Покинув Сомерсет-Хаус, мистер Бюмарис остановил кеб и отправился в «Ред-Лайн». То, что он там узнал, пролило свет на поведение Арабеллы. У мистера Бюмариса были собственные причины полагать, что ему все же удалось завоевать сердце мисс Тэллант, и поэтому его совсем не задело то, что Арабелла решила выйти за него замуж исключительно для того, чтобы помочь своему родственнику. Даже наоборот, мистеру Бюмарису показалось это очень забавным. Он оплатил счет Бертрама, забрал у хозяина гостиницы часы и, наняв еще один экипаж, приказал кучеру везти его домой.

Любовь ко всему скандальному, что заставила мистера Бюмариса три дня подряд носить в петлице одуванчик, наслаждаясь смятением его друзей и подражателей, проявилась и сейчас: мистеру Бюмарису безумно нравилась ситуация, в которую он угодил. Коротая время по пути на Маунт-стрит, он гадал, сообразит ли его глупышка-возлюбленная, что если сразу после венчания признается своему новоиспеченному мужу, что ей необходима большая сумма денег, то вызовет у него некоторые подозрения. Не удержавшись, мистер Бюмарис представил себе эту картину и рассмеялся. Он все еще продолжал смеяться, когда выходил из кареты возле своего дома, чем изрядно удивил дворецкого.

– Пошлите за тильбюри, Брум! – приказал мистер Бюмарис. – И прикажите мистеру Пайнсвику… Ах, вы уже здесь!

Камердинер спускался по лестнице, чтобы встретить хозяина.

– Судя по выражению вашего лица, мистер Пайнсвик, вы можете долго рассказывать мне о пропавших рубашках, но я не хочу ничего об этом слышать. Это слишком скучно. Скажите мне лучше вот что! Где то письмо, которое я просил вас доставить в «Ред-Лайн» мистеру Энсти лично? Почему вы не сообщили мне, что не доставили его?

– Возможно, вы помните, сэр, – с упреком заметил мистер Пайнсвик, – что, пока вы завтракали, я сообщил вам, что считаю своим долгом кое-что рассказать? А вы отмахнулись.

– Правда? Я и не знал, что вас так легко заставить замолчать. Так где письмо?

– Я положил его, сэр, в самый низ стопки писем, что ждали вас вот на этом столике, – ответил Пайнсвик, сбросив с себя всякую ответственность.

– Значит, оно в библиотеке. Спасибо. Это все.

После сытного завтрака Улисс все еще спал, растянувшись на полу в библиотеке. Когда в комнату вошел мистер Бюмарис, пес проснулся, зевнул, встал, встряхнулся, несколько раз чихнул и потянулся. После всех этих процедур Улисс вновь завилял хвостом, выпрямился и, подняв уши, посмотрел на хозяина, всем своим видом показывая, что готов к новым приключениям.

– Я рад видеть, что ты вновь стал самим собой, – проговорил мистер Бюмарис, перебирая непрочитанную корреспонденцию. Наконец, он нашел письмо к Бертраму. – Ты знаешь, зря ты в тот вечер отговорил меня выйти на улицу. Только посмотри, что из-за этого вышло. Хотя… Я бы ни на что не променял сегодняшний утренний разговор с Арабеллой! Ты, наверно, считаешь, что я веду себя очень плохо? Да, наверное но меня оправдывает то, что это очаровательная дурашка сама во всем виновата!

Улисс завилял хвостом. Он был готов не только оправдать мистера Бюмариса, но и последовать за ним хоть на край света.

– Думаю, и так понятно, что ты сядешь на место Клейтона? – сказал псу мистер Бюмарис, залезая в тильбюри.

Клейтон улыбнулся и заявил, что готов позволить собачке ехать у него на коленях, но мистер Бюмарис покачал головой:

– Нет, боюсь, ему это не понравится. Кроме того, ты мне сегодня не понадобишься.

Экипаж тронулся.

– Сейчас перед нами стоит очень тяжелая задача, – сообщил мистер Бюмарис своему встревоженному компаньону. – Нам нужно найти невразумительного друга этого глупого мальчишки, Феликса Скантгорпа. Интересно, в тебе есть хоть что-нибудь от ищейки?

Мистер Бюмарис отправился к мистеру Скантгорпу, но там ему сказали, что тот собирался в «Будлз». Мистер Бюмарис мигом оказался на Сент-Джеймс-стрит, где ему повезло: его жертва шла по тротуару.

– Скантгорп! – окрикнул мистер Бюмарис, натянув поводья.

Мистер Скантгорп, конечно же, понял, чья эта породистая гнедая и чей экипаж, и так как он не ожидал, что несравненный мистер Бюмарис узнает его, то очень удивился этому и даже засомневался.

– Я, сэр? – осторожно спросил он.

– Да, вы. Где молодой Тэллант? – Мистер Бюмарис заметил выражение тревоги на лице мистера Скантгорпа. – Ну ладно, не будьте вы большим дураком, чем кажетесь! Неужели вы думаете, что я сдам его полиции, а?

– Ну, он в «Кок», – неохотно признался мистер Скантгорп.

Тут он неожиданно вспомнил, что его друг в Лондоне инкогнито.

– Я о мистере Энсти, если вы его имеете в виду, – поправился он.

– У вас есть братья? – констатировал мистер Бюмарис.

– Нет, – ответил мистер Скантгорп и удивленно заморгал. – Единственный ребенок.

– Камень с души. Поздравьте от меня своих родителей!

Мистер Скантгорп, нахмурившись, обдумал это заявление, но так и не смог понять, что оно означает. В конце концов он решил поправить мистера Бюмариса.

– У меня осталась только мать, – сказал он. – Отец умер через три месяца после моего рождения.

– Я его понимаю, – ответил мистер Бюмарис. – Удивительно, что он три месяца-то протянул. Так что это за «Кок»?

– Я… я не уверен, что стоит вам говорить, – пролепетал мистер Скантгорп.

– Можешь поверить мне на слово, что если ты не скажешь, то сделаешь своему заблудшему другу еще хуже.

– Ну, это гостиница на углу Дак-Лейн в Тотхилл-Филдз, – сдался мистер Скантгорп.

– Боже правый! – воскликнул мистер Бюмарис и уехал.

Однако, несмотря на маленькие размеры и убогий внешний вид, «Кок» оказалась куда лучше, чем стоило бы ожидать в таком районе. Хотя на самой Дак-Лейн везде валялся мусор и гнил прямо на дороге, «Кок» была более-менее чистой и содержалась в относительном порядке. У гостиницы был даже свой конюх. Завидев тильбюри, он выбежал на дорогу посмотреть на экипаж. Но когда понял, что державший поводья щеголь остановился вовсе не для того, чтобы спросить дорогу, а действительно хотел, чтобы конюх присмотрел за его каретой и лошадьми, то, предчувствуя щедрое вознаграждение, он заверил благородного господина, что тот может рассчитывать на все его внимание.

Мистер Бюмарис вылез из тильбюри и зашел в гостиницу. Его появление заставило беседовавших лодочника, дворника, двух каменщиков, мусорщика и хозяина постоялого двора прерваться и уставиться на него.

– Доброе утро! – сказал мистер Бюмарис. – Кажется, здесь остановился мистер Энсти?

Хозяин, оправившись от шока, вышел вперед и несколько раз поклонился.

– Да, ваша честь! О да, здесь, ваша честь! Джо, выгони отсюда эту шавку! Если ваша честь…

– Не надо этого делать, Джо! – прервал мистер Бюмарис.

– Этот пес, что, ваш, сэр? – ахнул хозяин.

– А чей же еще? Это очень редкая порода, вас бы удивила его родословная! Мистер Энсти сейчас в номере?

– Должен быть, сэр. Он, так сказать, всегда сам с собой, очень замкнут. Если ваша честь согласится подождать немного в гостиной, я сбегаю и тотчас приведу его.

– Нет, лучше отведите меня к нему. Улисс, хватит охотиться на крыс! На спорт у нас сейчас нет времени. Поднимайся!

Улисс, обнаруживший многообещающую нору в углу комнаты и обнюхавший ее так, что сидевшее там животное не рискнуло бы высунуться оттуда еще по крайней мере целые сутки, подчинился и с обиженным видом поплелся за мистером Бюмарисом по шаткой узкой лестнице. Хозяин гостиницы поскребся в одну из трех дверей на втором этаже. Из-за двери послышался приглушенный голос, и мистер Бюмарис, кивком отпустив своего проводника, зашел в комнату и захлопнул за собой дверь.

– Как поживаете? – радостно спросил он. – Ничего, что я с собакой?

Бертрам, сидевший за маленьким столиком и уже в сотый раз пытавшийся придумать хоть какое-нибудь решение своих проблем, поднял голову и вскочил на ноги, бледный как простыня.

– Сэр! – вымолвил он, дрожащей рукой схватившись за спинку стула.

Улиссу такой тон не понравился, и он зарычал на него.

– Ну сколько можно говорить тебе, Улисс, что ты совершенно невоспитанная собака? – осадил пса мистер Бюмарис. – Нельзя ссориться с кем-либо в его собственном доме. Лежать!

Мистер Бюмарис снял перчатки и бросил их на кровать.

– Какое же вы утомительное создание, молодой человек! – дружелюбно произнес он.

Бертрам покраснел как рак.

– Я собирался явиться к вам домой в четверг, как вы и приказали! – пролепетал он.

– Уверен, что так оно и было. Но если бы не были таким глупцом и не покинули «Ред-Лайн» столь… э-э-э… столь поспешно, то вам не было бы никакой нужды пускаться в бега. Вам не пришлось бы сходить с ума от волнения, а мне не пришлось бы тащить сюда Улисса. Как видите, ему здесь совсем не нравится.

Бертрам удивленно посмотрел на Улисса, который пытался носом открыть дверь.

– Вы не понимаете, сэр, – сказал мистер Тэллант, – мне… пришлось бежать, иначе я был бы сейчас в тюрьме!

– Да, думаю, это было вполне возможно, – согласился мистер Бюмарис. – На следующее утро после нашей последней встречи я послал вам сто фунтов, приложив к ним записку, что не собираюсь требовать с вас ваш проигрыш. Конечно, было бы гораздо лучше, если бы я сказал вам об этом сразу, а лучше того было бы просто выгнать вас из клуба взашей! Но, согласитесь, ситуация к этому не располагала.

– Мистер Бюмарис, – с большим трудом произнес Бертрам. – Я сейчас не могу расплатиться по моим распискам, но даю вам слово, что обязательно расплачусь! Я собирался приехать к вам в четверг, рассказать все и… и просить у вас снисхождения.

– Очень достойно, – одобрил мистер Бюмарис. – Но я не играю на крупные суммы со школьниками и не требую от них возврата долгов, поэтому не стоит надеяться, что изменю моим принципам лишь для того, чтобы очистить вашу совесть. Может, сядем? Или вы не доверяете местным стульям?

– Ах, прошу прощения! – произнес Бертарм, заикаясь и густо покраснев. – Конечно! И о чем я думал! Присаживайтесь, сэр! Но так дело не пойдет… Я должен, и я обязательно… Я могу предложить вам что-нибудь выпить? Выбор тут небогатый, только пиво, светлое и темное, и джин. Может, хотите джина?

– Конечно нет. Если вы именно так проводите все время с момента нашей последней встречи, то я не удивлен, что вы плохо выглядите.

– Нет, не провожу… по крайней мере сейчас, но поначалу… да… только это был бренди, – стыдливо забормотал Бертрам.

– Если вы пили тот бренди, что здесь продают, и все еще живы, то, значит, у вас как минимум железное здоровье, – заметил мистер Бюмарис. – Каков ваш общий долг? Или вы и сами не знаете?

– Знаю, но… Вы же не собираетесь платить по моим долгам, сэр!

Тут Бертрам кое-что вспомнил и пристально посмотрел на мистера Бюмариса.

– Кто вам сказал, где меня найти? – наконец спросил он.

– Конечно же, ваш милый тупоголовый друг.

– Скантгорп?! – недоверчиво изумился Бертрам. – Это точно не была… не был кто-нибудь еще?

– Нет, это не была кто-нибудь еще. Я пока еще не обсуждал эту проблему с вашей сестрой, если вы хотите знать.

– А как вы узнали, что она моя сестра? – поинтересовался Бертрам и еще пристальней посмотрел на мистера Бюмариса. – Это вам тоже Скантгорп рассказал?

– Нет, я понял это с самого начала. Вы счета сохранили? Отдайте их мне.

– Ни за что! – горячо вскричал Бертрам. – Я имею в виду, сэр, что это очень любезно с вашей стороны, это чертовски любезно с вашей стороны, но, поймите, я не могу принять столь щедрый подарок! Ведь вы же, по сути, чужой мне человек! Я не могу понять, почему вы хотите сделать мне такой подарок?

– Ну, мы не вечно будем друг другу чужими, – объяснил мистер Бюмарис. – Я собираюсь жениться на вашей сестре.

– Собираетесь жениться на Белле? – удивился Бертрам.

– Ну конечно. Как видите, это в корне меняет дело. Вряд ли я стану требовать возврата карточного долга от ее брата и вряд ли захочу иметь родственника за решеткой. Подумайте и обо мне, мой мальчик.

– Я все понял… – У Бертрама дрожали губы. – Она все-таки пошла к вам, и вот почему… Но если вы полагаете, сэр, что я мог пасть так низко, чтобы позволить Белле пожертвовать собой ради того, чтобы спасти меня от позора…

Улисс, моментально отреагировав на повышенные тона, подскочил к хозяину и облаял Бертрама. Мистер Бюмарис погладил пса по голове.

– Да, Улисс, правильно, он слишком груб, – согласился мистер Бюмарис. – Но ничего страшного! Имейте в виду, что далеко не каждый питает ко мне столь высокое уважение, какое питаете вы.

Бертрам смутился.

– Я не хотел… – пробормотал он. – Прошу прощения! Я только хотел сказать, что… Она не сказала мне об этом ни слова!

– Правда? Да уж, дамы обожают секреты. Возможно, посчитала, что первыми о ее свадьбе должны узнать родители.

– Может быть, – неуверенно произнес Бертрам. – Но, учитывая ее слова, что она ни за кого не может выйти замуж, так как заставила всех поверить, будто очень богата…

– Ну меня-то она не заставила в это поверить, – заметил мистер Бюмарис.

– Тогда все понятно! – Бертрам перестал хмурить брови. – Что ж, тогда должен сказать вам, сэр, что чертовски рад, ведь, по-моему, вы ей нравитесь больше всех! Я желаю вам… желаю вам счастья! И конечно же, в этом случае мы можем забыть о моем долге, вот только не хочу, чтобы вы платили по остальным моим долгам, ведь это не ваше дело, и…

– Ну хватит, не надо начинать все сначала! – взмолился мистер Бюмарис. – Лучше скажите, что вы собираетесь делать, если по вашим счетам не заплачу я?

– Подумывал пойти в кавалерию, если, конечно, возьмут, – признался Бертрам. – Под вымышленным именем, конечно!

– Думаю, вам очень понравится в кавалерии, – одобрил мистер Бюмарис. – Вот только будет гораздо лучше, если вы пойдете туда корнетом и под своим именем. Куда бы вы хотели? К гусарам?

Эти невероятные слова заставили Бертрама сначала покраснеть, а потом побледнеть.

– Неужели вы хотите?.. – конвульсивно сглотнув, выпалил он. – После всего, что было! О, сэр, вы правда хотите?

– Правда, но только если вы отдадите мне свои счета.

– Я не заслуживаю такой щедрости с вашей стороны! – Бертрама обуяли чувства.

– Счета!

Бертрама уже поглотили блаженные мечты.

– Счета? – непонимающе переспросил он. – Ах, счета! Да, они все здесь. Вот только вы будете шокированы, сколько я потратил, и…

– Меня ничто никогда не шокирует, – возразил мистер Бюмарис и протянул руку.

Бертрам передал ему стопку скомканных счетов.

– Я оплачу все это так, – сказал он, засовывая бумажки в карман, – что никто из ваших кредиторов и не узнает, что платили не вы. Здесь вы покупали что-нибудь, за что не можете заплатить?

– Нет, – покачал головой Бертрам. – Когда Белла приезжала повидать меня, она отдала мне все деньги, какие у нее были. Думаю, вы вряд ли одобряете ее приезд. Я его тоже не одобряю, но ее притащил Феликс. Какой же он дурак! Место там было ужасное, и должен признаться, что Белла побывала в таких трущобах исключительно по моей вине!

– Вы сеете тревогу в моем сердце, – сказал мистер Бюмарис. – Надеюсь, она не решила, что должна стать другом какому-нибудь бедняку?

– По-моему, нет, – ответил Бертрам. – Феликс рассказал мне, что она попросила какую-то женщину, которую все зовут Четверка Сью, не поить ребенка джином и дала ей шиллинг, чтобы та купила молока. И мне очень жаль, сэр, я бы ни за что на свете не позволил этому случиться! – но Феликс говорит, что они пообщались с Болтушкой Пег. Это она вытащила меня из бара и отвела в ту дыру, когда я был настолько пьян, что не мог сказать ни где я, ни как туда попал. Болтушка Пег… очень хорошо ко мне относилась, и Белла вбила себе в голову, что она очень благодарна ей за это. Но все уже разрешилось: я дал Пег пять фунтов из тех денег, что мне оставила Белла.

– Спаси и сохрани! – взмолился мистер Бюмарис. – Конечно же, она попросит меня приютить эту попрошайку! Как вы сказали, Болтушка Пег? Боже правый!

– Нет, сэр, конечно же, не попросит! – уверил его Бертрам. – С чего бы вдруг?

– А это у нее привычка такая, – горько ответил мистер Бюмарис. – Неужели вы думаете, что я приютил эту дворнягу по своей воле?

– Так ее отдала вам Белла? Как же нехорошо она поступила. Должен признать, что для вас немного странно иметь такую собаку.

– Весь Лондон думает, что для меня немного странно иметь такую собаку. Даже хозяин этой таверны попытался выгнать ее на улицу! – Мистер Бюмарис вытащил бумажник, достал оттуда несколько купюр и положил их на стол. – Вот. Заплатите за комнату, купите все, что вам необходимо, и отправляйтесь в Хэрроугейт на крыше первого же дилижанса. Насколько я знаю, дилижансы на север отправляются рано-рано утром, и поэтому сегодня вам лучше провести ночь в той таверне, откуда они выезжают. Надеюсь, что за несколько дней на свежем воздухе вы полностью восстановите подорванное бренди здоровье и сможете встретиться со своим отцом, не вызвав у него никаких подозрений.

Бертрам попробовал что-то сказать, осекся и попробовал вновь.

– Мне нечем отблагодарить вас, и я знаю, что больше всего обязан Белле… – наконец сказал он хриплым и отрывистым голосом. – Но кое-что я все же сделать могу, и обязательно сделаю! Я обо всем расскажу отцу, сэр, и, если он запретит мне идти в гусары из-за моего поведения, что ж, я это вполне заслужил!

– Конечно же, это очень благородно с вашей стороны, – признал мистер Бюмарис, – но мне всегда казалось правильным перед тем, как кому-то что-то поведать, подумать о том, а не причинит ли ваше раскаяние огромную и совершенно ненужную боль этому человеку.

Бертрам молча переваривал услышанное.

– Вы считаете, что мне не стоит ничего ему рассказывать, сэр?

– Не только считаю, но и запрещаю вам.

– Мне не нравится обманывать отца, сэр, – застенчиво признался Бертрам. – Понимаете…

– Уверен, что вам не нравится. Если вы хотите, чтобы ваш отец наложил на вас епитимию, то валяйте, рассказывайте. Но я предлагаю вам вот что. Скажите ему, что гостили в Беркшире у Скангторпа. И ни за что на свете не признавайтесь, что были в Лондоне! – Мистер Бюмарис встал и протянул Бертраму руку. – Мне пора. И пожалуйста, не думайте, что вы нарушили все десять заповедей! Не мучайте себя. Вы всего лишь поступили так, как поступают восемь из десяти молодых глупцов, если их пустить в столицу одних. Вместе с тем вы набрались ценного опыта, и, когда в следующий раз появитесь в Лондоне, все пройдет гораздо лучше.

– Я не смогу больше показаться в Лондоне, сэр, – с тоской сказал Бертрам. – Но все равно спасибо.

– Глупости какие! Через пару лет службы вы превратитесь в неотразимого капитана, отрастите прекрасные военные усы. Никто и не узнает вас! Да, кстати, вам не стоит заезжать попрощаться с сестрой: она сегодня слишком занята. Я передам ей, что вы благополучно отправились в Йоркшир. Улисс, ну хватит чесаться! Прояви хоть чуточку уважения ко мне! Да-да, уже идем, но это абсолютно не означает, что нужно прыгать вокруг меня и радостно вилять хвостом! – Мистер Бюмарис взял перчатки, пожал Бертраму руку и направился к двери, но вдруг остановился и что-то вытащил из кармана. – Дружба с этой собакой – не сомневаюсь, что каждый франт в Лондоне уже обзавелся собакой! – слишком быстро подрывает мои моральные устои. Ваши часы, Бертрам!