Благодаря посланию мистера Бюмариса, авторитет которого заставил колесного мастера отложить три заказа на починку карет, сделанные ранее, Арабелле и мисс Блекберн пришлось провести в Грантгеме лишь один день. Они остановились на постоялом дворе «Айнджел энд Ройял» неподалеку от дома мистера Бюмариса. На следующий день мистер Бюмарис и лорд Флитвуд выехали на охоту, и Арабелла могла видеть из окна своей комнаты, как мистер Бюмарис выглядел верхом на лошади. Она могла видеть, и как выглядел верхом лорд Флитвуд, но, как ни странно, его светлость ее совсем не интересовал. А мистер Бюмарис смотрелся просто великолепно на своем породистом длинноногом скакуне. Арабелла решила, что мистер Бюмарис держался в седле не хуже, чем те, кого ей приходилось видеть в седле раньше, а отвороты его охотничьих сапог были гораздо белее, чем мог себе представить провинциальный житель.

Охотники ускакали, и двум задержавшимся путешественницам не оставалось ничего другого, кроме как бродить по городу, есть и зевать над той парой книг, что удалось разыскать в гостинице. Но уже на следующее утро к постоялому двору доставили дядюшкин экипаж, отремонтированный и с новым дышлом. Лошади хорошо отдохнули, и дамы смогли начать заключительный этап своего долгого путешествия.

Наконец забрызганная грязью карета выехала на Парк-стрит к дому леди Бридлингтон. С дороги смертельно устали все, даже бывалая мисс Блекберн. Она давным-давно привыкла к городской жизни, и ее совершенно не интересовала картина, представшая перед глазами Арабеллы, как только они въехали в Ислингтон, и заставившая ее позабыть о скуке и волнениях. Для юной леди, которая в жизни не видела города больше Йорка, все вокруг было захватывающим и удивительным. Движение на улицах вызывало головокружение, а шум почтовых колокольчиков, грохот колес по булыжным мостовым и пронзительные крики уличных торговцев углем, побелкой, половиками и крысоловками буквально оглушили девушку. Все вокруг кружилось и вертелось перед ее широко открытыми глазами. Арабелла не могла понять, как можно выжить в таком городе, сохранив рассудок. Но по мере того, как кучер, остановившись пару раз, чтобы узнать дорогу у гнусавых и не особенно вежливых кокни[10], повел карету в куда более респектабельную часть города, шум начал стихать, и у Арабеллы появилась надежда, что она сможет в Лондоне хотя бы заснуть.

Дом леди Бридлингтон казался непомерно высоким для любого, кто привык жить в ветхом двухэтажном загородном домике. Дворецкий, впустивший дам в просторный холл с внушительной лестницей в дальнем конце, выглядел настолько величаво, что Арабелла чуть не извинилась перед ним за то, что доставляет ему столько хлопот, вынуждая доложить о них ее крестной. Но Арабелла почувствовала облегчение, когда увидела, что дворецкому помогает всего лишь один лакей, и смогла относительно спокойно проследовать за ним в гостиную на втором этаже.

В гостиной ее очень испугало приветствие крестной. Пухлое розовое лицо леди Бридлингтон расплылось в улыбке, и она прижала Арабеллу к пышному бюсту, расцеловала и воскликнула, в точности как тетушка Эмма, что Арабелла очень похожа на свою мать. Крестная была настолько искренне рада приезду крестницы, что все напряжение девушки пропало. Добродушие леди Бридлингтон распространилось и на мисс Блекберн, к которой она обращалась очень тепло и вежливо.

Мама знала леди Бридлингтон милой молодой девушкой, не особенно умной, но зато с солидным наследством и настолько жизнерадостной и веселой, что никто из ее друзей особо не удивился, когда она удачно вышла замуж. Время прибавило ей больше веса, нежели ума, и вскоре молодой муж обнаружил, что под внешней вселенской мудростью не скрывается ничего, кроме потрясающей глупости. Ее милость прочитала все литературные произведения, что были в моде, понимая при этом лишь одно слово из десяти, а потом судачила о произведении в целом. Она испытывала безумную любовь к самым известным оперным певцам, но в глубине души предпочитала балет. Леди Бридлингтон на каждом углу кричала, что на английской сцене не было еще ничего лучше «Гамлета» в постановке Кина, но сама гораздо больше удовольствия получала от водевиля, который следовал за этим душещипательным представлением. Она не могла даже промычать мелодию правильно, однако ходила на все концерты классической музыки. Точно так же она каждый год посещала Королевскую академию искусств, где без труда определяла руку мастера на полотнах наиболее известных художников, хотя сама хорошей картину считала ту, на которой наиболее достоверно было изображено знакомое ей место или знакомый человек. Несколько шокированной Арабелле казалось, что жизнь леди Бридлингтон состоит из одних лишь удовольствий и единственное, что ее заботит – так это собственный комфорт. Но несправедливо назвать леди Бридлингтон эгоисткой. У нее был добрый характер, она любила, когда все люди вокруг нее были так же счастливы, как она сама, так как это доставляло им радость, а леди Бридлингтон не любила кислых мин. Она хорошо платила своим слугам и всегда щедро благодарила их за те необычные услуги, что они ей оказывали: слугам регулярно ждать до трех-четырех часов утра, чтобы уложить хозяйку спать после какого-нибудь приема, а однажды пришлось целый час гулять под дождем с ее лошадьми по Бонд-стрит, пока леди Бридлингтон делала покупки. Она была щедра и добра к своим друзьям, конечно же, если они не требовали от нее чего-нибудь неприятного или совсем уж из ряда вон.

В появлении Арабеллы леди Бридлингтон не видела ничего, кроме удовольствия, и хотя она и понимала, что поступает очень благородно, выводя в свет молодую девушку, никогда не высказывала этой мысли вслух, разве что пару раз в день наедине с собой в туалетной комнате. И то она делала это совсем не со зла, а лишь потому, что подобные речи доставляли ей приятное ощущение от осознания собственного великодушия. Леди Бридлингтон очень любила ходить на приемы, зрелища и по магазинам, любила развлекать огромное количество гостей в собственном доме, и ей всегда было весело даже на самых скучных приемах. Конечно же, следуя моде, она жаловалась на ужасную толкучку или откровенную скуку на некоторых приемах, но те, кто видел, как она приветствует каждого из огромного количества знакомых, обменивается последними новостями, тщательно изучает самые последние веяния моды или принимает активное участие в игре в роббер или вист, ничуть не сомневались, что леди Бридлингтон получает от этих самых приемов огромное удовольствие.

Таким образом, она ничуть не возражала против того, чтобы сопровождать юную леди во время ее первого появления на балах, раутах, приемах, военных парадах, катаниях на воздушных шарах и на всех других светских развлечениях. Весь первый вечер Арабеллы в доме на Парк-стрит леди Бридлингтон рассказывала ей о тех развлечениях, что она для нее запланировала. На следующий день, едва дождавшись, как уедет мисс Блекберн, леди Бридлингтон приказала подать карету и повезла Арабеллу по самым модным магазинам Лондона.

Да, эти магазины оставляли лавки Хэрроугейта далеко позади. Арабелле стоило больших усилий сохранить самообладание при виде восхитительных товаров на витринах. Ей немного помогала ее северная практичность, заставляя отскакивать от безделушек, цена которых раз в пять превышала их реальную стоимость. А вот у крестной всегда было достаточно денег, чтобы приобретать все, что заблагорассудится, и она никак не могла понять, почему Арабелла не хочет купить себе шляпку из зелено-бронзового бархата, обильно украшенную перьями и кружевами. Цена этой шляпки с лихвой покрыла бы все расходы на шляпки, сделанные умелыми руками мамы и Софии. Леди Бридлингтон согласилась, что шляпка дорогая, однако считала, что покупку вещи, которая тебе действительно к лицу, нельзя назвать расточительством. Но Арабелла решительно отложила шляпку, сказав, что у нее их и так достаточно, и откровенно заявив, что должна беречь деньги, так как мама и папа не могут себе позволить прислать ей еще. Леди Бридлингтон очень опечалилась, когда узнала, что такая красивая девушка не может себе позволить предстать во всей красе. Она считала это настолько грустным, что тут же купила сумочку и букет искусственных цветов и вручила их Арабелле. Она постояла в раздумье над симпатичной шалью из норвиджского шелка, но за нее просили двадцать гиней, и она вспомнила, что у нее самой есть шаль намного лучше этой, за которую она отдала пятьдесят, и ее вполне можно давать поносить Арабелле. Кроме того, позже предстояли довольно большие затраты на придворное платье для Арабеллы, и хотя многое из гардероба самой леди Бридлингтон можно переделать под нужды Арабеллы, расходы все равно будут значительными. Дальнейший осмотр шали убедил леди Бридлингтон, что качество товара очень низкое, и она никогда не подарит столь низкопробную вещь своей юной подопечной. Дамы покинули магазин, так и не купив шаль, и Арабелла вздохнула с облегчением. Конечно же, она не отказалась бы иметь эту шаль, но ей было бы неуютно от мысли, что леди Бридлингтон тратит на нее такие деньги.

Откровенный рассказ Арабеллы о своем плачевном материальном положении заставил леди Бридлингтон призадуматься. Впрочем, заговорила она не сразу. Дождавшись, когда они сядут в маленькой гостиной пить чай перед камином, леди Бридлингтон наконец смогла озвучить мысли, которые крутились у нее в голове.

– Знаешь, моя дорогая, – сказала она, – я тут думала, как нам лучше начать, и решила, что как только ты чуть пообвыкнешь в Лондоне – а это произойдет очень быстро, я уверена, ты ведь такая умненькая девочка! – я тут же выведу тебя в свет, но без особой помпезности. Сезон еще не начался, и пока еще далеко не все общество переехало в Лондон. Но для нас это в самый раз, так как ты еще пока не привыкла к здешней жизни. Поэтому какой-нибудь скромный прием, без танцев, только музыка и карты, – как раз то, что нужно для твоего первого появления в обществе. Я приглашу несколько своих друзей, только тех, которые могут оказаться для тебя полезными в будущем. Познакомишься с другими молодыми дамами и, конечно же, молодыми людьми. Это поможет тебе чувствовать себя гораздо спокойнее, когда мы отправимся в Олмак или на какой-нибудь бал. Нет ничего более неприятного, чем оказаться на приеме, где ты никого не знаешь и тебя никто не знает!

Арабелла согласилась с тетей и поддержала великолепный план.

– О да, как вам будет угодно, мадам! Мне очень нравится ваше предложение, так как я еще пока не знаю, как вести себя в обществе. Но я постараюсь как можно скорее научиться.

– Научишься! – просияла ее светлость. – Ты очень умная девочка, Арабелла, и я очень хочу помочь тебе хорошо устроиться, как и обещала твоей маме.

Арабелла залилась краской.

– Надеюсь, ты не имеешь ничего против того, что я говорю прямо, – добавила леди Бридлингтон. – Ты же прекрасно понимаешь, как для тебя важно хорошо устроиться. Восемь детей! Даже представить себе не могу, где твоя бедная мама собирается взять хороших мужей для твоих сестер. А мальчики – это всегда такой удар по кошельку! Я, например, даже подумать боюсь, во сколько обошелся мой дорогой Фредерик его отцу. То одно, то другое!

Арабелла подумала о всевозможных нуждах ее братьев и сестер, и на ее лице появилось выражение озабоченности.

– Да, это действительно так, мадам, – серьезно ответила она. – Вы все правильно говорите, и я постараюсь не разочаровать маму.

Леди Бридлингтон подалась вперед и, положив свою пухленькую ладошку на руку Арабеллы, нежно сжала ее.

– Я была уверена, что ты осознаешь свою ответственность, – сказала леди Бридлингтон. – И поэтому сейчас скажу тебе то, что крутится у меня в голове.

Леди Бридлингтон вновь села ровно и начала беспокойно теребить уголок своей шали.

– Понимаешь, любовь моя, – заговорила леди Бридлингтон, не поднимая на Арабеллу глаз, – все зависит от первого впечатления – ну или почти все! В обществе, где каждый старается найти для своей дочери подходящего мужа и мужчина может выбирать себе жену из огромного числа юных дам, очень важно, чтобы ты вела себя подобающим образом. Именно поэтому я хочу, чтобы первый твой прием прошел тихо, и не планирую выводить тебя в свет до тех пор, пока ты не почувствуешь себя в Лондоне как рыба в воде. Ты должна знать, дорогая, что открыв рот по Лондону ходят только деревенские девчонки. Уж не знаю, почему, но джентльменам совсем не нравятся деревенские простушки!

Услышав это, Арабелла очень удивилась, так как читала, что все как раз совсем наоборот. Она осмелилась сказать об этом леди Бридлингтон, но та лишь покачала головой.

– Нет, любовь моя, это не так! Такое легко проходит в романах, я и сама очень люблю читать романы, но все это не имеет ничего общего с реальной жизнью, уж поверь мне. Но я хотела сказать тебе совсем не об этом.

Леди Бридлингтон вновь начала теребить шаль.

– На твоем месте, моя дорогая, – продолжила она голосом оратора, – я бы не стала особо распространяться о Хейтраме и доме священника. Не забывай, что нет ничего утомительней, чем слушать рассказы о людях, которых ты никогда не видел. И совсем не обязательно всем рассказывать о положении твоего бедного отца, а еще лучше вообще никому об этом не говори! Я вот никому не дала даже повода предположить, что твой папа совсем не богат. Уверяю тебя, Арабелла, если хоть кто-нибудь узнает, что в наследство ты получишь очень немного, то твои шансы резко упадут.

Арабелла хотела было возразить, причем гораздо резче, чем позволяют правила приличия, но тут вспомнила о том, как повела себя в доме мистера Бюмариса, и осеклась. Опустив голову, она молча сидела и никак не могла решить, стоит ли рассказать об этом позорном событии леди Бридлингтон, или же она вела себя настолько плохо, что даже упоминать об этом не стоит.

Леди Бридлингтон неправильно истолковала причину очевидного замешательства крестницы.

– Если тебе повезет, – попыталась она развеселить Арабеллу, – и ты вызовешь чувства у какого-нибудь джентльмена, то ты, конечно же, расскажешь ему о твоем положении, или я расскажу ему об этом, и, поверь мне, это ничего не изменит. Не думай, что я пытаюсь сделать из тебя обманщицу, вовсе нет! Просто я считаю совсем необязательным рассказывать о твоем положении каждому встречному.

– Хорошо, мадам, – упавшим голосом проговорила Арабелла.

– Я знала, что ты все правильно поймешь. Думаю, больше не стоит затрагивать эту тему, ты и так все поняла. Теперь нам нужно решить, кого мне пригласить на прием. Любовь моя, посмотри, не лежит ли вон на том столике мой блокнот. И, будь добра, захвати карандаш.

Арабелла принесла блокнот и карандаш, и леди Бридлингтон с радостью начала планировать будущий прием. Так как имена, которые она произносила, были совсем не известны Арабелле, дискуссия очень быстро превратилась в спокойный монолог ее светлости. Леди Бридлингтон перебрала почти всех своих знакомых, шепча себе под нос, что Фарнвортов приглашать бесполезно, так как детей у них нет, еще одна леди давала очень скучные приемы и вряд ли пригласит Арабеллу с ответным визитом, даже если решит устроить бал для этой ее долговязой дочки. А вот Аккрингтонам, как и Бакстонам, приглашение нужно послать обязательно – две замечательных семьи, и обязательно будут давать в этом сезоне много приемов.

– Еще я хочу пригласить лорда Дьюсбери и сэра Джеффри Морекемба, моя дорогая. Весьма вероятно, что один из них может стать… А вот еще мистер Поклингтон уже два года ищет себе жену, но он, пожалуй, немного староват. Но все равно, мы пригласим и его, хуже от этого не станет! Дальше, я должна обязательно настоять, чтобы приехала леди Сефтон, так как, да будет тебе известно, она одна из патронесс Олмака. Думаю, еще приедет Эмили Каупер… и Чарнвуды… и мистер Катвик… И Гартхорпы, если, конечно, они в городе…

Леди Бридлингтон продолжала бормотать в том же духе, а Арабелла изо всех сил старалась выглядеть так, будто ей в самом деле интересно. Но она могла лишь соглашаться с крестной, когда та спрашивала ее мнение, и очень скоро девушка стала думать о чем-то своем, пока ее внимание не привлекло знакомое имя.

– И нужно послать приглашение мистеру Бюмарису. Будет очень здорово, любовь моя, если он согласится присутствовать на твоем… дебюте! Да, именно так мы это и назовем. Если он приедет и поговорит с тобой пару минут, то считай, что ты состоялась в обществе, моя дорогая! Ведь все во всем следуют за ним! А так как сейчас пока еще дают не так много приемов, вполне возможно, что он приедет. Я знаю его уже много лет и хорошо знала его мать, леди Мэри Калдикот. Прекрасное создание! Дочь герцога Уиганского. Хотя мистер Бюмарис и никогда не был у меня дома, он однажды провел на приеме целых полчаса! Представляешь! Но не забывай, что нельзя особо рассчитывать на его приезд, но и отчаиваться тоже не стоит.

Леди Бридлингтон остановилась, чтобы перевести дыхание. Арабелла, как ни старалась сдержаться, все же покраснела.

– Я… я… я немного знакома с мистером Бюмарисом, мадам, – только и смогла сказать она.

Эти слова настолько ошеломили леди Бридлингтон, что она даже выронила карандаш от удивления.

– Знакома с мистером Бюмарисом? – повторила она. – Любовь моя, да что ты такое говоришь! Где же ты могла с ним встретиться?

– Я… я совсем забыла сказать вам, мадам, – запинаясь, грустно сообщила Арабелла, – что когда сломалось дышло – об этом я вам рассказывала! – мисс Блекберн и я нашли убежище в его охотничьем домике, и… и у него в гостях был лорд Флитвуд. Мы вместе ужинали.

Леди Бридлингтон открыла рот от удивления.

– Боже правый, Арабелла! И ты мне об этом не рассказала! В доме мистера Бюмариса! Он пригласил тебя на ужин, а ты даже словом мне об этом не обмолвилась!

Арабелла так и не смогла объяснить, почему она так стеснялась рассказать об этом эпизоде. Все еще запинаясь, она пролепетала, что это совсем вылетело у нее из головы под впечатлением от приезда в Лондон.

– Вылетело из головы?! – воскликнула леди Бридлингтон. – Ты ужинала с мистером Бюмарисом и была в его охотничьем домике, и после этого ты мне будешь рассказывать о впечатлениях от Лондона? Боже правый, девочка моя… Но, с другой стороны, ты деревенская мышка, любовь моя, и, видимо, даже и не поняла, что для тебя может значить эта встреча! И как? Он остался довольным? Ты ему понравилась?

Это было уже слишком даже для юной леди, изо всех сил старавшейся вести себя наилучшим образом.

– Боюсь, что я ему ужасно не понравилась, мадам, так как я посчитала его слишком уж гордым и неприветливым, и надеюсь, вы не станете приглашать его на прием в мою честь.

– Как же я могу не пригласить его! Ведь если он придет, значит, все прошло успешно! Ты говоришь так, будто сошла с ума, Арабелла! И умоляю тебя, моя дорогая, никогда не говори подобного о мистере Бюмарисе на публике. Признаю, что он несколько суров, но разве это что-то меняет? В обществе нет более весомого человека, и дело не только в состоянии, хотя состояние у него огромное. Он связан с половиной домов в Англии! Бюмарисы – один из самых старых родов. По линии матери он приходится внуком герцогине Уиганской, ну, я имею в виду, вдовствующей герцогине, что делает его кузеном теперешнего герцога, не беря в расчет Уэинфлитов и… А, да ты все равно не поймешь! – В отчаянии леди Бридлингтон замолчала.

– Зато мне понравился лорд Флитвуд. Он очень мил и настоящий джентльмен, – примирительно сказала Арабелла.

– Флитвуд! Вот что я тебе скажу, Арабелла: тебе не стоит и пытаться его окрутить, так как всем известно, что ему нужно жениться на богатой!

– Надеюсь, мадам, вы не имеете в виду, что я должна окрутить мистера Бюмариса! – взорвалась Арабелла. – Ни за какие коврижки!

– Любовь моя, тебе ничего не светит! – откровенно заявила леди Бридлингтон. – Роберт Бюмарис может выбрать себе любую красавицу в Англии, скажу я тебе. Более того, он самый законченный повеса в Лондоне! Но я очень прошу тебя не настраивать его против себя какой-нибудь грубостью. Про себя можешь считать его кем угодно, но, пожалуйста, поверь мне, Арабелла, он может разрушить твою карьеру! Да и мою, заодно, если уж на это пошло!

Арабелла потерла лоб, обдумывая следующую фразу.

– А облегчить мою жизнь он может? – спросила она.

– Конечно, может! Если захочет. Он абсолютно непредсказуем. Возможно, ему доставит удовольствие сделать тебя объектом насмешек всего города… Или ему взбредет в голову сказать, что ты не совсем в его вкусе… И как только он это скажет, моя дорогая, ни один мужчина даже не посмотрит на тебя. Конечно, если он не влюбился в тебя раньше, но на это, к сожалению, нам рассчитывать не приходится.

– Моя дорогая мадам, – нежно сказала Арабелла, – надеюсь, что я не покажу себя невоспитанной и не буду никому грубить, даже мистеру Бюмарису!

– Да, моя дорогая, я тоже на это надеюсь, – с сомнением произнесла ее светлость.

– Обещаю, что если вдруг мистер Бюмарис придет на ваш прием, то я никоим образом ему не нагрублю, – пообещала Арабелла.

– Я очень рада услышать это, моя дорогая, но ставлю десять к одному – он не придет! – пессимистично заметила леди Бридлингтон.

– Во время расставания он сказал мне, что надеется, ему удастся навестить меня в Лондоне, причем очень скоро, – равнодушно произнесла Арабелла.

Леди Бридлингтон обдумала это обещание и покачала головой.

– Пожалуй, нам не следует особо на это надеяться, – вздохнула она. – Скорей всего, он сказал это всего лишь из вежливости.

– Да, скорей всего, – согласилась Арабелла. – Но если вы знакомы с лордом Флитвудом, пожалуйста, пошлите ему приглашение. Он был ко мне добр и очень мне понравился.

– Конечно же, я знакома с ним! – обиженно заявила леди Бридлингтон. – Но, умоляю, Арабелла, не впускай его в свое сердце! Он сладко говорит, но я слышала, что Флитвуды сейчас на мели, поэтому, сколько бы он с тобой ни флиртовал, никогда не сделает тебе предложение.

– А что, каждый мужчина, которого я встречу, должен делать мне предложение? – удивилась Арабелла. Ей стоило большого труда не повышать голоса.

– Нет, любовь моя, и даже и не надейся на это! – откровенно сказала ее светлость. – Более того, я даже хотела тебя предупредить, чтобы ты особо-то ни на что не рассчитывала. Конечно же, я сделаю для тебя все, что смогу, но нельзя забывать, что подходящие мужья на деревьях не растут! Особенно – я надеюсь, ты не обидишься на меня за эти слова! – для тех, кого никто не рекомендовал.

Несмотря на убеждение ее светлости, Арабелла не любила показывать свои чувства, поэтому она закусила губу и сидела молча. К счастью, память у леди Бридлингтон не была особо цепкой, и как только она вспомнила, что забыла пригласить одну очень важную даму и стала объяснять, почему леди Терриндтон обязательно нужно включить в список гостей, она тут же позабыла о невысоких шансах Арабеллы найти себе подходящего мужа. О мистере Бюмарисе больше не было сказано ни слова, и леди Бридлингтон по какой-то одной ей известной причине переключилась на другую тему и стала рассказывать Арабелле, какие развлечения ждут ее в будущем. Несмотря на то что сезон еще не начался, развлечений было так много, что у Арабеллы от их количества голова пошла кругом. Она никак не могла понять, где среди всего этого веселья леди Бридлингтон собиралась найти время, чтобы сопровождать Арабеллу в церковь по воскресеньям. Но Арабелла напрасно усомнилась в леди Бридлингтон. Ее светлость считала, что будет очень странно, если ее не будут видеть на ее скамье в церкви каждое воскресенье. С другой стороны, как это она часто делала, она могла предпочесть посетить службу в королевской часовне и послушать великолепную проповедь. Помимо этого, она наверняка увидит там всех своих наиболее влиятельных друзей и, возможно, даже некоторых членов королевской семьи. В первое воскресенье Арабеллы в Лондоне удача была на ее стороне, и позже она послала своим братьям и сестрам в Йоркшир интереснейшее письмо с подробным рассказом, ничуть не уступавшим по красоте великолепному описанию Гайд-парка, собора Святого Павла, а также шумных и оживленных улиц столицы.

«Мы были на утренней воскресной службе в королевской часовне Сент-Джеймского собора, – писала Арабелла на очень тонкой бумаге мелким, но четким почерком, заходя одной строкой на другую. – Мы слушали прекрасную проповедь по Второму посланию апостола Павла коринфянам. Пожалуйста, передайте папе, что кто собрал много, не имел лишнего, и кто мало, не имел недостатка. Общество все еще не переехало в Лондон (не зря же Арабелла слушала речи своей крестной!), но на службе присутствовало много известных людей, включая герцога Кларенского, который подошел к нам после проповеди и вел себя так, будто мы ему ровня!»

Арабелла прервалась, пожевала кончик пера, размышляя о герцоге Кларенском. Папе все равно, как выглядит его королевское высочество, а вот мама, София и Маргарет очень захотят получить его подробное описание и узнать, что конкретно он сказал. Арабелла вновь склонилась над письмом.

«Не могу сказать, что кто-то может назвать его красавцем, – осторожно выразилась она, – но у него благородные черты лица. У него очень необычной формы голова, и он склонен к полноте. Герцог очень напоминает мне нашего дядю, и говорит он в той же манере, что и сэр Джон. У него громкий голос, и он часто смеется. Я удостоилась чести выслушать от него комплимент: он похвалил мою чрезвычайно очаровательную шляпку. Надеюсь, мама будет довольна, потому что это как раз та шляпка, что она украсила для меня розовыми перьями».

Больше о герцоге Кларенском писать было особо нечего, кроме того, что в церкви он говорил очень громко, но такую подробность в доме священника вряд ли восприняли бы благосклонно. Арабелла перечитала написанное и, решив, что мама и сестры могут остаться недовольны, дописала еще одну строчку:

«Леди Бридлингтон говорит, что он вовсе не такой толстый, как принц регент или герцог Йоркский».

На этой оптимистичной ноте она закончила абзац и начала следующий.

«Я уже понемногу привыкаю к Лондону и учусь ориентироваться в городе, но, конечно же, пока я еще не передвигаюсь по городу одна. Леди Бридлингтон посылает вместе со мной лакея, как и говорил Бертрам. Но я вижу на улицах много молодых дам, которые ходят без сопровождения, хотя, возможно, это дурной тон. Соблюдать тон очень важно, и я постоянно боюсь сделать что-нибудь не так. Например, не стоит гулять по Сент-Джеймс-стрит, так как там расположено большинство мужских клубов. Я, конечно же, совсем не хочу, чтобы обо мне подумали что-нибудь эдакое. Леди Бридлингтон дает прием, чтобы представить меня своим друзьям. Я дрожу от предвкушения, так как все ее друзья такие величественные и модные, хотя и относятся ко мне намного добрее, чем я могла предположить. Софи будет небезынтересно узнать, что лорд Флитвуд, которого я повстречала по дороге и о котором писала вам из Грантгема, приходил к нам с утра в гости, чтобы проведать меня. Это так мило и любезно с его стороны! Заезжал и мистер Бюмарис, но мы в этот момент катались в парке. Он оставил визитку. Леди Бридлингтон была в восторге, и ее восторг передался всем окружающим, но я считаю это глупым. Но, как оказалось, так живет свет, и это заставляет меня вспоминать все то, что говорил папа на тему легкомыслия и пустоты светской жизни».

Арабелла посчитала, что ей вполне удалось избавиться от необходимости писать о мистере Бюмарисе, и, смочив перо, продолжила:

«Леди Бридлингтон – сама доброта, и я думаю, что лорд Бридлингтон тоже очень респектабельный молодой человек и вовсе не гоняется за удовольствиями, как опасался папа. Его зовут Фредерик. Он сейчас путешествует по Германии и уже посетил многие поля сражений. Он присылает своей матери очень интересные письма, и я думаю, они очень понравились бы папе, так как, похоже, Фредерик испытывает те чувства, которые должен испытывать, и морализирует на тему всего, что видит, очень возвышенно, хотя и слишком уж длинно».

Арабелла заметила, что на листе осталось совсем мало места.

«Я написала бы больше, если бы решилась потратиться на бумагу, – втиснула она последний абзац, – но не хочу лишних расходов для отца. Лист бумаги стоит около шести пенсов! С любовью ко всем вам, мои братья и сестры, с уважением к моему любимому отцу, всегда ваша любящая дочь Арабелла».

Столько многообещающих известий для мамы и сестер! Есть о чем подумать и что пообсуждать. А о скольком она не написала! Очень сложно удержаться и не похвастаться тем, что тебе делает комплименты герцог королевских кровей или что великосветский пэр и модник заезжает просто проведать. А ведь заезжал еще и мистер Бюмарис, как бы Арабелла к нему не относилась. Но она была слишком смущена, и даже маме не могла рассказать, насколько все в Лондоне были любезны и добры к простой девушке из Йоркшира.

Но все было именно так. Когда они делали покупки на Бонд-стрит, ездили на вечера в Гайд-парке или ходили в королевскую часовню, леди Бридлингтон, разумеется, всюду встречала друзей и всегда представляла им Арабеллу. Неприступные на вид вдовы, от которых вряд ли стоило ожидать особой обходительности, обращались с Арабеллой на удивление вежливо, любезно осведомлялись о ее делах и настаивали на том, чтобы леди Бридлингтон как-нибудь привела Арабеллу к ним в гости. Некоторые из них представляли Арабелле своих дочерей и предлагали как-нибудь солнечным утром погулять в Грин-парке. Таким образом, у Арабеллы практически мгновенно появились знакомые в Лондоне. Мужчины также не отставали от дам: какой-нибудь прогуливающийся по парку джентльмен вполне мог подойти к ландо леди Бридлингтон и поговорить с ней и ее очаровательной протеже. А однажды утром один очень модно одетый молодой человек нанес им визит под предлогом, который даже не склонной к размышлениям леди Бридлингтон показался на удивление пустяковым.

Все это немного удивило ее светлость, но после некоторого раздумья ей стала ясна причина любезности как дам, так и джентльменов. Они старались ей угодить. Дальнейшее размышление привело ее к естественному выводу, что она заслуживает изрядной доли похвалы за столь хорошую рекламу приезда Арабеллы в Лондон. А с джентльменами все еще проще. Леди Бридлингтон с первого взгляда на свою крестницу поняла, что ее изящная фигура и очаровательное лицо не могут не вызывать восхищения. Более того, у Арабеллы была просто-таки обворожительная улыбка: когда девушка улыбалась, на ее щечках появлялись милые ямочки, а выражение лица становилось озорным и вызывающим.

«Эта улыбка заставляет мужчин вести себя безрассудно, даже если потом придется жалеть об этом, – завистливо думала леди Бридлингтон. – Устоять могут разве что только самые черствые».

Но ни один из этих выводов не объяснял череды утренних визитов надменных светских дам, чье внимание к леди Бридлингтон до этого ограничивалось лишь приглашениями на большие приемы и кивками из карет. Особенно удивительно вела себя леди Сомеркот. Она приехала на Парк-стрит как раз тогда, когда Арабелла вышла прогуляться с тремя очаровательными дочерьми сэра Джеймса и леди Хорнси, и просидела с леди Бридлингтон целый час. Она выразила свое чрезвычайное восхищение Арабеллой, которую накануне видела в театре вместе с крестной.

– Милая девушка! – благосклонно заметила леди Сомеркот. – Очень хорошо воспитана и без претензий в одежде и украшениях!

Леди Бридлингтон согласилась с этим, и так как соображала она туго, удивилась, почему это Арабелла вдруг должна одеваться с претензией, когда леди Сомеркот уже высказывала свое следующее наблюдение.

– Я так понимаю, девушка из хорошей семьи? – с напускным безразличием спросила она, но при этом ее глаза впились в леди Бридлингтон.

– Конечно, из хорошей! – с гордостью ответила леди Бридлингтон. – Из самой уважаемой семьи в Йоркшире!

– Я так и думала, – кивнула леди Сомеркот. – Великолепные манеры, и ведет себя очень достойно! Мне особенно понравилась скромность ее украшений: ни намека на желание выставить себя напоказ. И платье у нее тоже очень скромное. По-моему, именно такой и должна быть юная леди. Ничего вульгарного, а ведь в наши дни нам так часто приходится сталкиваться с вульгарностью. Когда каждая школьница увешана с головы до ног украшениями, очень приятно видеть девушку, у которой лишь венок цветов в волосах. Сомеркот удивился не меньше меня. Она буквально поразила его воображение! Вы просто обязаны приехать с ней на той неделе на Гросвенор-сквер, дорогая леди Бридлингтон! Ну, вы понимаете, ничего официального, лишь несколько друзей. Ну, может быть, среди молодежи наберется достаточно пар, и они немного потанцуют.

Дождавшись, когда леди Бридлингтон примет это лестное приглашение, леди Сомеркот тут же уехала. У леди Бридлингтон голова пошла кругом. Она прекрасно понимала, что за этой неожиданной честью лежит нечто большее, чем просто желание сделать комплимент, но она не могла определить мотивы леди Сомеркот. Леди Сомеркот была матерью пяти подающих надежды и весьма расточительных сыновей. Всем известно, что имение Сомеркотов заложено. Для отпрысков Сомеркотов просто необходимы были выгодные браки, и никто так целеустремленно не искал им жен, как леди Сомеркот. На какое-то мгновение леди Бридлингтон испуганно подумала, а не переусердствовала ли она от большого желания помочь крестнице, скрывая обстоятельства приезда Арабеллы в Лондон. Но она так и не смогла вспомнить, что кому-то вообще о них рассказывала: более того, она всячески старалась никогда не говорить о них.

Достопочтенная миссис Пенкридж также нанесла визит своей дорогой подруге, чтобы пригласить ее и ее протеже на званый вечер музыки, извинившись и объяснив, что по глупости секретаря им так и не прислали приглашения. Она еще теплее отзывалась об Арабелле.

– Очаровательна! Просто очаровательна! – сказала она, глядя на леди Бридлингтон с ледяной улыбкой. – Девушка затмит всех наших красавиц! Мне так нравится ее простота! Вас есть с чем поздравить!

Очень странно было слышать подобные слова, особенно из уст дамы, известной не только своим высокомерием, но и очень язвительным языком. Но, по крайней мере, у леди Бридлингтон отпало подозрение, вызванное визитом леди Сомеркот. У Пенкриджей детей не было. Леди Бридлингтон, которая неоднократно становилась объектом презрительных замечаний миссис Пенкридж, не была достаточно знакома с ней и не знала, что, пожалуй, единственным человеком, вызывавшим у миссис Пенкридж человеческие эмоции, был ее племянник мистер Горас Эпворт, которого она слепо любила.

Этот элегантный молодой человек, с усами, карманными часами, печатками, моноклем и надушенным платком, не так давно явился к своей тетушке с одним из его нечастых визитов. Та очень удивилась и обрадовалась и тут же захотела узнать, не может ли она ему чем-нибудь помочь. Мистер Эпворт высказал свое требование без промедления.

– Было бы неплохо, если вы помогли бы мне поближе познакомиться с моей новой избранницей, мадам, – прямо сказал он. – Чертовски хорошая девушка, и очень богата!

Миссис Пенкридж задумчиво потеребила себя за мочку уха.

– Что же это за девушка, мой дорогой Горас? – воскликнула она. – Если ты имеешь в виду девчонку Флитов, то могу заверить тебя, что…

– Тьфу! Ничего подобного! – прервал ее мистер Эпворт, отмахнувшись от девчонки Флитов одним движением белой руки. – У нее же не больше тридцати тысяч фунтов! Девушка, о которой я говорю, богаче их всех, вместе взятых! Ее называют леди Дайвиз[11].

– Где это ее так называют? – поинтересовалась недоверчивая тетя.

Мистер Эпворт вновь махнул рукой, на этот раз в направлении, которое он считал вроде бы северным.

– Да где-то там, мадам! В Йоркшире, что ли, или в одном из этих богом забытых графств! Должно быть, она дочка купца: торговля шерстью и хлопком или чем-нибудь в этом роде. Жаль, конечно, но ничего страшного: говорят, она просто очаровательна!

– Я не слышала ничего подобного! Кто она? Кто сказал тебе, что она очаровательна?

– Мне рассказал это Флитвуд, вчера в «Грей-Гоу», – неохотно ответил мистер Эпворт.

– Флитвуд! Этот болтун! Мне бы очень хотелось, чтобы ты пореже бывал в клубе карточных игр Ватье, Горас! Предупреждаю, ко мне обращаться бесполезно! У меня не осталось ни пенни, а просить у мистера Пенкриджа я боюсь. Он еще не забыл, во сколько обошлась помощь тебе в прошлый раз.

– Познакомьте меня с этой девушкой, мадам, и я помашу мистеру Пенкриджу ручкой и больше никогда не обращусь к нему за помощью, – ответил мистер Эпворт, наглядно продемонстрировав, как элегантно он распрощается с мистером Пенкриджем. – Вы же ведь знакомы с леди Бридлингтон, не так ли? Эта девушка остановилась у нее.

Миссис Пенкридж уставилась на племянника.

– Если бы у Арабеллы Бридлингтон остановилась такая богачка, то она растрепала бы о ней всему городу!

– Не растрепала бы. Флитвуд особенно подчеркнул, что девушка не хочет, чтобы об этом знали, не хочет, чтобы ее почитали только лишь из-за богатства. Флитвуд также сказал, что она очень мила. Зовут Тэллант.

– Не знаю я никакой Тэллант!

– А с какой это радости вы должны о ней знать, мадам? Я же сказал, что она приехала из какого-то богом забытого северного графства!

– Я вот не верю ни единому слову Флитвуда!

– Да дело вовсе не во Флитвуде, а в мистере Бюмарисе. Это он все знает о семье и поручается за девчонку.

Выражение лица тети изменилось, взгляд стал даже еще холоднее.

– Бюмарис? – переспросила она.

Мистер Эпворт кивнул.

– Но если уж он поручается за нее… Она презентабельна?

Племянника этот вопрос шокировал.

– Черт меня побери, мадам, да вы в своем уме? – запротестовал он. – Задаете такие глупые вопросы! Сами посудите: стал бы Бюмарис за нее поручаться, если бы то, что о ней говорят, не было бы правдой?

– Нет, конечно же, не стал бы, – согласилась миссис Пенкридж. – Если все это правда и у нее нет никаких вульгарных связей, то она – как раз то, что для тебя надо, мой дорогой Горас!

– Вы читаете мои мысли, мадам, – улыбнулся племянник.

– Я нанесу леди Бридлингтон утренний визит, – решила миссис Пенкридж.

– Будьте так любезны! – подбодрил ее мистер Эпворт.

– Это довольно сложно, я ведь никогда не была с леди Бридлингтон в особо близких отношениях! Но появление этой богатенькой девчонки многое меняет. Хорошо, предоставь все мне.

Вот так леди Бридлингтон оказалась объектом внимания миссис Пенкридж. Так как раньше она не удостаивалась чести быть приглашенной на более интимные приемы в доме миссис Пенкридж, воодушевленная леди Бридлингтон тут же воспользовалась возможностью и пригласила миссис Пенкридж на прием к себе. Миссис Пенкридж, натянуто улыбнувшись, приняла приглашение, сказав, что ее муж обязательно получит удовольствие от этого приема. По дороге домой она судорожно обдумывала, чем бы таким занять мужа, чтобы он не умер с тоски во время этого безвкусного приема.

– Нужно обязательно взять с собой племянника, – решила миссис Пенкридж.