Но мысли о мести мистеру Бюмарису крутились далеко не только в голове его кузины. Леди Сомеркот смотрела на вещи реально и понимала, что вряд ли хоть один из ее сыновей покажется мисс Тэллант более привлекательным, чем мистер Бюмарис, и с удовольствием вогнала бы ему между ребер свою длинную шпильку с бриллиантом. Миссис Киркмишель горько думала о том, что, учитывая, сколько раз она из кожи вон лезла, пытаясь быть с ним милой, мистер Бюмарис мог бы уделить и чуть больше внимания ее долговязой дочери и тем самым помочь бедной Марии начать карьеру в обществе. Мистер Эпворт, мучаясь от осознания того, что по какому-то необъяснимому стечению обстоятельств мистеру Бюмарису удалось оставить его в тени, посетил ряд клубов, где заявил, что в ближайшее время намерен осадить мистера Бюмариса. Миссис Эпворт припомнила, что она как-то хорошо повздорила с леди Мэри Бюмарис, и сказала, что мистер Бюмарис унаследовал свою склонность к флирту именно от своей матери, добавив, что ей заранее жаль ту женщину, на которой он в конце концов женится. Даже мистер Вокворт и лорд Флитвуд заявили, что заигрывать с самой желанной невестой сезона было слишком неблагородно со стороны мистера Бюмариса. А несколько джентльменов, которые рабски копировали каждую деталь одежды мистера Бюмариса, предпочли бы, чтобы он ушел в подполье.

Из этого хора негодования выделялся лишь один голос. Леди Бридлингтон осталась в исступленном восторге от мистера Бюмариса. Весь следующий день она только о нем и говорила. Ее внимательный глаз заметил каждый жест, каждую улыбку мистера Бюмариса во время его разговора с Арабеллой на диване. Другим девушкам он внимания не уделил. Он дал всему свету понять, что находит мисс Тэллант очаровательной. И вообще, во всем Лондоне нет более любезного, более вежливого, более снисходительного и более милого ее светлости человека, чем мистер Бюмарис! Она снова и снова повторяла Арабелле, что теперь-то девушку точно ждет успех. Но когда ее первый восторг наконец немного поутих и к ней вернулся рассудок, леди Бридлингтон решила предупредить Арабеллу. Дело в том, что чем больше она размышляла о явном интересе мистера Бюмариса к Арабелле и чем чаще вспоминала о том, сколько невинных девушек пало от его чар, тем больше убеждалась, что нужно предупредить Арабеллу, чтобы та держала ухо востро.

– Я уверена, любовь моя, – обратилась леди Бридлингтон к Арабелле с серьезным и немного взволнованным взглядом в глазах, – что ты очень умная девочка, и тебя не проведешь! Но пойми, я считаю себя твоей второй мамой и просто обязана предупредить, что мистер Бюмарис большой любитель пофлиртовать! Я буду искренне рада, моя дорогая, если он действительно выделит тебя среди всех остальных, но тебе не стоит особо на это надеяться! И вот что скажу по секрету, и знаю, что ты не обидишься. Мистер Бюмарис – закоренелый холостяк. Он разбил огромное количество дамских сердец! Бедняжка Тереза Гауден… нет, несколько лет спустя она, конечно же, все-таки вышла замуж, за лорда Конглетона… А вот Бюмарис бросил ее, и ее престарелые родители пришли в отчаяние… Ведь они-то надеялись, и небезосновательно, ведь все шло именно к этому, но нет, он не… Он на ней не женился!

Арабелла не стала бы главной красавицей Хейтрама и округи, если бы не была способна отличить флирт от настоящего чувства.

– Я прекрасно понимаю, – не раздумывая, ответила она, – что за комплиментами мистера Бюмариса ничего не стоит. Меня действительно не проведешь!

– Очень хорошо, любовь моя, я надеюсь на это!

– Вы можете быть в этом уверены. Если вы не возражаете, мадам, то я буду поддерживать интерес мистера Бюмариса ко мне и постараюсь извлечь из этого максимальную выгоду. Он-то думает, что я для него развлечение… Что ж, тогда ему придется заплатить за развлечение сполна. А насчет того, чтобы потерять голову… Да не собираюсь я терять голову!

– Не забывай, мы не можем особо рассчитывать на то, что он будет продолжать выделять тебя среди остальных девушек, – непривычно осторожно сказала леди Бридлингтон. – Нет, конечно же, было бы очень хорошо, если бы он продолжал, но чего об этом говорить, в конце концов! Главное, что его вчерашнего поведения вполне достаточно, чтобы твоя карьера пошла в гору, моя дорогая, и я ему бесконечно благодарна! – Леди Бридлингтон восторженно ахнула. – Ты везде станешь желанной гостьей, представляешь!

Леди Бридлингтон оказалась права. В первые же две недели после приема она получила пять приглашений на разные мероприятия на один и тот же вечер. Арабелле пришлось потратить часть подаренных дядюшкой денег на обновление гардероба. В час светского променада в парке ее видели рядом с мистером Бюмарисом в его фаэтоне. В театре вокруг нее всегда собиралась целая толпа обожателей. Она обменивалась поклонами с самыми разными высокопоставленными особами. Она получила два предложения руки и сердца. Лорд Флитвуд, мистер Вокворт, мистер Эпворт, сэр Джеффри Морекемб, не говоря уж о менее примечательных поклонниках Арабеллы, бросили вызов мистеру Бюмарису. А лорд Бридлингтон неожиданно прервал свое путешествие по континенту и примчался домой на почтовых лошадях, чтобы выяснить, зачем в его отсутствие мать заполонила его дом всеми этими незнакомыми женщинами.

Он сдержанно сообщил, что объяснения леди Бридлингтон его совсем не удовлетворили. Лорд Бридлингтон был коренастым, довольно неуклюжим молодым человеком, и к тому же не по летам рассудительным. Он был не особо сообразительным, но очень начитанным. Уже в раннем возрасте у лорда Бридлингтона появилась привычка получать информацию путем внимательного прочтения томов авторитетных писателей, и благодаря цепкой памяти к своим двадцати шести годам у него в голове отложилось огромное количество фактов, которые он с готовностью обрушивал на своих менее начитанных сверстников. Пока мальчик был в Итоне, у него умер отец, и это трагическое событие вместе с твердым убеждением, что его матери необходимо постоянное твердое мужское руководство, ужасающим образом повысили его самомнение. Он гордился своим умом, умело распоряжался состоянием, недолюбливал все необычное и неординарное, а также порицал легкомыслие тех, кого можно было бы назвать закадычными друзьями лорда. Он не мог понять бурной радости матери, которая была в восторге оттого, что уже целых десять вечеров подряд не была дома. Лорд Бридлингтон также не мог понять, почему она так любит тратить свое время на светские мероприятия и зачем пригласила в дом эту вертихвостку, назвав это крайне глупым поступком. Он очень боялся, что весь этот маскарад обойдется им в кругленькую сумму, и сказал, что, если бы леди Бридлингтон спросила его совета, что было очень легко сделать, он выступил бы против приезда Арабеллы.

Грубость сына немного расстроила леди Бридлингтон, но так как от усопшего мужа ей осталась приличная вдовья доля, из которой она покрывала часть расходов на дом на Парк-стрит (оставшуюся часть выплачивал Фредерик), она напомнила сыну о том, что все затраты по развлечению Арабеллы лягут на ее, а не его плечи. Он ответил, что вовсе не пытается указывать матери, но все же считает все это предприятие очень неблагоразумным. Хотя леди Бридлингтон очень любила своего единственного ребенка, успех Арабеллы ударил ей в голову, и она была не в настроении выслушивать благоразумные советы. Она сказала сыну, что он говорит какие-то глупости. Тот кивнул и, стиснув зубы, ответил, что она еще вспомнит его слова, добавив, что сам он умывает руки. Леди Бридлингтон совсем не хотела, чтобы ее сын пал жертвой чар Арабеллы, и не знала, то ли гневаться, то ли радоваться оттого, что Фредерик и не собирается им поддаваться.

– Я могу допустить, что она очень милая юная особа, – спокойно сказал он, – но мне очень не нравится ветреность ее поведения и совсем не по вкусу то, что она заставляет вас, мама, шататься черт знает где.

– А я вот никак не могу взять в толк, почему ты так поспешно вернулся домой! По-моему, ехать на почтовых лошадях было глупо, – отпарировала леди Бридлингтон.

– Я посчитал это своим долгом, мадам, – ответил Фредерик.

– Ты поступил очень непредусмотрительно: люди могут посчитать тебя странным. Ведь все полагали, что ты возвратишься в Англию не раньше чем в июле.

Она ошибалась. Никто вовсе не посчитал странным то, что лорд Бридлингтон столь внезапно оборвал свое путешествие. Миссис Пенкридж очень точно выразила общественное мнение, сказав, что эта интриганка Бридлингтон планировала выдать богатую мисс Тэллант за собственного сына.

– Все было ясно с самого начала, – с грустью говорила она, противно хихикая. – Какая же она лицемерка! Уверять всех, что она ожидает возвращения Бридлингтона в Англию не раньше лета! Помяни мое слово, Горас, они сыграют свадьбу еще до конца сезона!

– Мадам, черт возьми, я не боюсь конкуренции со стороны Бридлингтона! – оскорбленно заявил ее племянник.

– Значит, ты полный болван! – отрезала миссис Пенкридж. – Сейчас все в его пользу! Он носит знатное имя, высокий титул, а девчонке, я уверена, титул очень нужен! И самое главное, не забывай, что он живет с ней в одном доме, а это очень серьезное преимущество. Ведь он всегда рядом, чтобы исполнять все ее желания, водить ее на приемы и… О, у меня злости не хватает!

Однако мисс Тэллант и лорд Бридлингтон с самой первой встречи почувствовали друг к другу взаимную антипатию, которая лишь усиливалась оттого, что каждому приходилось быть к другому любезным и вежливым. Даже если бы Арабелле предложили то самое состояние, за наследницу которого она себя выдавала, она все равно не согласилась бы обидеть свою добрую благодетельницу, проявив неприязнь к ее сыну; а Фредерик слишком свято чтил правила приличия, что само по себе очень мило, и эти правила запрещали ему невежливо относиться к гостье своей матери. Своим чутким умом он прекрасно понимал и одобрял желание миссис Тэллант получше устроить своих дочерей, а так как его собственная мать обязалась подыскать для Арабеллы подходящего мужа, то лорд был готов предложить матери свою поддержку в этом ее начинании. Но меньше чем через неделю после приезда домой Фредерик неожиданно обнаружил, что за Арабеллой гоняются все самые известные охотники за приданым Лондона, и это открытие его просто-таки ошарашило.

– Даже представить себе не могу, мадам, что такого вы могли рассказать, что весь город считает мисс Тэллант наследницей огромного состояния! – удивился он.

Леди Бридлингтон и сама несколько раз задумывалась об этом, но ответа так и не нашла.

– Я ничего такого не говорила, Фредерик! – взволнованно сообщила она. – Я даже предположить не могу, почему все вдруг поверили в этот вздор! Я и сама немного удивилась, когда… Но ведь, с другой стороны, она такая милая девочка и понравилась даже мистеру Бюмарису!

– Мы с Бюмарисом близкими друзьями никогда не были, – ответил Фредерик. – Мне наплевать на то, что он там задумал, и осуждаю его за то, что сделал скромную девушку объектом своей любовной интрижки. Кроме того, он оказывает дурное влияние на людей, которых я раньше считал более…

– Хватит, Фредерик, прошу тебя! – взмолилась леди Бридлингтон. – Ты вчера мне это уже говорил. Можешь думать о Бюмарисе все, что хочешь, но даже ты не можешь отрицать, что в его власти сделать популярным любого, кого ему заблагорассудится.

– Очень может быть, мадам, но мне еще предстоит узнать, на чем основывается его власть над такими людьми, как Эпворт, Морекемб, Карнаби и даже Флитвуд! Почему вдруг они все предлагают руку и сердце юной леди, у которой из рекомендации одно лишь ее личико!

– Только не Флитвуд! – вяло запротестовала леди Бридлингтон.

– И Флитвуд тоже! – Фредерик был безжалостен. – Нет, я, конечно, не говорю, что он ищет себе в жены исключительно богатую женщину, но все же всем хорошо известно, что он не может позволить себе жениться на бесприданнице. И все же он проявляет к мисс Тэллант даже больше внимания, чем Горас Эпворт. И это еще не все! По словам, произнесенным в моем присутствии, и по репликам, обращенным непосредственно ко мне, я могу с уверенностью судить о том, что большая часть наших знакомых убеждены, что у Арабеллы огромное состояние! Поэтому я еще раз спрашиваю вас, мадам, что вы такого сказали, отчего пошел этот слух?

– Да ничего я не говорила! – чуть не заплакала леди Бридлингтон. – Я признаю, что изо всех сил старалась не затрагивать вопроса о том, какое наследство ждет Арабеллу! Ее нельзя назвать бесприданницей, потому что она вовсе не бесприданница. Конечно же, у Тэллантов много детей, и они могут предложить весьма скромное приданое, но когда мистер Тэллант умрет… и умрет София, потому что у нее тоже есть кое-какие деньги…

– Не больше тысячи фунтов! – с презрением перебил Фредерик. – Прошу меня простить, мадам, но для меня вполне очевидно, что вы, возможно, просто по неосторожности, сказали что-то, что привело к появлению этих глупых слухов. Мы попадем в очень щекотливое положение, если все общество обвинит вас в том, что вы стали сообщницей мошенницы! А оно обязательно обвинит вас в этом, как только правда будет раскрыта!

Этот ужасный прогноз заставил леди Бридлингтон на время забыть обо всех, даже самых обидных замечаниях сына.

– Что же мне теперь делать?! – побледнев, воскликнула она.

– Предоставьте это мне, мадам. Можете быть покойны, я сделаю все, что необходимо в данной ситуации, – ответил Фредерик. – При первой возможности я дам публике понять, что я понятия не имею, откуда пошел этот слух.

– Думаю, это верное решение, – неуверенно согласилась леди Бридлингтон. – Но я очень прошу тебя, Фредерик, никому не рассказывай, что тебе известно! Совсем не обязательно вдаваться во все подробности положения бедного ребенка!

– Это было бы крайне бесчестно с моей стороны, мадам, – успокоил Фредерик мать. – Ведь не я несу ответственность за ее приезд в Лондон. Хочу напомнить вам, мама, что это именно вы, хотя, как мне кажется, по глупости, обязались устроить девушку. У меня нет ни малейшего желания уменьшать ее шансы выйти замуж. Даже наоборот, я вполне отдаю себе отчет, что вы решили оставить Арабеллу у себя до тех пор, пока кто-нибудь не предложит ей свою руку и сердце, и поэтому я буду просто счастлив, если она выйдет замуж как можно скорее!

– Нельзя так себя вести, Фредерик! – выкрикнула леди Бридлингтон и расплакалась.

Ее душевное спокойствие было нарушено. Когда в комнату вошла Арабелла, леди Бридлингтон все еще вытирала глаза и всхлипывала. Девушка очень испугалась и попросила свою попечительницу рассказать, что ее так расстроило. Леди Бридлингтон была очень тронута сочувствием и заботой мисс Тэллант, благодарно взяла ее за руку и не раздумывая рассказала ей о всех своих бедах.

Арабелла молча сидела на коленях рядом со стулом леди Бридлингтон, и ее рука безвольно покоилась в ее ладони.

– Как же зло поступает Фредерик! – пожаловалась леди Бридлингтон. – И так несправедливо! Уверяю тебя, любовь моя, я никогда никому ничего такого не говорила. Как он мог подумать, что я могла такое сказать? Рассказывать такие небылицы было бы очень безнравственно с моей стороны, а кроме того, еще и глупо, вульгарно и вообще очень плохо. Я понять не могу, почему Фредерик считает, что я понятия не имею о нормах морали и поведения!

Арабелла склонила голову: чувство вины и стыда взяло над ней верх, и она не могла вымолвить ни слова. Однако леди Бридлингтон неверно поняла причину смятения девушки и почувствовала укол совести за то, что так неосторожно посвятила ее во все свои невзгоды.

– Не стоило мне тебе об этом рассказывать! – сокрушалась она. – Это все вина Фредерика, и я уверена, что он, как всегда, все сильно преувеличивает. Ты не должна позволять всему этому причинять тебе страдания, любовь моя, так как даже если все это было бы правдой, глупо было бы считать, будто таким людям, как мистер Бюмарис, или молодому Чарнвуду есть какое-то дело до того, богатая ты или оборванка. Кроме того, Фредерик все уладит!

– Но как, мадам? – наконец заговорила Арабелла.

– Ну, как только появится возможность, он скажет что-нибудь такое, что поставит на этих нелепых предположениях крест. Здесь нет ничего такого уж сложного, и моему сыну вполне удастся все прояснить. Нам с тобой переживать не стоит. Мне очень жаль, что я все это тебе рассказала.

Арабелла искренне хотела, чтобы у нее хватило мужества во всем признаться. Но признаться она так и не смогла. Леди Бридлингтон все продолжала жаловаться на злые слова Фредерика, удивляясь, как ему могло в голову прийти, что его мать настолько плохо воспитана и может распространять по городу небылицы, и очень жалела, что отец Фредерика умер, а то бы он задал сыну хорошую взбучку.

– Именно поэтому все… все обращаются со мной столь вежливо, мадам? – вместо признания тихо спросила Арабелла.

– Конечно же нет! – решительно возразила леди Бридлингтон. – Ты, наверное, уже поняла, любовь моя, что в Лондоне у меня очень много друзей. Считай, что они приняли тебя из желания сделать мне приятное. Нет, я совсем не это имела в виду… В общем, поначалу о тебе, естественно, никто не знал, и мое поручительство помогло тебе встать на ноги. – Леди Бридлингтон утешительно погладила Арабеллу по руке. – А кроме того, ты очень умная и очень красивая, поэтому нет ничего удивительного в том, что к тебе проявляют столько внимания. И самое главное, Арабелла, нам нельзя забывать о том, что свет всегда следует за модой, а мистер Бюмарис ввел на тебя моду. Ведь среди всех дам на приеме он выделил именно тебя, а потом еще и прокатил на своем фаэтоне! Вот это уже действительно большая честь, уж поверь мне.

Арабелла все еще не поднимала головы.

– Так что, получается, что лорд Бридлингтон… лорд Бридлингтон собирается рассказать всем, что у меня… у меня нет вообще никакого состояния, мадам?

– Господь с тобой, дитя мое! Конечно же нет! После такого на твоей карьере можно будет поставить крест, и я искренне надеюсь, что это понимает и лорд Бридлингтон. Он всего лишь скажет, что слухи о размерах твоего состояния сильно преувеличены. Этого будет вполне достаточно, чтобы отделаться от охотников за приданым, а вот честного человека это не остановит. Так что не бери в голову!

Арабелла не смогла последовать этому указанию. И она еще долго не могла думать ни о чем другом, кроме случившегося. Ее первым порывом было немедленно уехать из Лондона обратно в Хейтрам. Но прежде чем она смогла подсчитать, хватит ли оставшихся у нее денег, чтобы нанять карету, она вдруг осознала, с какими препятствиями ей придется столкнуться, осуществляя это стремительное отступление. Препятствия были непреодолимыми. Она ни за что не смогла бы заставить себя признаться леди Бридлингтон в том, что слух о богатой мисс Тэллант распространил именно ее, Арабеллы, безнравственный, невоспитанный язык. Девушка также не смогла бы придумать ни одной причины необходимости вернуться в Йоркшир и ни за что не смогла бы рассказать папе и маме о своем отвратительном поведении. Лучше уж остаться в доме на Парк-стрит до окончания сезона, и если мама уж точно будет расстроена полным провалом своего плана, то хотя бы папа никогда не станет винить дочь, что она вернулась домой без обручального кольца на пальце. Она понимала, что спасти ее может только чудо, и, если это самое чудо не произойдет, нужно действовать именно так. Арабелла действительно чувствовала себя виноватой во всем.

Девушка никак не могла успокоиться даже по прошествии нескольких долгих часов. Но все же она была молода и полна оптимизма, и после горьких слез раскаяния и долгих раздумий у нее вдруг зародилась надежда. Должно произойти что-то, что покончит с ее трудностями, одиозному Фредерику наверняка удастся опровергнуть слух, а люди со временем поймут, что они ошибались. Конечно же, мистер Бюмарис и лорд Флитвуд сочтут ее вульгарной задавалой, но она очень хотела надеяться, что они не расскажут всем, что Арабелла сама пустила этот слух. А ничего не оставалось делать, кроме как вести себя так, будто ничего не случилось. Это задание для обладавшей от природы живым и веселым нравом Арабеллы оказалось вполне по силам. Лондон предлагал ей достаточно развлечений и не позволял вешать нос. Мисс Тэллант опасалась, что не сможет получить от всех этих развлечений никакого удовольствия. Но она была бы более чем странной девушкой, если бы не смогла позабыть о всех своих трудностях, когда каждый день ей присылали открытки и букеты, приглашения на всевозможные мероприятия, какие только можно себе вообразить, а каждый джентльмен жаждал потанцевать именно с ней. Мистер Бюмарис катал Арабеллу в парке на своей повозке, запряженной парой серых мастистых лошадей, а все юные леди с завистью смотрели ей вслед. Успех в обществе – это очень приятно, чтобы за ним ни стояло, а Арабелла очень хотела общественного интереса к себе и наслаждалась каждой секундой этого внимания.

Арабелла ожидала, после того, как лорд Бридлингтон сообщит, что слухи о размерах ее состояния сильно преувеличены, интерес к ее персоне спадет, и надеялась, что сможет вынести такое унижение. Но хотя, как ей сообщила леди Бридлингтон, Фредерик великолепно сыграл свою роль, в дом на Парк-стрит продолжали приходить приглашения на светские приемы, а неженатые мужчины продолжали виться вокруг Арабеллы. У нее отлегло от души. Девушка с облегчением обнаружила, что все же светские люди на проверку оказались вовсе не такими уж меркантильными, как было принято считать. Но ни Арабелла, ни Фредерик и не догадывались о подлинном положении вещей: Арабелла в силу своей неискушенности, а Фредерик потому, что ему никогда и в голову не могло прийти, что кто-то может усомниться в его словах. Ему не поверил даже мистер Вокворт, хотя природа и не наделила его особым умом.

– По-моему, Бридлингтон врунишка, – сказал он сэру Джеффри Морекембу.

– Да, я тоже так думаю, – согласился сэр Джеффри, критически посмотрев на свой шейный платок в зеркало. – И причем весьма жалкий. Как вы думаете, узел, который я завязал, похож на тот, что нынче повязывает мистер Бюмарис?

Мистер Вокворт пристально и беспристрастно посмотрел на шарф сэра Джеффри.

– Нет, – просто ответил он.

– Вот и я думаю, что не похоже, – грустно проговорил сэр Джеффри, совсем не удивившись. – Интересно, как он называет этот свой новый узел? Я поначалу думал, что он чем-то напоминает «трон д’амур», но оказалось, что нет. Этот-то я умею повязывать.

– Черт возьми, он действительно жалкий! – хмуро сказал мистер Вокворт, чей разум был далеко от размышлений на эту жизненно важную тему. – Вы правы!

– Что, так плохо, Освальд? – обиделся сэр Джеффри.

– Не то слово! – констатировал мистер Вокворт. – Более того, чем больше я о нем думаю, тем более жалким он мне кажется!

Сэр Джеффри пристально посмотрел на свое отражение в зеркале.

– Да, действительно, – вздохнул он. – Придется пойти домой и сменить его.

– Простите? – удивился мистер Вокворт. – Кого сменить? Ах ты господи, дорогой мой, я вовсе не имел в виду ваш шарф! Я побоялся бы такое сказать даже своему заклятому врагу. Я имел в виду Бридлингтона!

– Ах, Бридлингтона! – с облегчением произнес сэр Джеффри. – Его одурачили!

– Ну и что ему теперь, дурачить всех остальных? Вот что я вам скажу. Если он будет продолжать рассказывать всем эту ерунду, то ничем хорошим это для него не закончится! А эта мисс Тэллант – чертовски привлекательна, и, как мне кажется, она не выйдет за него замуж, даже если он останется единственным мужчиной на свете.

– Очень может быть, что он просто не понимает, что ему никто не верит, – сказал сэр Джеффри. – Я не удивлюсь, если выяснится, что он и не подозревает, какой он зануда. И скорей всего, так и есть. Ведь если бы он понимал это, то постарался бы не быть таким занудой.

Мистер Вокворт обдумал сказанное другом.

– Нет, – наконец вымолвил он, – вы не правы. Если он не понимает, что он зануда, тогда почему он пытается отпугнуть от мисс Тэллант всех остальных? Что-то здесь нечисто, и мне это не нравится. Мужчина должен сражаться честно!

– Нет, дело не в этом, – возразил сэр Джеффри. – Я тут вспомнил кое-что. Мисс Тэллант не хотела, чтобы все знали, что она богата как набоб. Как мне сказал Флитвуд, девочка устала от того, что за ней ухаживают исключительно ради того, чтобы завладеть ее состоянием. Там, на севере, все только за ней и бегали.

– На севере? А откуда она? – без особого интереса спросил мистер Вокворт.

– Откуда-то с севера, из Йоркшира, что ли, – ответил сэр Джеффри. Аккуратно введя палец между складками своего шейного платка, он чуть-чуть расслабил узел. – Лучше?

– Странно все это. Я тут на днях видел Клейтона. Он ведь сам из Йоркшира, но говорит, что не знает никаких Тэллантов.

– Не знает, и Витернсия тоже не знает. Но еще раз говорю, я не уверен, что она именно из Йоркшира. Она может быть из какого-нибудь Нортумберленда. Этих чертовых провинций так много! Знаете что?

– Что? – поинтересовался мистер Вокворт.

– Я не удивлюсь, если она окажется дочкой какого-нибудь купца или крупного торговца.

– Да нет, ну что вы! – Мистер Вокворт был просто шокирован. – В ней нет ничего торгашеского! Никогда не слышал, чтобы мисс Тэллант употребила хоть одно из этих лавочных выражений!

– Ну тогда не дочкой, а внучкой, – сказал сэр Джеффри, подтягивая узел. – Жаль, конечно, если мои предположения окажутся верными. Но вот что я вам скажу, Освальд. Для меня происхождение мисс Тэллант не будет иметь особого значения.

Подумав, мистер Вокворт решил, что для него тоже.

Подобные взгляды разделяли и остальные члены светского общества, и поэтому когда Арабелла поехала на прием в Олмаке, к ней присоединились все ее обычные ухажеры. Девушка вместе с леди Бридлингтон прибыли в клуб в сопровождении Фредерика. Помимо того, что лорд Бридлингтон был очень правильным сыном, ему просто нравилось в Олмаке, и он одобрял жесткость правил, установленных в клубе его нынешними хозяйками. Некоторые сверстники Фредерика открыто говорили, что в Олмаке проходят самые скучные приемы во всем городе, но лорд Бридлингтон не имел ничего общего с этими ветреными молодыми людьми.

Повинуясь правилам хорошего тона, лорд Бридлингтон пригласил мисс Тэллант на ее первый танец, и это обстоятельство заставило неудачливых претендентов на руку Арабеллы обменяться многозначительными взглядами. Каждый из них решил, что ему нельзя больше давать возможности потанцевать с ней, и они ни за что бы не поверили, что сам Фредерик не испытывал никакого желания танцевать, а хотел просто побродить по залам в поисках хоть кого-нибудь, кому было бы интересно послушать о его путешествии за границу.

Хотя старомодные посетители клуба продолжали относиться к вальсу с подозрением, он уже достаточно давно снискал популярность в Олмаке. Но, несмотря на это, в клубе существовало правило, запрещающее дамам танцевать вальс до тех пор, пока одна из патронесс не выразит свое одобрение. Леди Бридлингтон сделала все, чтобы донести этот запрет до разума Арабеллы, и та отклоняла все приглашения на танец, как только скрипки начинали играть вальс. Она была уверена, что папе этот танец точно не понравится, и она так и не осмелилась сказать ему, что она с Софией узнали движения от двух своих весьма энергичных подруг, дочерей миссис Катергем. Арабелла села на стул рядом с леди Бридлингтон и, обмахиваясь веером, всем своим видом старалась показать, что не имеет никакого желания кружиться по залу в вальсе. Парочка более удачливых девиц, не одобрявшие стремительный взлет популярности Арабеллы, поглядывали на девушку с таким жалостливым превосходством, что мисс Тэллант пришлось перебрать в голове добрый десяток папиных изречений, чтобы подавить весьма непристойные чувства, возникшие в ее душе.

Мистер Бюмарис появился на приеме в самом его разгаре, всего лишь минут за десять то того, как перестали пускать опоздавших, и, видимо, лишь для того, чтобы развлечь жену посла Австрии. Но, увидев Арабеллу, он тут же угадал ее чувства и повеселел.

– Могу я пригласить вон ту бойкую девушку на танец? – поинтересовался он, бросив на принцессу Эстергази вопросительный взгляд.

Принцесса удивленно подняла тонкие черные брови; на ее губах заиграла легкая улыбка.

– А вот в этом вы не сильны, мой друг. Думаю, вы не осмелитесь.

– Да я и сам знаю, что не осмелюсь, – согласился мистер Бюмарис, решив не доводить до спора. – Именно поэтому я и прошу вас, принцесса, предложить меня ей в качестве партнера.

Принцесса в нерешительности переводила взгляд с Бюмариса на Арабеллу, а потом засмеялась.

– Ну что ж! – пожала она плечами. – Она не задается, и я нахожу ее стиль великолепным. Пойдемте!

Арабелла быстро встала, удивленная неожиданным вниманием со стороны одной из самых грозных патронесс.

– Почему вы не танцуете, мисс Тэллант? Разрешите мне предложить вам в качестве партнера мистера Бюмариса? – сказала принцесса, немного зло улыбнувшись Бюмарису.

Густо покраснев, Арабелла смогла лишь сделать реверанс. Она чувствовала постыдный триумф над дамами, что были столь добры к ней и жалостливо смотрели на нее. Она устыдилась своего чувства, посчитав себя очень низким человеком.

Мистер Бюмарис вывел Арабеллу в центр залы, одна его рука обвилась вокруг талии партнерши, а другая легко сжала правую ладонь девушки. В принципе, Арабелла хорошо танцевала, но сейчас она очень нервничала, отчасти из-за того, что пробовала танцевать вальс лишь раз, и то в старой комнате для занятий в доме миссис Катергем, а отчасти из-за того, что было очень странно чувствовать себя в такой близости от мужчины. Они закружились в вальсе, и поначалу Арабелла не успела следовать за мистером Бюмарисом, так как она никак не могла разобраться с собственными ногами. Девушка была настолько ниже своего партнера, что ее голова едва доставала ему до плеча. Застенчивая Арабелла не смогла заставить себя поднять голову, и поэтому пристально изучала верх жилета своего партнера. Мистер Бюмарис обычно не уделял особого внимания столь юным леди, как мисс Тэллант, но нашел ее робость очень милой и довольно привлекательной.

– Хороший жилет, не правда ли, мисс Тэллант? – спросил он, дав девушке какое-то время, чтобы прийти в себя.

При этих словах Арабелла тут же подняла голову и засмеялась. Она выглядела такой милой, и от трогательного взгляда ее больших искренних глаз на душе мистера Бюмариса стало уже не просто весело. Но он вовсе не собирался заходить слишком далеко ни с этой, ни с любой другой милой девчонкой.

– Знаете ли, обычно во время танца принято обмениваться вежливыми репликами, – добродушным тоном сказал он. – Я уже произнес как минимум три безобидные реплики, но не получил ответа ни на одну из них!

– Понимаете, я слежу за своими ногами, – серьезным тоном призналась Арабелла.

Да, этот смешной ребенок действительно сильно отличается от подавляющего большинства девиц, причем в лучшую сторону! Мистер Бюмарис подумал, что был бы он моложе, то наверняка не устоял бы перед ее чарами. Как хорошо, что ему уже тридцать, и теперь его уже не купишь милым личиком и наивными словами, так как мистер Бюмарис прекрасно понимал, что все это ему быстро надоест. От своей будущей жены мистер Бюмарис хотел чего-то большего, но он еще не нашел то, что искал. Более того, он и не знал, что именно он ищет, и вполне довольствовался холостяцкой жизнью.

– Вам совсем не нужно за ними следить, – заметил мистер Бюмарис. – Вы превосходно танцуете. Уж не хотите ли вы мне сказать, что вы танцуете вальс первый раз в жизни?

Конечно же, мисс Тэллант совсем не собиралась говорить ничего подобного и уже жалела о своем порыве.

– Господи, конечно же нет! – ответила она. – А вот в Олмаке я действительно в первый раз.

– Тогда я просто счастлив, что именно мне выпала честь первым пригласить вас на этот танец. Теперь, когда все увидели, что вы не имеете ничего против вальса, партнеры обступят вас со всех сторон.

Арабелла ничего не ответила и вновь начала изучать жилет партнера. Мистер Бюмарис взглянул на нее сверху вниз, и на его губах заиграла насмешливая улыбка.

– Ну так как вам быть самой популярной дамой в Лондоне? Нравится? Или, может быть, после вашего триумфа на севере вам это неприятно?

Арабелла задрала голову… и нос тоже.

– Боюсь, мистер Бюмарис, что вы выдали то… то, о чем я просила вас никому не рассказывать!

На его лице появилась сардоническая улыбка.

– Уверяю вас, мадемуазель, – на удивление спокойно ответил он, – что я рассказал о вашем положении лишь одному человеку. Лорду Флитвуду.

– Тогда получается, что это он… – не договорила Арабелла, густо покраснев.

– Да очень может быть, – согласился мистер Бюмарис. – Но не стоит его винить, мисс Тэллант. Такое просто невозможно долго держать в тайне.

Она открыла было рот, но тут же закрыла. Мистер Бюмарис так и не понял, что это значит: то ли она продемонстрировала ему свои светские манеры, то ли собиралась рассказать правду. Но все же он был рад, что она передумала. Если бы она раскрылась, то тогда ему пришлось бы из жалости положить конец этой игре. Было бы жаль прекращать этот маскарад, так как он получал от него огромное удовольствие. Поднять никому не известную девушку из провинции до самых вершин светского общества! Да, такое мог оценить только тот, кто действительно не питал по поводу этого самого общества никаких иллюзий. Мистеру Бюмарису доставляло огромное удовольствие наблюдать за тем, как его преданные подражатели боролись за руку провинциалки. Появившаяся было жалость к Арабелле тут же прошла. У мистера Бюмариса не было никаких сомнений в том, что в конце концов мисс Тэллант возвратится на свой дикий север, выйдет замуж за какого-нибудь красномордого сквайра и всю оставшуюся жизнь будет хвастать тем, как великолепно она провела время в Лондоне. Он еще раз взглянул на нее и подумал, что будет жаль, если она уедет слишком уж скоро. Возможно, к концу сезона он будет только рад, если она вернется домой, но на данный момент он был не прочь немного с ней пофлиртовать.

Музыка стихла, и он повел ее в одну из соседних комнат, где подавали напитки. Напитки были очень простыми, самым крепким оказался крюшон из красного вина. Мистер Бюмарис предложил Арабелле стакан лимонада.

– Должен поблагодарить вас за те замечательные несколько минут, что вы мне подарили, мисс Тэллант, – сказал он. – Я почти никогда еще не получал такого удовольствия от танца.

В ответ Арабелла лишь чуть улыбнулась и кивнула, и это так красноречиво свидетельствовало о недоверии девушки, что мистер Бюмарис пришел в восторг. Да, эта Тэллант не из глупеньких! Он бы и дальше продолжил заниматься этим новым видом спорта в надежде, что она ему наконец ответит, но в этот момент к ним подошли два весьма целеустремленных джентльмена. Арабелла поддалась настойчивым просьбам мистера Вокворта и удалилась с ним под руку. Сэр Джеффри Морекемб печально вздохнул, но утешился тем, что воспользовался возможностью, чтобы спросить мистера Бюмариса, как он называет свой новый узел на шейном платке. Однако ему пришлось повторить свой вопрос, так как наблюдавший за Арабеллой и мистером Воквортом мистер Бюмарис не услышал его. Он непонимающе посмотрел на сэра Джеффри и, когда тот задал свой вопрос во второй раз, выглядел очень удивленным.

– То, как вы завязываете свой шарф! – сказал сэр Джеффри. – Я никак не могу узнать этот узел. Что, какой-то новый? Не скажете, как вы его назвали?

– Конечно, скажу, – любезно согласился мистер Бюмарис. – Я назвал его «вариация на основную тему».