Леони глубоко вздохнула и проснулась. Ее тошнило, и несколько минут она лежала с закрытыми глазами в полубессознательном состоянии. Постепенно действие снотворного ослабло, она приподнялась и взялась рукой за голову. Оглядевшись, осознала, что находится на кушетке в незнакомой комнате, совершенно одна. Постепенно к ней возвращалась память о недавних событиях. Она встала и подошла к окну.

– Где же это я, – сказала она, выглядывая в окно. – Мне это место незнакомо. Морской берег. – Она озадаченно смотрела на гавань. – Этот человек дал мне выпить какую-то гадость. Это я помню. И потом я, наверно, заснула. Где же этот мерзкий граф? По-моему, я его здорово укусила. А потом мы приехали на постоялый двор – где это было? – во многих милях от Эвон-Корт, – и он принес мне кофе. – Она усмехнулась. – А я плеснула это кофе ему в лицо. Как же он ругался! Потом принес еще кофе и заставил его выпить. Фу – и это он называл «кофе»! Помои! А что было потом? Черт, больше ничего не помню! – Она посмотрела на часы, стоявшие на каминной полке, и нахмурилась. – Мой бог! Что это такое? – Она подошла к часам и вгляделась. – Ну, ты, безмозглый механизм! – обратилась она к часам. – Чего ты показываешь полдень? В полдень он влил меня эти помои. Остановился, что ли?

Она не могла поверить спокойно тикающим часам и смотрела на них, наклонив голову.

«Нет, я этого не понимаю. Разве что… – Ее глаза расширились. – Может быть, уже завтра. Этот человек дал мне снотворного, и я проспала день и ночь. Дьявол! Как же я на него зла! И рада, что его укусила. Он, видимо, намеревается меня убить, но за что? Может быть, Руперт выручит меня из его лап? Но лучше мне самой себя выручить, а не ждать Руперта. Я вовсе не хочу, чтобы этот граф меня убил. – Она задумалась. – А может, он не собирается меня убивать. Тогда что же? Господи, уж не похитил ли он меня, чтобы жениться? Нет, это невозможно – он считает, что я мальчик. И не похоже, чтобы он меня очень любил. – В глазах у нее опять запрыгали бесенята. – А я вот возьму и сбегу».

Но дверь была заперта, а окна такие маленькие, что в них было невозможно протиснуться. Бесенята исчезли, и маленький рот исказился гримасой.

– Черт знает что! Он меня запер! Как же я зла! Если бы у меня был кинжал, я бы его убила. Но кинжала у меня нет. Что же делать? Что-то мне страшно, – призналась она себе. – Надо убежать от этого гадкого человека. Может быть, лучше притвориться, что я все еще сплю.

За дверью раздались шаги. Леони метнулась на кушетку, легла, накрылась плащом и притворилась спящей. В замке заскрипел ключ, и кто-то вошел. Леони услышала голос Сен-Вира.

– Принесите завтрак, Виктор, и никого сюда не пускайте. Он все еще спит.

– Да, месье.

«Кто это, интересно, Виктор? – подумала Леони. – Наверно, слуга».

Граф подошел к дивану и наклонился над Леони, прислушиваясь к ее дыханию. Она изо всех сил пыталась успокоить колотящееся сердце. Видимо, граф не заметил ничего необычного и отошел. Затем Леони услышала звон посуды.

«Как противно этот кабан чавкает! А мне так хочется есть, – подумала она. – Но он у меня еще пожалеет!»

– Когда подавать лошадей, месье? – спросил Виктор.

«Ого! – подумала Леони. – Значит, мы поедем дальше».

– Спешить уже нет нужды, – ответил Сен-Вир. – Этот юный дурак Элистер не потащится за нами во Францию. Отправляемся в два часа.

Леони едва сдержалась, чтобы не открыть глаза.

«Проклятье! – с ненавистью подумала она. – В Кале мы, что ли? Нет, это, конечно, не Кале. Может быть, это Гавр. Не пойму, что мне делать, но лучше буду притворяться спящей. Значит, мы поехали в Портсмут. Я думаю, что Руперт нас догонит, если он увидел, в каком направлении мы уехали, но ждать его не следует. Как бы мне хотелось еще раз укусить этого человека. Кажется, я попала в опасную передрягу. Внутри как-то холодно. Хоть бы монсеньор появился! Но на это надеяться глупо – он даже не знает, что со мной что-то стряслось. Как же чавкает этот кабан! А я умираю с голоду! Нет, он еще об этом пожалеет!»

– Что-то парнишка очень долго спит, – заметил Виктор. – Скоро, наверно, проснется.

– Вряд ли, – отозвался Сен-Вир. – Он молод, а я дал ему большую дозу. Так что волноваться нечего. И мне выгодно, чтобы он проспал подольше.

«Конечно! – подумала Леони. – Значит, он дал мне снотворного. Какой же прохвост! Надо дышать ровнее».

Время тянулось медленно, но, наконец, на улице раздались голоса, и Виктор опять вошел в комнату.

– Карета ждет, месье. Взять мальчика?

– Я сам возьму. Ты расплатился с хозяином?

– Да, месье.

Сен-Вир подошел к Леони и поднял ее. Она расслабилась и висела на его руках мертвым грузом.

«Надо откинуть голову! И приоткрыть рот – вот так. Какая я умница! Но что меня все-таки ждет? Этот человек глуп как пробка».

Ее вынесли, положили в карету и обложили подушками, чтобы она оставалась в сидячем положении.

– Значит, в Руан, – сказал Сен-Вир. – Вперед!

Дверь закрыли, Сен-Вир сел рядом с Леони, и карета покатила.

Леони размышляла:

«Положение осложняется. Пока этот человек сидит рядом со мной, остается только притворяться, что сплю. Скоро мы остановимся, чтобы поменять лошадей, – по-моему, эти бегут не очень резво. Может быть, этот кабан хоть тогда вылезет из кареты. Если он будет думать, что я еще сплю, то наверняка захочет перекусить. Но все равно непонятно, как от него сбежать. Придется молиться Господу Богу, чтобы он меня научил».

Тем временем карета катила довольно быстро, а граф вынул из кармана книгу и стал ее читать, время от времени поглядывая на бессильно поникшую фигуру рядом. Один раз он пощупал у нее пульс и, видимо, был удовлетворен, потому что опять откинулся на спинку и возобновил чтение.

Происшествие случилось примерно через час после выезда из Гавра. Раздался удар, крики, ржание испуганных лошадей, и карета медленно свалилась в придорожную канаву, так что дверь, находившаяся рядом с Леони, оказалась всего лишь в шаге от живой изгороди. Леони швырнуло на стену, Сен-Вир упал на нее, и ей понадобилось нечеловеческое усилие воли, чтобы не выставить руку.

Сен-Вир поднялся на ноги, открыл дверь с другой стороны и крикнул:

– Что случилось?

– Заднее колесо соскочило, – раздался голос Виктора. – Одна из лошадей упала и оборвала постромки.

Сен-Вир громко выругался и с сомнением посмотрел на свою пленницу. Потом еще раз наклонился к ней, прислушиваясь к ее дыханию, и соскочил на дорогу, захлопнув за собой дверь. Леони услышала, как он ругается с кучером, и торопливо вскочила. Она осторожно открыла дверь, которая почти упиралась в живую изгородь, и сползла на землю в канаву. Все мужчины толпились возле вздыбившихся лошадей, загораживавших от нее Сен-Вира. Согнувшись в три погибели, она побежала вдоль канавы в обратном направлении. Вскоре ей попался проход в изгороди, и она пролезла через него на поле. Теперь ее не было видно с дороги, но она знала, что Сен-Вир может хватиться ее в любую минуту. Поэтому она побежала дальше параллельно дороге, дрожа от страха и тщетно выглядывая, куда бы ей спрятаться. Во все стороны простиралось поле, до поворота дороги оставалось еще примерно пятьсот ярдов, и она нигде не видела признаков жилья или хотя бы рощицы.

И вдруг она услышала вдалеке стук копыт. Кто-то галопом несся со стороны Гавра. Она выглянула сквозь изгородь: стоит ли остановить всадника и попросить у него помощи? Из-за поворота показалась лошадь, и Леони узнала забрызганный грязью знакомый синий камзол, рваные манжеты и красивое мужское лицо, раскрасневшееся в пылу погони.

Она продралась через живую изгородь, выскочила на дорогу и замахала руками.

– Руперт, Руперт, я здесь! – закричала она.

Руперт круто натянул повод, отчего лошадь встала на дыбы, и издал торжествующий вопль.

– Быстрей, быстрей! – торопила его Леони, подбегая к лошади и хватаясь за стремя.

Руперт помог ей вскарабкаться на лошадь перед собой.

– Где он? Где этот прохвост? – спросил он. – Как ты?

– Поворачивай назад! – приказала Леони. – Он там, возле кареты, и с ним еще трое. Быстрей, Руперт!

Она развернула лошадь, но Руперт натянул повод.

– Нет уж, черт побери! Я должен с ним разделаться, Леони. Я поклялся…

– Руперт, с ним трое мужчин, а у тебя даже нет шпаги! Ой, он нас увидел! Во имя Бога, поскакали назад!

Руперт с сомнением посмотрел через плечо. Леони увидела, как Сен-Вир выхватил из кармана пистолет, и изо всех сил ударила лошадь каблуками. Та рванулась вперед, мимо щеки Леони просвистела пуля. Руперт страшно выругался, и они понеслись назад по дороге. Раздался еще один выстрел, и Леони почувствовала, как Руперт охнул и дернулся в седле.

– Дьявол! – просипел он. – Гони вперед, шалая девчонка!

– Пусти, пусти! – закричала Леони и выхватила у него из рук повод. Испуганная лошадь галопом завернула за поворот дороги. – Держись за меня, Руперт, теперь все будет хорошо.

Руперт с натугой хохотнул.

– Да уж, лучше некуда. Ну и гонка! Придержи лошадь… сейчас будет проселок… сверни на него… до Гавра мы не доберемся.

Леони натянула повод.

– Он сядет на одну из своих лошадей, – сказала она, – и поедет назад. Ты прав, Руперт, надо свернуть на проселок. Бедненький, тебя сильно ранило?

– В правое плечо – ничего страшного. На проселке стоит деревня. Вон он! Держись крепче! Молодец! Ну и приключение!

Они свернули на проселок и увидели вдали ферму и несколько жилых домов. Что-то подсказало Леони заставить лошадь сойти с проселка и продраться через живую изгородь. Потом она пустила ее галопом через поле.

Руперт качнулся в седле.

– Что это ты задумала? – сипло спросил он.

– Не мешай! – крикнула она. – Деревня слишком близко к дороге. Он обязательно будет нас там искать.

– Ну и черт с ним, пусть ищет! Я прострелю ему его черное сердце!

Не обращая внимания на его слова, Леони скакала дальше, глядя по сторонам – где бы тут можно было спрятаться. Она знала, что Руперт быстро истекает кровью и долго не продержится. Вдали справа она увидела шпиль церкви и направила лошадь туда. Она очень боялась за Руперта.

– Мужайся, Руперт! Держись за меня, и все будет хорошо.

– Мне и так хорошо, – слабым голосом проговорил Руперт. – Чего мне мужаться? Это же не я убежал. А, черт, не могу дотянуться рукой до дырки, которую он во мне проделал. Осторожней – и смотри, чтобы лошадь не попала ногой в кроличью нору!

Наконец, они въехали в деревню – небольшое мирное поселение с церковью на окраине. Работавшие в поле крестьяне с изумлением смотрели на лошадь, скачущую с двумя седоками на спине. Но те, не обращая на них внимания, въехали в деревню и остановились только, когда оказались около крошечного постоялого двора с качающейся над входом вывеской и полуразрушенной конюшней во дворе. Леони остановила лошадь, у которой тяжело вздымались бока. Конюх, стоявший во дворе со шваброй в руках, изумленно глядел на странную парочку.

– Эй! – повелительно крикнула Леони. – Помоги месье слезть с лошади. Да побыстрей, болван. Его ранили… разбойники!

Конюх испуганно посмотрел вдоль дороги и, не увидев там разбойников, подошел к Леони. Тут на улицу выбежал трактирщик, огромный человек с накладкой из искусственных волос на голове и смеющимися глазами. Леони протянула к нему руку.

– Помогите нам, месье, прошу вас! – воскликнула она. – Мы ехали в Париж, и на нас напали разбойники!

– Ну что ты несешь? – воскликнул Руперт. – Как будто я стал бы убегать от каких-то паршивых разбойников. Пожалуйста, придумай другую басню!

Трактирщик обнял Руперта одной рукой за талию и снял его с лошади. Леони соскочила на землю. Ее трясло.

– Видит бог, вам повезло. Эти разбойники – страшные люди. Гектор! Возьми месье за ноги и помоги мне отнести его в номер.

– К чертовой матери, – выругался Руперт, – оставьте мои ноги в покое! Я и сам дойду.

Но видавший виды трактирщик понимал, что Руперт вот-вот потеряет сознание, и, не споря, поднял его с помощью конюха и отнес в маленькую комнату под самой крышей. Они уложили Руперта на кровать, и Леони опустилась возле него на колени.

– Он смертельно ранен! – воскликнула она. – Помогите мне снять с него камзол!

Руперт открыл глаза.

– Вздор, – сказал он и опять потерял сознание.

– А, англичанин! – сказал трактирщик, с трудом стаскивая с Руперта тесный камзол.

– Английский милорд, – подтвердила Леони, – а я его паж.

– Я и так вижу, что он важный господин. Какой прекрасный камзол – только весь испачкан. Придется разорвать на нем рубашку.

Трактирщик так и сделал и, повернув Руперта на бок, открыл их взорам рану.

– Тут потребуется врач. Сейчас пошлю Гектора в Гавр. Ох уж эти разбойники!

Леони пыталась остановить кровотечение.

– Да, нужен врач, – сказала она. – Только не из Гавра. – Он… они там нас ищут. Скажите Гектору, чтобы он о нас не говорил ни слова, если его будут расспрашивать.

Трактирщик удивился.

– Да нет, что вы! Разбойники не смеют появляться в городе.

– Это… не обязательно… будут разбойники. Дело в том, что я вовсе не паж лорда Руперта, – покраснев, призналась Леони.

– Да? А кто же вы?

– Я… я девушка. Воспитанница герцога Эвона, а лорд Руперт – его брат.

Трактирщик, нахмурившись, переводил взгляд с одного на другую.

– Понятно! Значит, вы сбежали, чтобы пожениться. Послушайте, мадемуазель, я не сторонник…

– Да нет! – воскликнула Леони. – Дело в том, что человек, который за мной гонится, похитил меня из дома монсеньора герцога. Он заставил меня выпить снотворное и привез во Францию. Я думаю, он намеревается меня убить. Но лорд Руперт пустился за ним в погоню, а у кареты похитителя сломалось колесо, и мне удалось удрать. Тут мне на дороге повстречался лорд Руперт, и человек, который меня похитил, стал в него стрелять и… и это все.

Трактирщик не верил своим ушам.

– Что вы за басню мне рассказали?

– Это все правда, – вздохнула Леони, – и, когда приедет монсеньор, вы увидите, что все так и было, как я говорю. Пожалуйста, помогите нам!

Большие умоляющие глаза тронули душу трактирщика.

– Ну хорошо, – кивнул он. – Здесь вы в безопасности, а Гектор не станет болтать.

– И вы не позволите… тому человеку… нас схватить?

Трактирщик раздул щеки.

– В этом доме я хозяин. И я вам говорю: можете не беспокоиться за свою безопасность. Гектор сейчас поедет в Гавр за врачом, но то, что вы сказали про какого-то герцога… – Он снисходительно покачал головой и послал служанку, которая наблюдала эту сцену широко открытыми глазами, за хозяйкой.

– Пусть принесет белье, – велел он.

Через несколько минут появилась трактирщица – такая же огромная, как и ее муж, но при этом весьма привлекательная особа. Она взглянула на лорда Руперта, отдала служанке ряд приказаний и принялась рвать простыню на бинты. Никого не слушая, она туго перевязала рану лорда Руперта.

– Красавчик! – восхитилась она. – Какие негодяи! Ну теперь ему будет получше. – Она приложила пухлый палец к губам, а другую руку поставила на бедро. – Надо его раздеть, – решила она. – Жан, принеси ночную рубашку.

– Марта, – возразил ее супруг, – этот мальчик на самом деле леди.

– Какой ужас! – безмятежно отозвалась мадам. – Тогда мы сами разденем бедняжку. – Она повернулась, выпроводила служанку и Леони из комнаты и закрыла за ними дверь.

Леони спустилась по лестнице и вышла во двор. Гектор уже уехал в Гавр, во дворе никого не было, и Леони утомленно опустилась на скамейку под кухонным окном и расплакалась.

«Ба! – укоризненно сказала она сама себе. – Дура! Плакса!»

Но слезы продолжали катиться по ее щекам. Когда хозяйка выплыла во двор, она увидела скорчившуюся на скамейке Леони с мокрыми от слез глазами.

Выслушав ее странную историю в изложении своего мужа, она пришла в негодование. Она встала перед Леони, подперев бока руками, и строго заговорила:

– Вы задумали очень дурное дело, мадемуазель! Должна вам сказать, что мы… – Тут она оборвала свой выговор и подошла к Леони. – Нет-нет, моя маленькая! Не надо плакать. Успокойтесь, моя лапочка! Все обойдется – уж поверьте мадам Марте.

Она прижала Леони к своей пышной груди, и через несколько минут оттуда донесся придушенный голос:

– Я и не плачу!

Мадам затряслась от смеха.

– Не плачу! – Леони выпрямилась. – Но мне очень грустно и хочется, чтобы с нами был монсеньор. Потому что тот человек нас обязательно найдет, а Руперт слишком болен, чтобы оказать ему сопротивление.

– Это правда, что в этом деле замешан герцог?

– Конечно, правда! – негодующе воскликнула Леони. – Я никогда не лгу!

– Английский герцог? Ну и ну! Все эти англичане – бешеные люди. А ты сама – француженка, мой цветочек?

– Да, – ответила Леони, – но я так устала, что не в силах вам все рассказать.

– Какая же я дура! – рассердилась мадам. – Тебе нужно выпить горячего бульона, съесть куриное крылышко и лечь спать. Ты согласна, мой ангел?

– Да, есть очень хочется, – ответила Леони. – Но я боюсь, что милорд Руперт умрет.

– Глупенькая! – сердито произнесла мадам. – Говорю ж тебе, что с ним не случилось ничего страшного: потерял немного крови и ослабел – только и всего. А вот ты с ног валишься от усталости. Пошли со мной.

Вскоре Леони, измученная переживаниями последних часов, была накормлена, уложена в чистую постель, успокоена и оставлена одна.

Когда она проснулась, в окна струились солнечные лучи, и с улицы доносились звуки дневной суеты. В дверях, улыбаясь, стояла хозяйка.

Леони села и протерла глаза.

– Ой! Уже утро! Неужели я так долго спала?

– Уже девять часов, соня. Ну как ты себя чувствуешь – лучше?

– Очень хорошо, – улыбнулась Леони и откинула одеяло. – А как Руперт? Доктор был?

– Я ж тебе говорила, что рана у него пустяковая. Доктор приезжал, когда ты спала, моя конфетка, и в одну минуту извлек пулю. Так что все, слава Богу, благополучно. Милорд лежит в постели и требует поесть. А также хочет видеть тебя. – Мадам усмехнулась. – Я принесла ему бульон, так он сдернул с головы парик и закричал, чтобы ему дали полусырой бифштекс, какие они едят в Англии. Иди к нему быстрей, моя дорогая.

Двадцать минут спустя Леони вбежала в комнату Руперта и увидела, что раненый герой сидит в постели, подпертый подушками, немного бледный, но в общем такой же, как и всегда. Он с отвращением ел бульон, который принесла ему мадам. При виде Леони его лицо посветлело.

– Привет, сорвиголова. Где это мы?

Леони покачала головой.

– Я не знаю, – призналась она. – Но это – очень добрые люди, правда?

– Чертовски добрые, – согласился Руперт, потом скорчил рожу. – Эта толстуха не хочет давать мне порядочной еды, а я жутко голоден. Кажется, съел бы целого быка, а она принесла мне вот что.

– Ешь бульон, – скомандовала Леони. – Он тебе принесет пользу, а вот мясо не принесет. О, Руперт, я боялась, что ты умрешь.

– Черта с два, – весело отозвался Руперт. – Но ослаб, как дохлая крыса. И хоть убей, не знаю, что все это значит. Что с тобой случилось? Почему, дьявол бы его подрал, этот Сен-Вир тебя похитил?

– Не знаю. Он дал мне какое-то гнусное зелье, и я после этого спала много часов. Он настоящий кабан. Я его ненавижу. Я рада, что укусила его и плеснула ему в физиономию чашку кофе.

– Так-таки и плеснула? Ну и девчонка! Но с Сен-Виром я еще расправлюсь, можешь не сомневаться. – Он серьезно покачал головой и опять принялся за бульон. – А я бросился за тобой в погоню, не имея ни су в кармане, без шпаги и в шляпе трактирщика. Что они там думают дома, Бог ведает. Я себе этого и представить не могу.

Леони села на кровать, и Руперт велел ей слезть с его ног. Немного подвинувшись, она принялась рассказывать ему о своих приключениях. Затем потребовала, чтобы он рассказал ей о своих.

– Не знаю, что и рассказывать. Я помчался за тобой, добежал до деревни и узнал, куда поехала карета. Достал лошадь и помчался в Портсмут. Но мне не повезло. Тебя увезли на яхте за час до этого. Больше судов на Гавр не было, кроме какой-то грязной посудины. Да, так что же я сделал? А, вспомнил! Я продал лошадь. Мне за нее дали всего лишь двадцать гиней, но…

– Ты продал одну из лошадей монсеньора? – воскликнула Леони.

– Нет, это была скотина, которую я забрал у кузнеца. Ее хозяин – дай бог памяти, как его зовут, – а, Манверс.

– Понятно, – с облегчением сказала Леони. – Что ж, Руперт, ты вел себя молодцом.

– Не так уж плохо – правда? – скромно признал Руперт. – Ну так вот, эти деньги я заплатил хозяину того корыта, и мы прибыли в Гавр примерно в час дня.

– А мы уехали из Гавра только в два часа. Мой похититель считал, что ты за ним во Францию не последуешь, и сказал, что нам теперь ничто не грозит.

– Ничто не грозит? Я ему еще покажу! – Руперт потряс кулаком. – Так где я был?

– В Гавре, – подсказала Леони.

– А, ну да! К тому времени все гинеи у меня ушли на переезд, и я отправился продавать свою булавку с бриллиантом.

– Ой, как жалко! Такая была красивая булавка!

– Не важно, что красивая. Сколько мне стоило труда ее продать! По-моему, они решили, что я ее украл.

– Но все же продал?

– Да, за полцены, черт бы их побрал! Потом отправился на постоялый двор узнать про тебя и что-нибудь съесть. Какой же я был голодный!

– Я тоже, – вздохнула Леони. – А этот кабан все жрал и жрал!

– Ты меня сбила, – сердито сказал Руперт. – Так на чем я остановился? Ну да. Хозяин сообщил мне, что Сен-Вир уехал на карете в Руан в два часа дня. Так что мне оставалось только нанять лошадь и пуститься вдогонку за вами. Ну вот и все! Вообще-то я неплохо позабавился. Вот только понять не могу, где мы сейчас и что нам делать.

– Ты думаешь, граф сюда заявится? – с беспокойством спросила Леони.

– Не знаю. Но не может же он похитить тебя в моем присутствии. Хотел бы я знать, для чего ты ему понадобилась. Трудно сделать ход, когда не знаешь, в какую игру играешь. – Он сосредоточенно нахмурился. – Конечно, Сен-Вир может сюда заявиться. Он, наверно, доехал до Гавра, узнал, что нас там нет, и теперь начнет обыскивать окрестности. Он знает, что ранил меня и что далеко мы уйти не могли.

– Что же делать? – побледнев, спросила Леони.

– Ну чего ты боишься. Не утащит же он тебя у меня из-под носа!

– Очень даже может утащить, Руперт. Ты так слаб, что ничем не сможешь мне помочь.

Руперт попробовал встать, но тут же упал обратно на подушки.

– Но стрелять-то я могу! – яростно вскричал он.

– Но у тебя нет пистолета, – возразила Леони. – Он того гляди явится, и эти люди не смогут нас защитить.

– Нет пистолета! Еще что скажешь? Конечно, у меня есть пистолет. Ты меня дураком, что ли, считаешь? Посмотри в карманах моего камзола.

Леони соскочила с постели, вытащила из одного из карманов Руперта неуклюжий пистолет мистера Флетчера и ликующе стала им размахивать.

– Какой ты молодец, Руперт! Теперь мы убьем этого кабана!

– Эй! Положи пистолет на стол, – приказал несколько испуганный Руперт. – Ты ничего не понимаешь в пистолетах и, если будешь неосторожна, можешь кого-нибудь поранить. Он заряжен, и курок взведен.

– Я очень даже понимаю в пистолетах! – возмущенно сказала Леони. – Ими целятся вот так, верно? И нажимают на курок.

– Во имя всех святых, положи пистолет! – вскричал Руперт. – Ты же в меня целишься, глупая девчонка! Положи его на стол возле меня и найди мой кошелек. Он в кармане моих штанов.

Леони неохотно положила на стол пистолет и стала искать кошелек.

– Сколько там денег? – спросил Руперт.

Леони высыпала содержимое кошелька на кровать. Три гинеи скатились на пол, а одна шлепнулась в бульон Руперта.

– Ну что ж ты так беспардонно себя ведешь? – возмутился Руперт, вылавливая монету из чашки. – Под кроватью еще одна осталась.

Леони нырнула за беглыми гинеями под кровать. Достала их и села на кровать пересчитать наличные деньги.

– Одна, две, четыре, шесть гиней. Да один луидор, да еще одна гинея, три су и…

– Все ты не так делаешь! Дай мне деньги. Еще одна гинея осталась под кроватью, черт бы ее подрал!

Леони заползла под кровать в поисках монеты, когда за окном раздался стук колес.

– Что это? – резко спросил Руперт. – Вылезай быстрей и посмотри в окно!

Леони задом выползла из-под постели и бросилась к окну.

– Ой, Руперт, это он! Мой бог, мой бог, что же нам делать?

– Ты его видишь? – спросил Руперт.

– Нет, но перед воротами стоит карета, а от лошадей идет пар. Послушай, Руперт!

Снизу слышались громкие голоса. Видимо, мадам охраняла вход на лестницу.

– Дьявол, это, видимо, Сен-Вир. Где пистолет? Черт бы побрал этот бульон! – Он швырнул чашку вместе с ее содержимым на пол, поправил парик и протянул руку за пистолетом. Его молодое лицо выражало мрачную решимость.

Леони схватила пистолет.

– У тебя мало сил, – стала его убеждать она. – Видишь, ты уже выдохся. Дай мне самой застрелить его!

– Ни в коем случае! – крикнул Руперт. – Ты его разнесешь в клочья! Дай мне пистолет! Слышишь, что я говорю, – дай сейчас же!

Голоса внизу стихли. На лестнице раздались шаги.

– Дай мне пистолет, а сама спрячься за кровать, – приказал Руперт. – Сейчас мы повеселимся! Иди сюда, говорю тебе!

Леони попятилась к окну и стояла там, направив пистолет на дверь и положив палец на спусковой крючок.

– Дай пистолет, говорю! Нам нельзя его убивать!

– Нет, можно, – сказала Леони. – Он дал мне мерзкое зелье.

Дверь приоткрылась.

– Только ступи в комнату, и я тебя застрелю, – четко произнесла Леони.

– А я-то думал, что ты будешь рада меня видеть, девочка, – сказал мягкий голос. – Не надо в меня стрелять. – На пороге стоял герцог Эвон в плаще, сапогах и элегантном парике. Он глядел на Леони в лорнет, и на губах его играла насмешливая улыбка.

Руперт захохотал и упал на кровать.

– Тысяча чертей, вот уж не думал, что когда-нибудь так обрадуюсь при виде тебя, Джастин! – сквозь смех проговорил он. – Провались я на этом месте!