Сесилия так и не смогла поверить в свою удачу и с трепетом ждала момента, когда ей придется выслушать очередной выговор от брата. Неожиданно столкнувшись с ним лицом к лицу на повороте лестницы, она почувствовала, что ей трудно дышать и она не может сдержать дрожь в коленках.

– Здравствуй! – сказал он, окинув быстрым взглядом ее изящное бальное платье из газа и атласа. – Какая ты нарядная! Ты куда-то собралась?

– Леди Сефтон заедет после обеда, она берет нас с Софи в ассамблею, – обрадовалась Сесилия. – Мама чувствует себя не слишком хорошо, чтобы везти нас туда сегодня.

– Ты там всех затмишь, такая ты красивая!

– А почему бы тебе не поехать с нами? – набравшись храбрости, спросила девушка.

– Если я поеду с вами, Фовнхоупу не удастся весь вечер тереться подле твоей юбки, – сухо заметил он.

Сесилия вздернула подбородок.

– Ни при каких обстоятельствах я не допустила бы, чтобы кто-то терся подле моей юбки весь вечер, кто бы ни был этот джентльмен!

– Да, думаю, так оно и есть, – как можно ласковее произнес Чарльз. – Но это не по мне, Силли! Кроме того, я занят: иду в другое место.

Это почти забытое имя, которым он звал ее в детстве, заставило ее смягчиться, но она все равно не удержалась от комментария:

– Какой-нибудь сумасбродный клуб!

– Нет, комната для игры в криббидж! – усмехнулся он.

– Какой ты противный! Полагаю, ты собираешься обсуждать достоинства любимцев Блумсбери, или Черного бриллианта, или… или…

– Мейфэровское диво, – подсказал он. – Ничего столь интересного, проведу время с несколькими друзьями. А что вы знаете о любимцах Блумсбери, мисс?

Она дерзко посмотрела на него и продолжила свой путь вниз по лестнице, бросив на ходу:

– Только то, что я узнала от братьев, Чарльз!

Он рассмеялся, но прежде, чем она достигла конца лестницы, свесился с перил и повелительно окликнул:

– Сесилия!

Она вопросительно подняла голову.

– Этот тип, Уорэкстон, донимает тебя?

Она чуть было не выдала себя, но, стараясь сохранять серьезность, ответила:

– Ой, что ж… Осмелюсь сказать, мне не трудно поставить его на место, если… ну, если сочту нужным осадить!

– Тебе не следует сдерживаться, ни по каким из известных мне причин. Едва ли я должен говорить, что, если Юджиния узнает о таком поведении Альфреда, она первая осудит его.

– Конечно, Чарльз.

Обсуждал ли мистер Ривенхолл с мисс Уорэкстон поведение брата, так никому и не дано было узнать. Если и обсуждал, то, по мнению Софи, с большим тактом, поскольку мисс Уорэкстон вовсе не казалась смущенной.

Однако Софи все же представилась возможность получить реванш. Это случилось, когда в очередной раз мисс Уорэкстон подняла спорный вопрос о Жако, доверительно поведав леди Омберсли свои опасения.

– Я живу в постоянном страхе, что когда-нибудь услышу, как эта обезьяна покусала кого-то из детей.

– Чушь! – не выдержал Чарльз, до которого долетели слова невесты.

– Но я полагаю, укусы обезьян ядовиты.

– Ну, тогда, надеюсь, Жако сумеет покусать Теодора.

Леди Омберсли что-то протестующе пробормотала, но Теодор, которому только что основательно попало за ловко пущенный крикетный шар из сада на площади прямо в одно из окон соседнего дома, только усмехнулся. Мисс Уорэкстон, не считавшая, что мальчик получил соответствующее проступку наказание, уже высказывала свое суровое мнение о столь необузданном поведении. Чарльз выслушал, но в ответ только сказал:

– Все верно, конечно, но удар был классный. Я видел.

Это полнейшее игнорирование ее мнения терзало мисс Уорэкстон, и теперь она с наигранностью, которую слишком часто использовала в разговоре с детьми, прочитала Теодору очередное наставление, добавив, что ему сильно повезло, так как в качестве возмездия за преступление его не лишили нового любимца. Теодор промолчал в ответ, только одарил девушку негодующим взглядом.

– Ясно же, вы не любите Жако из-за того, что его нам подарила Софи! – неожиданно для всех выпалила Гертруда.

Правда этого ошеломляюще откровенного высказывания произвела на большинство присутствующих потрясающее действие. На щеках мисс Уорэкстон выступили два красных пятна; леди Омберсли судорожно вздохнула, Сесилия подавила смешок. Только на Чарльза и Софи это никак не подействовало. Софи даже не оторвала глаз от своего шитья, а Чарльз лишь мрачно прокомментировал:

– Глупое и дерзкое замечание, Гертруда. Ты можешь вернуться в классную комнату, если не в силах вести себя прилично.

Гертруду, которая достигла уже того возраста, когда приходила в замешательство не меньше старших, бросило в краску, и она в смущении выбежала из комнаты.

Леди Омберсли сразу же перешла к разговору о планируемой ею вместе с Софи и Сесилией экспедиции по посещению маркизы де Вильясаньяс в Мертоне.

– Всем приятно, если их не обделяют вниманием, – начала она, – поэтому я сделаю над собой усилие. Нам следует надеяться, что дождь в этот день не пойдет, иначе он очень подпортит нам поездку. Мне бы хотелось, чтобы и ты поехал с нами, Чарльз. Все-таки будущая жена вашего дяди, ты же понимаешь. Признаюсь, не слишком-то приятно выбираться из города без сопровождения мужчины, хотя я вполне полагаюсь на Раднора и, естественно, непременно возьму с собой еще и моих лакеев.

– Моя дорогая матушка, троих здоровых мужчин вполне достаточно, чтобы защитить вас в этой опасной поездке! – весело успокоил ее Чарльз.

– Тетя Лиззи, не упрашивайте Чарльза ехать с нами! – произнесла Софи, отрезая ножницами нитку. – Сэр Винсент клятвенно пообещал сопровождать нас туда, поскольку он не виделся с Сансией еще с Мадрида. Тогда был еще жив ее муж, и они устраивали роскошные приемы для всех английских офицеров.

– Если вы желаете этого, мама, я непременно поеду с вами. Я могу взять кузину в свою коляску, и тогда вам не будет столь тесно в вашей карете, – выждав паузу, все же сказал Чарльз.

– Ой, а я собиралась отправиться туда на своем фаэтоне, – беспечно заметила Софи.

– Помню, вы стремились заставить меня позволить вам править моими серыми?

– Как, неужели вы бы позволили мне?

– Возможно.

– Ой, нет и нет! – засмеялась Софи. – Вот уж вовсе не верю в эти самые «возможно»! Берите к себе Сесилию!

– Сесилия с превеликим удовольствием предпочтет ехать с мамой в ландо. Ладно, часть пути вы сможете взять поводья.

– Вот это уже действительно кое-что! – оживилась девушка. – Вы меня убедили, Чарльз, и боюсь, ваше решение далось вам с трудом!

– Это будет восхитительная экспедиция, – поспешно отреагировала мисс Уорэкстон. – С трудом подавляю искушение упросить вас, дорогая леди Омберсли, найти и для меня местечко в вашей карете.

Леди Омберсли была слишком хорошо воспитана, чтобы выдать свой ужас, только заметила с некоторым сомнением в голосе:

– Моя дорогая, конечно, если только Софи не решит, что нас и так слишком много набирается для посещения маркизы! Я ни в коей мере не желаю причинить маркизе хоть малейшее неудобство, тем более смутить ее.

– Ничуть вы ее не смутите, дорогая тетя Лиззи! – тотчас ответила Софи. – И не в вашей власти создать Сансии хоть какие-нибудь неудобства. Она сама и пальцем не пошевельнет и не разволнуется нисколько, но предоставит все хлопоты своему мажордому. Он – француз и с удовольствием займется приготовлениями даже для такой небольшой компании, как наша. Мне остается только написать Сансии, попросить дядю франкировать письмо, и все будет улажено… Если только она сумеет проснуться, чтобы передать мое сообщение Гастону!

– Как интересно будет встретить настоящую испанку знатного рода! – заметила мисс Уорэкстон.

– Она это сказала так, как если бы Сансия была жирафом! – заметила Софи, оставшись позже вдвоем с Сесилией.

– Как жаль, я не знал заранее, что вы надумаете составить моей матушке компанию, – сказал мистер Ривенхолл, провожая мисс Уорэкстон к карете. – Тогда я предложил бы вам место в моей коляске. Теперь уже мне не удастся пойти на попятную, но это досадно. Сам я вовсе не стал бы соглашаться на эту поездку, если бы не узнал, что Толгарт предполагает свое сопровождение. Бог свидетель, меня ни капельки не интересует, за кого выйдет замуж моя кузина, но полагаю, в сложившихся обстоятельствах мы обязаны, ради моего дяди, не поощрять эти отношения.

– Боюсь, этот визит доставит вам массу дополнительных забот, мой дорогой Чарльз. Многое должно прощать девушке, которая никогда не знала материнской заботы, но признаюсь, я все же надеялась, что под руководством вашей мамы она попытается соответствовать английским стандартам правил приличия.

– Только не она! По-моему, ей доставляет удовольствие держать нас в состоянии постоянного напряжения. Нет никакой возможности предположить, чего ждать от нее дальше, а уж отношения, которые она поддерживает со всеми этими болтунами и пустомелями, из тех, кто когда-либо носил алый мундир… Не то чтобы меня это сильно беспокоило… Но поощрять Толгарта волочиться за ней – это уже сверх всякой меры. Очень хорошо говорить, что она может постоять за себя, и вынужден признать, ей, в самом деле, это прекрасно удается, но если ее станут замечать слишком часто в его обществе, о ней начнут судачить все сплетники Лондона!

Не прошло и двух суток, как мисс Уорэкстон, высоко оценившая эти опрометчиво сказанные им слова, проявила достаточно неблагоразумия, чтобы повторить их суть Софи. Гуляя по парку со своей горничной, в час модной по тем временам прогулки, она натолкнулась на фаэтон Софи, который та остановила, чтобы обменяться парой слов с достойным порицания сэром Винсентом. Сэр Винсент небрежно положил руку на ступеньку фаэтона, Софи же наклонилась к нему, и оба увлеклись беседой. Увидев мисс Уорэкстон, Софи, приветливо улыбнувшись, кивнула ей, но несколько удивилась, когда Юджиния решительно направилась прямо к ним.

– Здравствуйте! Так вот этот фаэтон, о котором я столько слышала! Во всяком случае, как я вижу, у вас прекрасные лошади. И вы правите парой! Вас нужно поздравить, не думаю, что я бы решилась на подобное.

– Полагаю, вы знакомы с сэром Винсентом Толгартом, – сказала Софи.

Сэр Винсент получил самый холодный из возможных поклон и едва ли удосужился хоть легкого намека на улыбку.

– А знаете, – сказала мисс Уорэкстон, подняв глаза на Софи, – право, я думаю, мне надо попросить вас позволить мне проехаться подле вас по кругу! Уверяю вас, я до некоторой степени завидую вашему мастерству.

Софи дала знак Джону сойти и вежливо согласилась:

– Прошу вас, садитесь подле меня, мисс Уорэкстон! Конечно же, постараюсь показать все, на что я способна. Сэр Винсент, тогда я прощаюсь с вами до пятницы, заезжайте за нами на Баркли-сквер.

С помощью Джона Поттона мисс Уорэкстон забралась в этот не слишком удобный высокий фаэтон с похвальным изяществом, села около Софи, аккуратно расправила юбку и даже приветствовала Тину словами «Милая маленькая собачонка!». Звук ее голоса заставил маленькую борзую задрожать и крепче прижаться к своей хозяйке.

– Как я счастлива воспользоваться этой возможностью поговорить с вами, мисс Стэнтон-Лэйси. Мне уже начинало казаться невозможным застать вас когда-либо одну! У вас столько знакомых!

– Да, вы правы. Но разве это не здорово?

– В целом – да! – согласилась мисс Уорэкстон с медовой сладостью в голосе. – Хотя иногда, дорогая мисс Стэнтон-Лэйси, когда кто-то имеет множество друзей, этот человек перестает соблюдать некоторую осторожность, как того, возможно, стоило бы. Простите, но не могу ли я рискнуть попросить вас немного поостеречься? В Париже и в Вене, я уверена, вы бы стали давать мне советы, как стоит вести себя, но в Лондоне я все-таки больше ориентируюсь, чем вы.

– О нет, вот уж нигде и никогда я не набралась бы дерзости указывать вам, как вы должны себя вести! – провозгласила Софи.

– Что ж, возможно, в этом и не возникло бы необходимости, – любезно согласилась мисс Уорэкстон. – Моя мама всегда была очень внимательной наставницей и очень строго подходила к выбору гувернанток для своих дочерей. Дорогая мисс Стэнтон-Лэйси, памятуя о вашем положении, я испытываю к вам столько сочувствия и сострадания! Вам, должно быть, так часто недоставало материнского внимания!

– Нисколько. Не тратьте попусту ваше сострадание, умоляю вас! Мне нисколько не недоставало материнского внимания, пока рядом со мной был сэр Гораций.

– Джентльмены, – сказала мисс Уорэкстон, – это не совсем то же самое.

– Бесспорное заявление. Как вам нравятся мои гнедые?

– Ну, позвольте же мне говорить с вами откровенно! – положив руку на колено Софи, просительно произнесла мисс Уорэкстон.

– Едва ли я смогу помешать вам, если только не переверну вас, – ответила Софи. – Но знаете ли, лучше вам бы воздержаться от излишней откровенности. Уж очень я непредсказуема, и, если меня вывести из себя, я могу натворить много такого, о чем мне придется впоследствии сожалеть.

– Но я должна поговорить с вами! – настаивала мисс Уорэкстон. – Обязана. Ради вашего кузена!

– Неужели? Как это понимать?

– Вы поймете, почему ему не хотелось поднимать этот вопрос в разговоре с вами. Он чувствует некоторую щекотливость и деликатность момента…

– А мне показалось, вы говорили о Чарльзе! – прервала ее Софи. – О каком же кузене идет речь?

– О Чарльзе…

– Ерунда! Вот уж кто не страдает сомнениями по поводу какой-то там щепетильности.

– Мисс Стэнтон-Лэйси, поверьте мне, этот налет легкомыслия вам не идет! – решительно произнесла мисс Уорэкстон, теряя часть сладости в голосе. – Боюсь, вы не можете знать, какого поведения ждут от достойной знатной женщины! Или (прошу прощения!) какие роковые последствия может повлечь за собой ваше поведение, если вы вызовете раздражение в обществе или дадите повод для сплетен, которые могут оказаться столь же болезненны для Ривенхоллов, как (никто меня в этом не переубедит) и для вас.

– Ну же, ради всего святого, а дальше-то что? – перебила ее Софи, крайне удивленная происходящим. – Не можете же вы быть столь старомодной, чтобы предположить, будто если я правлю высокой моделью фаэтона, то даю повод для безудержного всплеска сплетен!

– Нет, хотя предпочтительнее было бы видеть вас в каком-то менее спортивном экипаже. Но ваша привычка к непринужденному общению со столькими господами военными – пустомелями и повесами в алых мундирах, по образному выражению Чарльза! – и, в особенности, с тем человеком, с которым, как я заметила, вы минуту назад беседовали, заставляет, дорогая мисс Стэнтон-Лэйси, видеть в вас несколько фривольную, легкомысленную особу, хотя вы, как я понимаю, вовсе не желали бы подобных разговоров о себе. Ухаживания сэра Винсента не могут придать вам уважения в обществе, на самом деле они ведут лишь к прямо противоположному эффекту! Некая леди, с чьим мнением следует считаться в первую очередь, как раз только сегодня критически отозвалась о нем и его особой привязанности к вам.

– Думаю, в этом есть ее собственный интерес, – заметила Софи. – Он до скандальности потрясающий ловелас! Так это мой кузен Чарльз пожелал, чтобы вы предостерегли меня против всех этих алых мундиров?

– Нет, конкретно он не просил меня предпринимать каких бы то ни было действий, – честно уточнила мисс Уорэкстон, – но он говорил со мной об этом, и я знаю, каковы его чувства. Вы должны понимать, что общество может посмотреть снисходительно на простенькие шалости, например, на тот случай, когда вы уехали на экипаже Чарльза, поскольку покровительство леди Омберсли дает вам определенную защиту.

– Мне здорово повезло! – воскликнула Софи. – Но не считаете ли вы, что сами поступаете неразумно? Ведь вас могут заметить со мной в одной компании?

– Теперь вы насмешничаете, мисс Стэнтон-Лэйси!

– Нет, я только боюсь, как бы вы не пострадали из-за того, что вас видели в таком фривольном экипаже, да еще со столь легкомысленной молодой особой, как я!

– Едва ли, – успокоила ее мисс Уорэкстон. – Возможно, кому-то это может показаться немного странным, поскольку все знают: сама я не езжу одна в Лондоне, но думаю, мой характер достаточно известен в обществе, и это позволяет мне (если я того пожелаю) делать то, что для других неблагоразумно даже пытаться.

– Помогите же мне разобраться! – настаивала Софи. – Скажите, если я в вашем присутствии совершу какой-то возмутительный поступок, из уважения к вашей безупречной репутации мне его простят?

– Скажем так, из уважения к безупречной репутации моей семьи, мисс Стэнтон-Лэйси. Смело отвечаю вам, без колебания – да.

С того места, где они находились в тот момент, виднелись ворота, выходящие на Пикадилли, как раз напротив Эпсли-Хаус.

– Великолепно! – оживилась Софи и направила лошадей к воротам.

– Боже милостивый, куда это вы? – пронзительно вскрикнула мисс Уорэкстон, потерявшая часть своей самонадеянности.

– Сейчас я сделаю то, о чем мечтала с тех самых пор, как мне сказали, что делать этого нельзя ни при каких обстоятельствах! – объяснила Софи. – Для меня это своего рода запертая комната Синей Бороды.

Фаэтон, покачиваясь, миновал ворота и резко повернул налево, едва избегая столкновения с тяжелой каретой. Мисс Уорэкстон издала приглушенный вопль и вцепилась в стенку фаэтона.

– Осторожнее! Прошу вас, сейчас же придержите ваших лошадей! Я не желаю кататься по улицам! Вы с ума сошли?

– Нет, нет, не бойтесь! Я в своем уме. Как же я рада, что вам пришло в голову покататься со мной! Такая возможность может мне никогда больше и не представиться!

– Мисс Стэнтон-Лэйси, я не знаю, что вы задумали, но я снова вынуждена просить вас осадить лошадей! Я нисколько не склонна находить вашу выходку забавной, и я желаю покинуть ваш фаэтон немедленно.

– И пойти пешком по Пикалдили, без сопровождения? Неужели вы на это решитесь?

– Остановитесь! – потребовала мисс Уорэкстон, почти переходя на визг.

– Ни в коем случае. Вот это да, вот это толкотня! Возможно, вам лучше не разговаривать со мной, пока я не проскочу между всеми этими повозками и каретами.

– Ради всего святого, хотя бы помедленнее! – взмолилась мисс Уорэкстон, не на шутку встревожившись.

– Обязательно, когда мы будем поворачивать, – пообещала Софи, проскакивая между фургоном и почтовой каретой, буквально на волосок от столкновения.

Стон, вырвавшийся у ее спутницы, заставил Софи смягчиться:

– Нет никакой нужды вам так пугаться, сэр Гораций заставлял меня въезжать в ворота до тех пор, пока я не научилась даже не обдирать лак на карете.

Теперь они уже двигались вверх по Пиккадили. С большим трудом вернув себе самообладание, мисс Уорэкстон потребовала ответа:

– Немедленно скажите, куда вы меня везете!

– На Сент-Джеймс-стрит, – невозмутимо ответила Софи.

– Как? – едва не задохнулась мисс Уорэкстон, сильно побледнев. – Вы этого не сделаете! Приличные дамы никогда не позволяют себе ездить туда! Там ведь одни клубы… На глазах у фланирующих городских гуляк! Вы и представить себе не можете, что о вас станут говорить! Немедленно остановитесь!

– Нет, я хочу увидеть это. Одно «Окно поклонов» чего стоит, я столько раз о нем слышала. И всех этих денди. Как обидно, что мистеру Браммеллу пришлось уехать за границу! Представляете, я никогда в жизни его не видела. А вы сможете показать мне разные клубы? А мы сумеем распознать «Уайтс» или там есть и другие здания с подобными окнами?

– Странное у вас представление о шутках, мисс Стэнтон-Лэйси! Неужели вы серьезно?!

– Ну да. Я абсолютно серьезна. Конечно, я не осмелилась бы сделать это без вас, но сегодня вы со мной, и вы заверили меня, что ваша репутация безупречна, значит, я без всяких колебаний могу, наконец, утолить свое страстное желание. А вы меня подстрахуете своей репутацией безупречной юной леди. Можно смело надеяться, что ваша значимость и ваше влиятельное положение сделают подобные поездки весьма модными среди дам. Мы еще с вами успеем в этом убедиться!

Сколько ни старалась мисс Уорэкстон, какие только доводы не приводила, а она приводила их множество, ничто не могло урезонить Софи. Она неумолимо и непреклонно двигалась к своей цели. Дикие мысли одолевали мисс Уорэкстон, она хотела даже выпрыгнуть на ходу из фаэтона, но отказалась от столь сумасшедшей идеи. Слишком уж это было опасно. Если бы она надела вуаль, то могла бы сильнее надвинуть ее на лицо и надеяться остаться неузнанной, но на ней в тот день была только скромная шляпка, без вуали, всего лишь с одним бантом. Она не взяла с собой даже зонтика, и ей приходилось сидеть у всех на виду, вытянувшись в струнку, глядя прямо перед собой все время, пока они двигались вдоль по этой улице их позора. Она не произнесла ни слова, пока лошади не свернули на Пэлл-Мэлл, и только тогда дрожащим от гнева и горечи голосом изрекла:

– Я никогда вам этого не прощу! Никогда!

– Достаточно жестоко с вашей стороны! – безразлично произнесла Софи. – Где вы желаете, чтобы я вас высадила?

– Если вы посмеете оставить меня здесь…

– Отлично, я отвезу вас на Баркли-сквер. Не знаю, найдете ли вы моего кузена дома в этот час, но обо всем случившемся вы можете поведать тетушке и пожаловаться ей на меня. Ведь, насколько я могу судить, именно этого вы сейчас так жаждете.

– Не разговаривайте со мной! – сказала мисс Уорэкстон с дрожью в голосе.

Софи рассмеялась.

У дома Омберсли она вновь нарушила молчание:

– Вы сумеете спуститься без посторонней помощи? Поскольку мы оставили моего кучера вместе с вашей горничной, мне придется самой отвезти фаэтон в конюшню.

Мисс Уорэкстон, не удостоив Софи ответом, сошла вниз и направилась к парадной двери.

Только спустя полчаса Дэссет отворил двери перед возвращающейся из конюшен Софи. В ту же самую минуту она увидела мистера Ривенхолла, спускающегося по лестнице прямо ей навстречу.

– О, так вы были дома! Я очень рада! – так своеобразно приветствовала она кузена.

– Не пройдете ли вы со мной в библиотеку на несколько минут? – сдержанно спросил он, хотя вид у него был суровый.

Она последовала за ним и начала снимать перчатки со слегка дрожавших рук. Ее глаза все еще искрились, румянец, очень красивший ее, покрывал щеки.

– Кузина, ради бога, что на вас нашло? – потребовал объяснений мистер Ривенхолл.

– О, разве мисс Уорэкстон вам ничего не рассказала? Я всего лишь исполнила свое страстное желание!

– С ума вы сошли, что ли! Это же неприлично, разве вы не знаете?!

– Да, знала я все и никогда бы не осмелилась на это, если бы не присутствие мисс Уорэкстон рядом со мной! Не смотрите на меня с такой тревогой и унынием! Это Юджиния заверила меня, что даже если я совершу нечто возмутительное в ее присутствии, ее безупречная репутация убережет и меня! Неужели вы в этом сомневаетесь?

– Софи, она не могла сказать ничего подобного!

Она пожала плечами и отвернулась.

– Нет? Не могла? Тогда ваше право, думайте так, как вам заблагорассудится!

– Что все-таки произошло? Какая причина побудила вас заставить ее пройти через подобное унижение?

– Я предоставлю мисс Уорэкстон возможность самой сообщить вам все. На ее собственное усмотрение. Мне и так уже пришлось сказать слишком много. Не люблю сплетников, и сама не опущусь до их уровня! Мои поступки вас не касаются, кузен Чарльз, и еще того меньше они касаются мисс Уорэкстон.

– Ваша выходка как раз очень сильно ее коснулась!

– Вы правы, не стану даже оспаривать.

– Кроме того, меня касается и меня беспокоит, как бы с вами не случилось неприятностей, пока вы гостите в этом доме. То, как вы повели себя сегодня днем, потакая своим прихотям, может доставить вам массу проблем, помяните мое слово.

– Дорогой мой Чарльз, я – безнадежна, как все, кто столь близок с повесами, распутниками и пустомелями! – сама того не желая, вспыхнула девушка.

Мистер Ривенхолл застыл, похолодев.

– Кто сказал это?

– Вы, как я понимаю, но ваша слишком уж деликатная натура не позволила вам сказать мне это прямо в лицо. Однако вам следовало бы хорошенько все взвесить, иначе вы бы вряд ли могли предположить, будто я смиренно выслушаю нечто подобное из уст мисс Уорэкстон!

– Ну а вы! Разве вы не могли догадаться, что я не стал бы передавать ничего подобного ни через мисс Уорэкстон, ни через кого бы то ни было еще!

Софи поднесла руку к щеке, и он заметил, как она смахнула со щеки слезинку.

– Ой, успокойтесь! Разве вы не можете видеть, что я слишком сердита, чтобы подбирать выражения? Мой несчастный язык! Но хотя вы и не желали, чтобы мисс Уорэкстон выговаривала мне вместо вас, разве вы не обсуждали меня с нею, разве нет?

– Какие бы слова ни сорвались тогда у меня с языка, я не желал, чтобы их кто-то где-то повторял. Но, так или иначе, я поступил плохо, обсуждая ваше поведение с мисс Уорэкстон. Прошу у вас прощения!

Софи вытащила носовой платок из рукава своего костюма и вытерла нос. Ее гнев утих, и она сказала с сожалением:

– Теперь вы меня обезоружили. И как это у вас получилось! И почему это вы не впали в очередной приступ ярости? Как это нелюбезно с вашей стороны! Это действительно ужасно, что мы прокатились по Сент-Джеймс-стрит, да?

– Вы же знали это, да и мисс Уорэкстон предупредила вас. Вы сильно расстроили ее, Софи.

– О боже! Я делаю такие ужасные вещи, когда выхожу из себя! Что ж, я была не права, совершенно не права! Мне попросить у нее прощения?

– Вы же должны понимать, что обязаны извиниться. Если какие-то ее слова, возможно, и возмутили вас, она в любом случае вовсе не желала оскорбить вас. Ею двигала только доброта и забота, и она очень расстроена последствиями. Это всецело моя вина. Я позволил ей предположить, будто я бы желал, чтобы она прочитала вам нравоучение.

Софи улыбнулась.

– Это так мило с вашей стороны, Чарльз! Мне жаль: я создала неудобную ситуацию. Где мисс Уорэкстон? В гостиной? Тогда отведите меня к ней, и я сделаю все возможное, чтобы загладить свою вину!

– Спасибо, – сказал он, открывая ей дверь.

Мисс Уорэкстон была найдена уже оправившейся от волнения в гостиной, где она перелистывала страницы «Джентльменз мэгэзин». Юджиния холодно взглянула на Софи и снова опустила глаза к журналу. Софи пересекла комнату.

– Вы сможете простить меня? Я искренне прошу у вас прощения и очень сожалею о случившемся! Я вела себя отвратительно, самым шокирующим образом!

– Столь отвратительно, мисс Стэнтон-Лэйси, что я предпочитаю не говорить об этом.

– Если это означает, что вы попытаетесь забыть обо всем, я буду вам очень благодарна.

– Ну конечно, я так и поступлю.

– Благодарю вас! Вы очень добры!

Она повернулась и стремительно направилась к двери. Мистер Ривенхолл, стоявший у двери, на мгновение задержал Софи.

– Если кто-то заговорит со мной о случившемся, я скажу, что, купив этих лошадей в обход моего совета, вы здорово поплатились, поскольку они понесли вас! – Никогда еще девушка не слышала столько теплоты в голосе своего кузена.

– Как вам будет удобнее. Надеюсь, вам удастся загладить неприятности, вызванные моим поведением, – улыбнулась она в ответ.

– Моя дорогая девочка, не придавайте этому слишком большого значения. В этом нет никакой нужды, ручаюсь вам.

Она бросила на него благодарный взгляд и покинула комнату.

– Вы были не слишком великодушны, Юджиния, или я не прав?

– Я считаю ее поведение непростительным. Не нужно говорить со мной так. Вы однозначно дали понять мне, что и вы согласны с моей оценкой. – Она еле сдерживала негодование. – Я не предполагала услышать, что вы станете на ее сторону против меня, Чарльз!

– Я вовсе этого не делаю, но вина за это происшествие не лежит целиком на ней. Юджиния, вы не имели никакого права читать нравоучения Софи и уж того меньше повторять сказанные мной, возможно и сгоряча, необдуманные слова! Я не удивлен, почему она настолько разгневалась, у меня у самого такой характер.

– Кажется, вы не принимаете во внимание всю мучительность унижения, которое мне пришлось вынести из-за этой девчонки! И что сказала бы мама, если бы только узнала…

– О, достаточно, достаточно! – нетерпеливо перебил ее Чарльз. – Вы слишком преувеличиваете! Давайте же, ради всего святого, забудем про это!

Мисс Уорэкстон чувствовала себя оскорбленной, но она видела, что ее упорство еще больше повредит ей в глазах жениха. Ее невероятно злила мысль, что она уступила преимущество Софи в той небольшой сцене, которая была только что разыграна. Поэтому она заставила себя улыбнуться и напыщенно проговорить:

– Вы правы, я позволила себе слишком уж разволноваться. Пожалуйста, заверьте свою кузину, что я не стану больше вспоминать о случившемся.

Награду свою она все же заполучила. Чарльз от души сжал ее руку со словами:

– Вот это уже скорее на вас похоже! Я знал, я не мог ошибиться в вас!