоративных клиентов. Он начинал свою карьеру с портретов афроамериканцев в спортивных костюмах, которых встречал на улице, изображая их в позах, типичных для европейской живописной традиции. Пример Уайли иллюстрирует работу глобальной сети: от использования своего непосредственного окружения в качестве предмета и места изображения художник перешел к созданию портретов людей разных континентов. В этом смысле показательна его продолжающаяся серия Мировая сцена, начатая в 2007 году, которая включает в себя изображения молодежи из Нигерии, Сенегала, Бразилии, Китая, Индии, Шри-Ланки и Израиля. Кроме того, в 2019 году он анонсировал запуск мультидисциплинарной программы резиденций для художников в Дакаре Black Rock Senegal, заявив о стремлении к более личному взаимодействию с Западной Африкой.

Уайли уделяет внимание цвету кожи и местным деталям костюма и фона (возьмите, к примеру, его китайскую серию, отсылающую к пропаганде Культурной революции, или портреты израильтян – эфиопов и коренных евреев и арабов, – которые он заключает в замысловатые узоры, вдохновленные народным и ритуальным искусством). Результатом его систематического подхода к своему предмету изображения становится стилистическое единообразие, пронизанное выразительностью личности портретируемого. Это стало особенно очевидным, когда в 2018 году Уайли представил свой портрет президента Барака Обамы (илл. 103) в Национальной портретной галерее в Вашингтоне наряду с монументальной композицией Эми Шеральд (род. 1973, США), изобразившей Мишель Обаму. Обама представлен на картине Уайли сидящим лицом к зрителю на деревянном стуле, скрестив руки и опустив их на колени, в позе, напоминающей другие президентские портреты, включая изображение Авраама Линкольна 1869 года кисти Джорджа Хили и выполненный в 1963 году Элен де Кунинг оммаж Джону Кеннеди-младшему. Но Уайли в согласии с собственным стилем заполнил фон своего портрета пышной листвой и цветами, символизирующими места, где жил президент (хризантемы обозначают Чикаго, жасмин – Гавайи и Индонезию, африканские лилии – Кению). Портрет отражает жизнь, прожитую среди многих стран и культур.

103.

Кьянде Уайли

Барак Обама

2018

Это ощущение глобализма присутствует и в мировоззрении Субодха Гупты (род. 1964, Индия). О космополитизме он сказал следующее: «На языке искусства говорит весь мир. Это позволяет мне быть везде».

Его творчество и участие в многочисленных международных выставках свидетельствует в пользу этого трюизма, подкрепленного большими привилегиями, несмотря на то что его образы в основном демонстрируют происходящие в Индии экономические трансформации. (Для верности Гупта – как Мураками и художники, которые, как говорилось во второй главе [с. 95–105], используют стиль и традиционные материалы или техники, чтобы занять положение на международном рынке, – обращается к сугубо индийской иконографии, подходящей для экспорта.) Возводя огромные скульптуры из «народных» материалов – стальных контейнеров-судков, велосипедов, молочных ведер и коровьего навоза (такие, как Линия контроля (2008), грибовидное облако из кухонной посуды), Гупта собирает маркеры места и традиции, одновременно рассеивая их в более широком культурном пространстве. Его ранние картины исследовали темы эмиграции и возвращения, демонстрируя образы багажа (илл. 104), наспех сооруженных тюков и пассажиров в середине пути; в более современных работах – например, в фетишистских фотореалистических картинах кухонной утвари, изображающих ее одновременно будничной и вдохновляющей, – мы видим культуру, заполоненную потреблением.

104.

Субодх Гупта

Saat Samundar Paar VII (Через семь морей VII)

2003

Гупта, как и Уайли, откликается на глобализацию, изображая ее, но вместе с тем и манипулирует ею, используя отдельные символы национальной идентичности как международную валюту в рамках своей индивидуальной стратегии, направленной на более общие темы. Транзит и потребление произведений искусства международной системой одновременно указывают на глобализацию и упрочивают ее. Характерный пример – деревня художников Дафэнь: целый город-завод в Китае (рядом с особой экономической зоной Шэньчжэнь в провинции Гуандун) массово выпускает живописные картины для международной торговли. В пространстве нескольких переполненных изопродукцией кварталов и галерей продаются картины всевозможных жанров и тем. Их в промышленном масштабе создают местные художники, среди которых есть и выпускники специальных учебных заведений. Огромный рынок копий западной живописи привлекает сюда туристов, но в большинстве своем здешние картины создаются иначе: они пишутся на заказ, обычно с JPEG-файлов и часто крупными партиями, для украшения частных интерьеров, отелей, круизных кораблей и офисов. Такие заказы заметно поредели после 2008 года, и сегодня покупатели из Китая превосходят в числе иностранцев, что способствует копированию картин в местной традиции или на местные темы (скажем, портретов Мао Цзэдуна). В мае 2017 года правительство Шэньчжэня выявило в деревне 150 пожароопасных очагов, что привело к уничтожению многих мастерских и поставило дальнейшее существование «фабрики копий» под угрозу.