Леди Бридлингтон была уверена, что прием в честь Арабеллы пройдет успешно, так как она была хорошей хозяйкой и всегда предлагала своим гостям только лучшую еду и напитки. Но она и предположить не могла, что успех будет таким ошеломительным. Леди Бридлингтон планировала этот прием скорей просто как представление Арабеллы публике, а вовсе не как пышный светский раут. Конечно же, было приглашено довольно много неженатых мужчин, но так как им не пообещали развлечений вроде танцев или игры в карты, не стоило особо надеяться, что придет хотя бы половина приглашенных. Леди Бридлингтон очень боялась, что Арабелла будет выглядеть не на все сто или, что еще хуже, подорвет свою будущую светскую карьеру каким-нибудь необычным поступком или упоминанием об этом прискорбном доме священника в Йоркшире. В принципе, девочка вела себя очень мило, но пару раз она серьезно обеспокоила свою покровительницу либо репликой, которая слишком уж выдавала ее скромное прошлое, либо же своей импульсивностью, которая заставляла Арабеллу совершать совсем уж немыслимые поступки. Например, однажды она спросила, не нужно ли помочь подготовить комнаты для приема. Сказать такое, да еще и в присутствии дворецкого! Можно подумать, что она ожидала получить в руки фартук и тряпку! Или тот случай на выходе с ярмарки в Сохо, который никак не выходил у леди Бридлингтон из головы. Когда они с Арабеллой уже покидали ярмарку, девушка вдруг увидела, как кучер ударил хлыстом запряженную в тяжелую повозку-вагон одну-единственную лошадь, чтобы заставить ее сдвинуться с места. В одно мгновение разъяренная Арабелла очутилась возле изумленного кучера и, топая ножкой, приказала ему немедленно («Я сказала, немедленно!») слезть с козел и пусть только попробует еще раз замахнуться кнутом. Он слез и встал, ошеломленно глядя на распинавшую его маленькую фурию, которая едва доходила ему до пупа. Потом он все-таки пришел в себя и попытался оправдаться, но его слова так и не смогли угомонить Арабеллу. Она называла его жестоким и жалким человеком, болваном, дурнем, говорила, что ему нельзя доверить лошадь и что он даже не чувствует, что одно колесо заело! И конечно же, из-за того, что он ужасно водит! В возничем начинала закипать злость, и он попытался перекричать Арабеллу. Но к этому времени из вагона вылезли пассажиры, подошли к Арабелле и кучеру и, с сильным ирландским акцентом выразив свою готовность встать на защиту девушки, осведомились, не желает ли извозчик заткнуться. Все это время леди Бридлингтон стояла в дверях ярмарки, оцепенев от ужаса, и благодарила Бога за то, что никто из ее знакомых не стал очевидцем этого шокирующего происшествия. Арабелла сухо сказала пассажирам, что она не допустит драки, попросила извозчика посмотреть, что там с колесом, а сама подошла к лошади и стала ее распрягать. Пассажиры тут же стали помогать, а Арабелла, прочитав кучеру короткую, но содержательную лекцию о вреде плохого обращения с животными, вернулась к крестной.

– Все произошло в основном из-за невежества, – спокойно сообщила она.

И хотя, когда крестная указала Арабелле на всю непристойность такого поведения, она и извинилась за то, что устроила сцену на публике, было ясно, что она вовсе не раскаивается. Она сказала, что в этой ситуации отец сказал бы ей, что она просто обязана была вмешаться.

Но никакие увещевания не могли заставить Арабеллу извиниться за непристойный поступок, который она совершила двумя днями позже. В тот день Арабелла вошла в свою спальню и обнаружила там разжигавшую огонь младшую служанку с раздутой щекой. Оказалось, что у той болит зуб. Конечно же, леди Бридлингтон не желала, чтобы ее слуги страдали от зубной боли, и если бы ее спросили, то она непременно сказала бы, что при первой возможности девушке нужно вырвать больной зуб. Ведь хозяйка большого дома обязана следить за здоровьем своих слуг! Например, несколько лет назад, когда вошли в моду прививки от оспы, она собственноручно сделала прививки всем слугам и большей части жителей дома. Так поступили практически все знатные дамы: дело в том, что делать прививки стало модным. Но упросить страдалицу сесть в кресло в комнате для дорогих гостей! Обмотать ей щеку шалью из индийского шелка! Да еще и потревожить свою попечительницу во время святого послеобеденного сна лишь ради того, чтобы попросить у нее настойку опия! Такая благожелательность – это уже слишком. Леди Бридлингтон постаралась донести эту мысль до сознания Арабеллы, но та ее не слушала.

– Бедной девушке очень больно, мадам!

– Глупости какие, любовь моя! Не позволяй так уж легко себя провести! Люди ее сословия частенько делают проблему из ничего. Пусть она лучше завтра пойдет и выдерет себе этот зуб… Конечно же, если для нее не будет никакой неотложной работы, и…

– Дорогая мадам, уверяю вас, ей сейчас ни в коем случае нельзя бегать вверх-вниз по этим длинным лестницам, да еще и с полным угля ведром! – горячилась Арабелла. – Лучше бы ей принять пару капель опия и лечь в постель.

– Ну хорошо, хорошо! – вынуждена была смириться ее светлость. – Моя дорогая, не стоит тебе так низко опускаться. Это надо же, пригласить служанку посидеть в своей спальне, да еще и отдать ей одну из лучших своих шалей…

– Я не отдала, а одолжила! – запротестовала Арабелла. – Она сама из деревни, мадам, и мне кажется, остальные слуги не очень хорошо к ней относятся. Она так одинока и так скучает по дому! А тут еще этот больной зуб! Я просто уверена, что она очень хотела, чтобы кто-нибудь о ней позаботился. Она рассказала мне о ее доме, о ее братьях и сестрах, и…

– Арабелла! – вскричала леди Бридлингтон. – Ты что, сплетничаешь со слугами?!

Девушка смутилась.

– Никогда не позволяй слугам рассказывать тебе историю их жизни, – поучала крестная. – Я понимаю, что ты хотела как лучше, но ты и представить себе не можешь, насколько хитрыми…

– Я уверена, мадам, я просто уверена, – сказала Арабелла с ясным взглядом и настораживающей жесткостью в голосе, – что никто из детей моего отца просто не способен пройти мимо человека в печали!

Леди Бридлингтон уже давно стало ясно, что преподобный Генри Тэллант является угрозой не только для продвижения его дочери в обществе, но и спокойствию самой леди Бридлингтон. Конечно, она не могла признаться в этом Арабелле и просто вновь опустилась на подушку.

– Ну хорошо, но если люди узнают об этом, то они могут посчитать тебя чрезвычайно странной, моя дорогая! – слабым голосом проговорила леди Бридлингтон.

Но как бы там ни считали другие, очень скоро стало ясно, что этот эпизод открыл старшим слугам леди Бридлингтон глаза на низкое социальное положение Арабеллы. Личная горничная ее светлости, старая дева с острыми чертами лица, всю свою жизнь прослужившая у леди Бридлингтон и без угрызений совести задиравшая нос даже в присутствии хозяйки, сообщила тем вечером ее светлости, пока расчесывала ей волосы, что нетрудно заметить отсутствие привычки у мисс Тэллант к жизни в большом благородном доме.

Леди Бридлингтон закрывала глаза на многие вольности мисс Клары Крауль, но это зашло уж слишком далеко. Будет очень неприятно, если слуги, которые всегда не прочь посплетничать, чего доброго, разнесут эту новость по всему городу! Вскоре весть дойдет до ушей их хозяев, вот тогда Арабелла действительно окажется в весьма затруднительном положении. Несколькими благородными, тщательно отобранными словами леди Бридлингтон дала своей правой руке понять, что мисс Тэллант пришла к ним в дом из особняка, где царят вызывающие трепет аристократические манеры, и поэтому не стоит судить о ней по ее внешнему виду. В завершение своей речи она добавила, что традиции и обычаи севера очень сильно отличаются от принятых в Лондоне. Эти слова немного смутили мисс Крауль, но язык у нее все еще чесался.

– Я сразу именно так все и поняла, моя госпожа! – фыркнув, сказала она. Поймав в зеркале взгляд своей хозяйки, она подобострастно добавила: – Мисс так замечательно говорит, что никому и в голову не придет, что она с севера!

– Конечно, не придет, – холодно ответила леди Бридлингтон, совсем позабыв, какое она испытала облегчение во время встречи с Арабеллой оттого, что мягкий голос девушки не испорчен акцентом. Ведь до этого она не раз с ужасом думала о том, что будет, если девушка картавит, как и все в Йоркшире. Но леди Бридлингтон и предположить не могла, что за чистое произношение Арабеллы нужно благодарить ее отца. Преподобный Генри Тэллант был достаточно привередливым и культурным человеком и не потерпел бы никакой «небрежности» в речи своих детей. Даже когда Бертрам и Гарри в шутку пародировали фермерскую речь, папа и то смотрел на них хмуро.

Мисс Клара Крауль, может быть, и будет молчать, но все же достойное порицания поведение Арабеллы не давало покоя леди Бридлингтон, и она ожидала приема с гораздо большим волнением, чем обычно.

Но все прошло как по маслу. Чтобы убедиться, что Арабелла хотя бы выглядит на все сто, леди Бридлингтон заставила сделать последние штрихи к туалету Арабеллы саму мисс Крауль. Мисс Крауль пришлось оторваться от работы над прической своей хозяйки, и она совсем не была в восторге от того, что ей придется предлагать свои услуги Арабелле. Но служанка давно уже не одевала юную и красивую леди, и, вопреки самой себе, она с энтузиазмом принялась за дело, как только увидела, как Арабелле идет платье из бледно-желтого крепа и как стильно смотрится на девушке шарф с блестками, пропущенный между локтей. Арабелла уложила свои темные кудри в простой пучок на макушке, а несколько коротких прядей выпустила на уши. Мисс Крауль с первого взгляда поняла, что ей вряд ли удастся сделать укладку лучше, и она лишь попросила мисс Тэллант разрешить ей поудачнее разместить цветы в волосах девушки. Умелые руки служанки поместили букет искусственных цветов под правильным углом, и мисс Крауль осталась настолько довольна результатом проделанной работы, что сказала мисс Тэллант, что та непременно станет королевой вечера.

– Очень хорошо, что у вас темные волосы, мисс, ведь мода на светлых красоток давным-давно прошла, – заявила она.

Арабелла не понимала, насколько снисходительно отнеслась к ней мисс Крауль, и поэтому застенчиво засмеялась, что совсем не опустило ее в глазах служанки. Скоро должен был начаться первый прием Арабеллы в Лондоне, и девушку очень воодушевило то, что примерно за час до его начала она получила свой первый букет цветов в столице. Красивую коробку немедленно отнесли в комнату девушки, и когда она открыла ее, то обнаружила там букет восхитительных цветов, перевязанный – какая удача! – длинными желтыми ленточками. В коробке также лежала визитка лорда Флитвуда, которую Арабелла тут же положила на туалетный столик рядом с зеркалом. Мисс Крауль была поражена, увидев эту карточку.

Встретив Арабеллу перед ужином, леди Бридлингтон пришла в восторг и подумала, что София Телль действительно всегда славилась отменным вкусом. Ничто так не подчеркивало красоту девушки, как это милое желтое платье, с корсажем из белого атласа и украшенное застежками в виде крохотных розочек, так хорошо сочетавшихся с цветами в волосах Арабеллы. Из украшений на Арабелле было лишь то самое кольцо, переделанное из булавки отца, и жемчужное ожерелье ее бабушки. Леди Бридлингтон хотела было кликнуть Клару, чтобы та принесла два золотых браслета с жемчугом из шкатулки с ее драгоценностями, но потом решила, что нежным рукам Арабеллы не требовалось никаких украшений. Кроме того, Арабелла наденет высокие перчатки, поэтому браслеты окажутся ни к чему.

– Ты очень мило выглядишь, любовь моя! – похвалила она крестницу. – Как же хорошо, что я послала к тебе Клару. Дорогая, а откуда у тебя эти цветы?

– Их прислал лорд Флитвуд, мадам, – гордо ответила Арабелла.

Леди Бридлингтон восприняла это известие на удивление спокойно.

– Правда? Значит, любовь моя, уж он-то точно сегодня придет. Но не стоит надеяться, что придет уж очень много народу. В принципе, я думаю, что в моих просторных гостиных будет достаточно тесно, но имею в виду, что сезон только-только начинается, и поэтому не расстраивайся, если гостей будет не так много, как ты рассчитывала.

Зря она волновалась. Уже к половине десятого в гостиных было не пропихнуться, а леди Бридлингтон все еще стояла наверху лестницы, принимая опоздавших.

«Никогда еще ко мне не приходило столько гостей, и каких гостей! Прямо голова кружится!» – думала она.

Пришли даже Уэинфлиты, которых леди Бридлингтон уж совсем не ожидала увидеть. Одной из первых появилась надменная миссис Пенкридж в сопровождении своего племянника-денди и, поприветствовав Арабеллу, попросила у нее разрешения представить ей мистера Эпворта. Был и лорд Флитвуд вместе со своим закадычным другом мистером Освальдом Воквортом. Они оба так и вились вокруг Арабеллы, демонстрируя ей свою галантность и веселое настроение. Леди Сомеркот привела двоих сыновей, а Киркмишели – свою долговязую дочь. Лорд Дьюсбери не пришел, зато пришел сэр Джеффри Морекемб, а также Аккрингтоны, Чарнвуды и Сефтоны. Леди Сефтон, очаровательное создание, поговорила с Арабеллой чрезвычайно милым голосом и пообещала поручиться за нее в клубе Олмак. Вскоре леди Бридлингтон поняла, что места больше не осталось и дом вот-вот затрещит по швам. Было уже одиннадцать вечера, когда поток поднимавшихся по лестнице людей наконец схлынул. Она давно уже отпустила Арабеллу к гостям и собиралась сама к ним присоединиться, когда вдруг на лестнице появился мистер Бюмарис и стал неторопливо подниматься наверх. Пока леди Бридлингтон ждала, когда он наконец поднимется, ее тело вспотело под пышным туалетом из пурпурного атласа, а сжимающая веер рука дрожала от осознания состоявшегося этим вечером триумфа. Мистер Бюмарис, по своему обыкновению, холодно, но вежливо поприветствовал леди Бридлингтон, а та, взяв себя в руки, поблагодарила его за помощь, которую он любезно оказал ее крестнице в Лестершире.

– Всегда пожалуйста, мадам, – ответил мистер Бюмарис. – Надеюсь, оставшийся путь до Лондона мисс Тэллант преодолела без приключений?

– О да! Как мило с вашей стороны, что вы заехали ее проведать! Как жаль, что нас тогда не оказалось дома. Мисс Тэллант там, в одной из гостиных. Там же вы встретите и вашу кузину, леди Уэинфлит.

Мистер Бюмарис поклонился и последовал за леди Бридлингтон в гостиную. Минутой позже Арабелла, наслаждавшаяся вниманием лорда Флитвуда, мистера Вокворта и мистера Эпворта, увидела, как он пробирается к ней через всю залу, останавливаясь пару раз, чтобы поприветствовать своих друзей. До этого момента Арабелла считала, что лучше всех из присутствующих одет мистер Эпворт. Она действительно была поражена изысканностью его наряда и обилием колец, булавок, часов, цепочек и печаток на нем. Но когда в поле зрения Арабеллы попала стройная, мужественная фигура мистера Бюмариса, она поняла, что полосатый с плечиками сюртук и яркий жилет мистера Эпворта выглядели крайне вычурно. Ничто так не контрастировало с экстравагантным и пышным нарядом мистера Эпворта, как черные сюртук и панталоны мистера Бюмариса, его простой белый жилет, с одной-единственной цепочкой для часов и одной-единственной жемчужиной в замысловатом узле его галстука. Ни единая деталь его костюма не притягивала к себе внимание, но на фоне самого мистера Бюмариса любой из присутствовавших в гостиной мужчин выглядел либо слегка разодетым, либо слегка потрепанным.

Мистер Бюмарис подошел к Арабелле и поцеловал ее протянутую руку.

– Как поживаете, мисс Тэллант? – поинтересовался он. – Я очень рад, что мне выпала возможность вновь встретиться с вами.

– Как же нам не повезло, как нам не повезло! – жалобно сказал мистер Эпворт, лукаво посмотрев на Арабеллу. – Вы вместе с Флитвудом оказались проворнее нас! Как же вам не стыдно!

Мистер Бюмарис взглянул на него с высоты своего роста. Казалось, он раздумывал про себя, стоит ли отвечать на эту крайне остроумную реплику, и, видимо решив, что утруждаться не стоит, вновь повернулся к Арабелле.

– Ну и как вам нравится Лондон? – спросил он. – Выто Лондону точно нравитесь. Могу я предложить вам стакан лимонада?

При этих словах Арабелла нахмурилась и с вызовом посмотрела в глаза мистеру Бюмарису. У нее было предостаточно времени, чтобы выяснить, что обычно хозяева не приказывают убрать со столов вино после первого блюда, и подозревала, что мистер Бюмарис просто проверял ее. Однако он выглядел очень спокойным, и, когда они встретились вглядами, в его глазах не было ни тени усмешки. Но прежде чем она успела что-то сказать, лорд Флитвуд совершил стратегическую ошибку, пытаясь в очередной раз показать свою галантность.

– Ну конечно же! – воскликнул он. – Мадам наверняка умирает от жажды! Я сейчас принесу вам стакан лимонада!

– Вот и прекрасно, Чарльз! – дружелюбно ответил мистер Бюмарис. – Мисс Тэллант, вы позволите, если я вас ненадолго украду?

Похоже, он принял ее молчание за согласие, так как, не дожидаясь ответа, повел к пустому дивану возле стены. Для Арабеллы так и осталось загадкой, как ему удалось пробраться сквозь толпу гостей, по крайней мере, локтями он не работал, лишь дотронулся до плеча какого-то господина, кивнул какой-то даме, и вот они уже добрались до дивана. Мистер Бюмарис опустился на диван рядом с мисс Тэллант, немного повернув голову, чтобы видеть ее лицо. Одну руку он положил на спинку дивана, а второй играл со своим моноклем.

– Ну что, он оправдал ваши ожидания, мадам? – улыбнувшись, спросил он.

– Кто? Лондон? Да, вполне! – ответила Арабелла. – Я еще никогда в жизни не была так счастлива!

– Я рад за вас, – сказал мистер Бюмарис.

Арабелла вспомнила предупреждение леди Бридлингтон о том, что нельзя проявлять слишком уж большой энтузиазм: выглядеть довольной не модно. Она также вспомнила свое обещание не допустить того, чтобы у мистера Бюмариса сложилось о ней плохое впечатление.

– Конечно же, здесь такая ужасная давка, – скучным голосом добавила она, – но, с другой стороны, знакомиться с новыми людьми – это всегда такая радость.

Это замечание позабавило мистера Бюмариса.

– Нет, не надо все портить! – сказал он со смехом в голосе. – Ваш первый ответ был очень мил.

Арабелла с сомнением посмотрела на мистера Бюмариса, и на ее щечках появились те самые ямочки, перед которыми не мог устоять ни один мужчина.

– Но ведь это может нравиться только разве что провинциалам, сэр?

– Да что вы? – удивился он.

– Ну вот вам, например, наверняка совсем не нравятся приемы вроде этого.

– Вы ошибаетесь. Все зависит от компании.

– Это самый милый комплимент, который я услышала за весь вечер! – подумав, наивно ответила Арабелла.

– Значит, как я понимаю, мисс Тэллант, Флитвуд и Вокворт просто не нашли нужных слов, чтобы выразить свое восхищение вами. Странно! Я-то думал, что они выложили вам все комплименты, которые только смогли выдумать.

– Так оно и есть, но они несли такую чепуху! – засмеялась Арабелла. – Я не поверила ни единому слову!

– Надеюсь, вы верите каждому моему слову, так как я действительно говорю искренне.

Беззаботный тон мистера Бюмариса, казалось, ставил под сомнение его слова. Арабелла находила мистера Бюмариса очень загадочным и в очередной раз с любопытством посмотрела на своего собеседника и решила, что отвечать нужно тем же тоном.

– Мистер Бюмарис, вы что же, – храбро спросила она, – пытаетесь ввести на меня моду?

Он удивленно осмотрел комнату.

– По-моему, вы вовсе не нуждаетесь в моей помощи, мадам.

Мистер Бюмарис увидел, как лорд Флитвуд со стаканом в руке пробирается сквозь толпу, и подождал, пока тот подойдет к дивану.

– Большое спасибо, Чарльз, – поблагодарил он лорда и, взяв из его рук стакан, вручил его Арабелле.

– Утром вы получите от меня вызов, – пригрозил глубоко обиженный лорд Флитвуд. – Меня в жизни еще никто не грабил так бесцеремонно! Мисс Тэллант, умоляю, скажите ему, пусть убирается по своим делам. Его наглость уже перешла все границы!

– Друг мой, вам нужно научиться контролировать свои порывы, – добродушно посоветовал мистер Бюмарис. – Если бы вы думали о том, что говорите, и были чуть похитрее, то за лимонадом пошел бы я, а вы наслаждались бы возможностью посидеть рядом с мисс Тэллант на этом вот диванчике!

– Но я очень признательна лорду Флитвуду, он ведет себя как настоящий рыцарь, в отличие от вас! – возмутилась Арабелла.

– Мисс Тэллант, благодарю вас!

– Ну что ж, вас щедро отблагодарили, и теперь вам ничего больше не осталось, кроме как убраться, лорд Флитвуд, – заключил мистер Бюмарис.

– Ни за что на свете! – отрезал его светлость.

– Как же часто я жалею, что у вас отсутствует чувство такта, друг мой, – вздохнул мистер Бюмарис.

Возбуждение этой добродушной словесной перебранкой передалось и Арабелле, и она бросила на Флитвуда благодарный взгляд.

– Я вдвойне признательна лорду Флитвуду! – понюхав букет, сказала она.

– Нет-нет, это я признателен вам за то, что вы приняли мой скромный дар!

Мистер Бюмарис взглянул на букет, вяло улыбнулся, но ничего не ответил. Арабелла увидела мистера Эпворта, околачивавшегося поблизости в надежде, что мисс Тэллант обратит на него внимание.

– Мистер Бюмарис, кто этот странно одетый мужчина?

Мистер Бюмарис огляделся.

– Здесь так много странно одетых мужчин, мисс Тэллант, – растерялся он, – что я не пойму, о ком вы. Вы имеете в виду бедного Флитвуда?

– Конечно же нет! – негодующе воскликнула Арабелла.

– Ну, я уверен, что сложно найти более странную вещь, чем этот его жилет. И это очень печально, так как я уже давно пытаюсь исправить вкус его светлости. Ах, я, кажется, понял, кого вы имеете в виду! Это Горас Эпворт, мисс Тэллант. Он тщательно старается походить на тех самых людей, которых вы, как мне кажется, презираете.

– Он что… денди? – густо покраснев, спросила Арабелла.

– Ему бы очень понравилось, если бы вы считали его денди.

– Что ж, если уж ему так нравится… – откровенно сказала Арабелла. – Но вот вы уж точно никем таким не являетесь, и я хочу попросить прощения за то, что наговорила вам в тот вечер!

– Не извиняйтесь перед ним, мадемуазель! – оживился лорд Флитвуд. – Давно пора спустить его с небес, а ваши замечания, уверяю вас, попали точно в цель! Знаете, он же ведь считается выдающимся коринфянином.

– Прошу вас, объясните, что это значит? – спросила Арабелла.

– Коринфянин, мадемуазель, это не только тюльпан моды, но еще и любитель спорта, мастерски владеющий шпагой и пистолетом, великолепный охотник, непревзойденный…

– Если вы станете нам докучать, Чарльз, – прервал мистер Бюмарис этот притворно-торжественный монолог, – то я буду вынужден объяснить мисс Тэллант, что именно имеют в виду люди, когда называют вас ужасным болтуном.

– И что же они имеют в виду? – озорно спросила Арабелла.

– Сущие пустяки, мадемуазель, не достойные вашего внимания! – ответил мистер Бюмарис и поднялся. – Я смотрю, здесь присутствует моя кузина, поэтому прошу меня простить, но я должен выразить ей свое почтение.

Мистер Бюмарис улыбнулся, кивнул и отправился к леди Уэинфлит. Поговорил с ней пару минут, выпил бокал вина с мистером Воквортом, поздравил леди Бридлингтон с тем, что прием прошел на славу, и удалился. Ему удалось успешно выполнить то, что он собирался сделать, а именно – надежно поставить мисс Тэллант на самый верх лестницы моды. Ровно через сутки весь город будет говорить о том, что несравненный мистер Бюмарис флиртовал с богатой мисс Тэллант.

– Ты заметила, что мистер Бюмарис ухаживал за этой дьявольски красивой девчонкой? – спросил свою жену лорд Уэинфлит по пути домой.

– Конечно, заметила! – ответила леди Уэинфлит.

– По-моему, она ему очень понравилась, ты не находишь? Хотя она вроде совсем не в его вкусе. Интересно, что у него на уме?

– Роберт, – чуть ли не фыркнула леди Уэинфлит, – если бы ты знал его так же хорошо, как я, то с первого взгляда понял бы, что он просто развлекается. Я-то знаю, как он выглядит в таком настроении. Нужно предупредить девочку, чтобы она держалась от него подальше. Поступать так очень неблагородно с его стороны, она же ведь еще совсем дитя!

– В клубе говорят, что она богата, как индийский набоб!

– Я тоже об этом слышала, но что это меняет? Роберт и сам сказочно богат, и если он вдруг все-таки решит жениться, в чем я начинаю сомневаться, то это уж точно не из-за денег!

– Да, уж точно не из-за денег, – согласился его светлость. – А чего, собственно, мы пошли на этот прием? Там было ужасно скучно.

– И не говори! Просто кошмар какой-то! Но Роберт попросил меня прийти. И мне очень хотелось посмотреть на эту девушку. Он сказал, что собирается сделать ее самой желанной невестой в Лондоне!

– Ерунда какая-то, – нахмурился его светлость. – С чего вдруг?

– Вот и я задала ему этот вопрос! Он ответил, что это должно быть очень забавно. Иногда, Уэинфлит, мне очень хочется надрать Роберту уши!