До побега оставалось совсем немного времени, а разнообразных забот у мистера Бюмариса было еще много. И хотя он дал точные инструкции своему кучеру и форейтору и все подготовил для отъезда из Лондона, но сделал одно любопытное упущение. Мистер Бюмарис не стал получать специальное разрешение на бракосочетание, и это означало, что он собирается отправиться в Гретна-Грин[20] и заключить брак там. Знакомые мистера Бюмариса были бы потрясены, если бы узнали о его тайном желании таким образом отступить от общепринятых канонов. Но все, кто встречался с ним, не заметили в его поведении ничего странного, и поэтому об этом его желании знала только будущая жена.

Естественно, Арабелла каждую минуту, свободную от светских мероприятий, думала о предстоящем побеге, но так как ничего не смыслила в поспешных браках, то и не догадывалась, что на бракосочетание нужно какое-либо разрешение. Конечно же, она понимала, что ее повезут в Гретна-Грин, и, приняв это как необходимость, старалась больше об этом не думать. Каким бы романтическим ни обещало стать предстоящее приключение, Арабелла, как и любая леди, приученная соблюдать все самые суровые правила приличия, чувствовала, что скатывается на самое дно порока. Она не была уверена, сможет ли хоть когда-нибудь объяснить папе, почему так поступила. Единственное, что поддерживало девушку, – это мысль о помощи Бертраму. Мисс Тэллант урвала десять минут между подъемом на воздушном шаре и подбором одеяния для более чем великолепного бала, чтобы написать письмо брату, в котором просила его оставаться в «Кок» и подождать еще несколько дней, заверив о скором завершении всех его злоключений.

В следующий раз Арабелла увидела мистера Бюмариса уже в Воксхолле. На балу в минувшую ночь он не появился, и мисс Тэллант не знала, радоваться этому обстоятельству или нет.

Возможно, Арабелле очень повезло, так как подготовленная леди Бридлингтон программа развлечений почти не оставляла ей времени для мрачных дум: у девушки просто не было возможности уединиться в своей спальне и спокойно там все обдумать. Вернувшись с бала, Арабелла, как ни старалась, тут же заснула и проснулась лишь утром, когда Мария раздвинула шторы в ее спальне. Весь день Арабелла была постоянно чем-то занята, и осознание того, что скоро случится, пришло к ней, только когда она уже одевалась для Воксхолла.

Как это ни странно, несмотря на огромное количество приглашений, хлынувших в дом на Парк-стрит с момента появления в нем мисс Тэллант, Арабелла в знаменитом парке ни разу не была. Они проплыли через прибрежные ворота на лодке, и, если бы не тревога Арабеллы, она наверняка была бы потрясена открывающимся перед ней зрелищем. Рощи и аллеи были подсвечены, как сказал лорд Бридлингтон, тридцатью семью тысячами фонарей, некоторые из них были подвешены на изящных столбах. В главной роще на огромной открытой эстраде, подсвеченной разноцветными фонарями, восседал оркестр. Те, кто не хотел тратить деньги на отдельную кабинку, обращенную на ту или иную аллею, могли отужинать в огромном павильоне с зеркальными стенами. В парке была также ротонда, где весь сезон давали отличные концерты, несколько величественных фонтанов и огромное количество тропинок, где возлюбленные могли в любой момент затеряться.

Мистер Бюмарис встретил приглашенных им леди и лорда Бридлингтона, а также Арабеллу возле прибрежных ворот и повел их в ротонду. Был уже девятый час, и в ротонде шел концерт. Арабелла не могла себя заставить встретиться взглядом с мистером Бюмарисом, но все же один раз, переборов себя, взглянула ему в глаза. Он улыбнулся ей, но разговаривать они не стали.

Примерно в десять вечера прозвенел звонок, объявляя окончание первой части концерта, и те из присутствовавших, кто не хотел больше слушать музыку, хлынули изумляться чудесам Большого каскада. Арабелла, несмотря на то что чувства тревоги и вины готовы были вот-вот переполнить ее, не смогла удержаться и восторженно вскрикнула, когда занавес поднялся, обнажив великолепные миниатюрные декорации для деревенской сцены: водопад, водяная мельница, мост, а также повозки, которые очень правдоподобно двигались по сцене. Даже журчание воды и скрип колес были переданы с такой точностью, что Арабелла тут же подумала, что Воксхолл можно посетить несколько раз только ради того, чтобы посмотреть на это чудо.

После того как занавес вновь опустился, мистер Бюмарис предложил поужинать вместо того, чтобы ждать второй части концерта. Остальные согласились и, покинув ротонду, направились к зарезервированной для них кабинке. Расположение кабинки было идеальным: она располагалась достаточно далеко от оркестра, что давало возможность спокойно общаться, а кроме того, перед сидящими открывался великолепный вид на главную рощу. Конечно же, нельзя было посетить Воксхолл и не отведать знаменитую тонко нарезанную ветчину, запивая ее великолепным пуншем. К этим традиционным деликатесам мистер Бюмарис заказал также еще несколько блюд, способных удовлетворить самого изысканного гурмана. Даже Арабелла, у которой вот уже несколько дней не было аппетита, с удовольствием съела курицу, которую на ее глазах приготовили в жаровне, и небольшой кусочек пропитанного вином бисквита со взбитыми сливками. Мистер Бюмарис собственноручно вынул косточку из персика и передал его Арабелле. Девушка, решив, что это его проявление заботы никак не связано с надвигающимся побегом, съела и персик, застенчиво и благодарно улыбнувшись мистеру Бюмарису.

За весь ужин Арабелла не сказала ничего, кроме обычных для таких случаев пустяков. Зато лорд Бридлингтон вещал без умолку, поэтому никто не обратил внимания на необычную молчаливость мисс Тэллант. Лорд Бридлингтон объяснил дамам устройство Большого каскада, вкратце пересказал историю парка, очень удивился, когда его спросили, не принимал ли он участия в строительстве парка, и поведал легенду, связывающую парк с Гаем Фоксом[21]. Прерывался он лишь для того, чтобы поприветствовать проходящих мимо знакомых, и, так как его мать что-то ободряюще ему мурлыкала, а мистер Бюмарис воздерживался от своих обычных язвительных замечаний, лорд Бридлингтон получал от собственного рассказа огромное удовольствие и очень огорчился, когда мистер Бюмарис предложил Арабелле посмотреть фейерверк.

Лорду Бридлингтону позволили отвести Арабеллу под руку в то место, откуда фейерверк видно лучше всего, а мистер Бюмарис и леди Бридлингтон шли следом. Однако, как только лорду Бридлингтону удалось найти два отличных места, его мать заявила, что они ей не нравятся, так как сидящая впереди женщина со страусиными перьями на шляпке закрывает обзор, и ему вместе с матерью пришлось искать себе другие места.

Восхищенная зрелищем, Арабелла забыла о своих бедах и каждый раз, когда в воздухе разноцветными звездами взрывались ракеты, хлопала в ладоши. Мистера Бюмариса фейерверки давно уже не восхищали, но он с большим удовольствием наблюдал за восторгом Арабеллы.

– Пора, мисс Тэллант, – сказал он через некоторое время, взглянув на часы. – Пойдемте.

Эти слова моментально спустили Арабеллу на землю. Она с большим трудом подавила желание сказать мистеру Бюмарису, что передумала. В этом помогло представление того, как трудно сейчас приходится Бертраму. Арабелла нервно поправила свой плащ из тафты.

– Что, уже пора? – переспросила она. – Тогда пойдемте!

Они без особого труда незаметно покинули толпу: зрители как раз увлеченно следили за вращающимся колесом с фейерверками. У Арабеллы похолодели руки. Она взяла мистера Бюмариса под локоть и пошла вместе с ним по аллее мимо искусно освещенного фонтана Нептуна. Пройдя небольшую рощу, они очутились у выхода. За воротами среди карет, ожидавших своих хозяев, был и легкий экипаж мистера Бюмариса, запряженный парой лошадей. В карете кучер и форейтор терпеливо дожидались своего хозяина. Ни тот, ни другой никоим образом не выразили своего удивления по поводу того, что мистер Бюмарис вернулся с дамой, и, хотя Арабелла была не в состоянии поднять глаз, она без труда могла сказать, что слуги ведут себя так, будто каждый день помогают бежать влюбленным. Как только они заметили своего господина, тут же приступили к своим обычным обязанностям: скинули покрывало с хребтов чистокровных скакунов мистера Бюмариса, опустили подножку и открыли перед хозяином дверь. Мистер Бюмарис помог невесте подняться в свой роскошный экипаж. Все произошло так быстро, что Арабелла даже не успела заметить, был ли к карете прикреплен какой-нибудь багаж или нет. Мистер Бюмарис задержался на мгновение, шепнул что-то своему кучеру, затем забрался в экипаж и устроился на удобном сиденье рядом с Арабеллой. Форейтор закрыл за ними дверь, запрыгнул на свое место, и карета тронулась с места.

Мистер Бюмарис укрыл ноги Арабеллы мягким пледом.

– У меня здесь есть плащ потеплее, – сказал он. – Укрыть вам плечи?

– Нет, спасибо, мне и так тепло, – нервно ответила Арабелла.

Мистер Бюмарис поцеловал ей руку. Через мгновение она высвободила ее, пытаясь найти хоть какие-нибудь слова, чтобы разрядить обстановку.

– Какие хорошие рессоры у вашего экипажа, сэр! – наконец нашлась она.

– Я рад, что вам он понравился, – ответил мистер Бюмарис тем же вежливым тоном. – Я, конечно же, помню, что мы оба ненавидим наемные кареты.

– Мы? – с сомнением переспросила Арабелла. – Ну, в смысле, конечно…

– Когда встретились с вами в самый первый раз, мы обменялись нашими соображениями о том, как лучше всего передвигаться, – напомнил мистер Бюмарис.

Это воспоминание, как и следовало ожидать, лишило Арабеллу дара речи. Мистер Бюмарис любезно не стал настаивать на ответе и заговорил о концерте, который они слушали в парке. Арабелла некоторое время пребывала в панике оттого, что заперта вместе со своим женихом в карете и они едут в неизвестное и наверняка очень удаленное место, и была очень благодарна мистеру Бюмарису за то, что он вел себя так, будто просто везет ее домой после какого-нибудь развлекательного мероприятия. Она боялась, что он может попытаться заняться с ней любовью. В этих делах она была неопытной, но подумала, что если уж джентльмен решился убежать со своей возлюбленной, то он может потребовать некоторой демонстрации ее чувств. Всего неделей раньше, находясь в безопасности своей спальни, лежа под покровом ночи на мягкой подушке, Арабелла призналась себе, что была бы счастлива, если бы тогда находилась в объятиях мистера Бюмариса. Сейчас же, страдая от собственной двуличности, даже понять не могла, как ей могло такое взбрести в голову. Но мистер Бюмарис, похоже, был самым спокойным из всех женихов, убегающих с возлюбленными, и не проявлял никаких похотливых желаний. Обнаружив, что на все его вопросы Арабелла дает односложные ответы, он оставил попытки завязать светскую беседу и откинулся на спинку сиденья. При этом он немного повернул голову так, чтобы видеть лицо мисс Тэллант в тусклом лунном свете, проникавшем внутрь. Арабелла сидела, не сгибая спины, держась за прикрепленный к стене ремень, полностью погруженная в свои мысли. Она видела, как впереди нее форейтор подпрыгивает на своем сиденье, и, казалось, не замечала, что карета уже давно покинула Лондон и теперь они находились где-то за городом. Она не знала, ни куда они направляются, ни где будет первая остановка, да ее это особо и не интересовало. Мисс Тэллант осознавала непристойность своего поступка с самого начала и сразу поняла, что прощения ей не будет. Теперь же ее душу переполняло отвращение к самой себе за то, что она выходит замуж за мистера Бюмариса, в то время как он не знает, как низко она с ним обошлась. Арабелла решила, что он вряд ли когда-нибудь сможет ее простить и вся его любовь быстро сойдет на нет. От этих мрачных мыслей Арабелла всхлипнула.

– В чем дело, любовь моя? – тут же поинтересовался мистер Бюмарис.

– Все в порядке! Все в порядке! – взволнованно прошептала Арабелла.

К ее облегчению, мистер Бюмарис, похоже, поверил ей и больше ничего спрашивать не стал. Арабелла с некоторым сожалением поняла, что он – самый настоящий джентльмен, человек самых изысканных манер, самый терпеливый и самый добрый. Настал тот момент, которого так ждал мистер Бюмарис. Арабелла вдруг подумала, что спустя какое время после церемонии ей предстоит рассказать ему о том, что ей нужно, попросить, чтобы мистер Бюмарис не только простил долг ее брату, но и дал ему сто фунтов расплатиться по остальным долгам. Найдет ли она нужные слова? Остатки благоразумия подсказывали, что не найдет. Как она могла быть такой дурой? Ведь после такого признания ей уже никогда не убедить мистера Бюмариса, что она действительно любит его.

Эти и еще более мрачные мысли обуревали разум испуганной Арабеллы, когда экипаж вдруг замедлил ход, затем повернул так резко, что если бы она не держалась за ремень, то обязательно рухнула бы на плечо мистера Бюмариса. Вскоре карета остановилась. Арабелла повернулась к тому, кого она так долго обманывала.

– Я не могу! – горячо зашептала она. – Не могу! Мистер Бюмарис, мне очень жаль, но все это было большой ошибкой! Умоляю, отвезите меня обратно в Лондон! Пожалуйста, отвезите меня обратно!

Мистер Бюмарис воспринял это обескураживающее известие вполне достойно.

– Давайте обсудим это в более приятной обстановке? – предложил он, когда дверца экипажа распахнулась. – Разрешите помочь вам выбраться, любовь моя!

– Пожалуйста, отвезите меня в Лондон! Я… я не хочу сбегать! – вновь послышался тревожный шепот Арабеллы.

– Тогда мы не будем никуда сбегать, – успокоил ее мистер Бюмарис. – Я и сам думаю, что в этом нет ни малейшей необходимости. Прошу!

Арабелла колебалась, но, видя, что мистер Бюмарис настаивает на том, чтобы она спустилась, решила, что, возможно, он хочет дать отдохнуть лошадям, и позволила ему помочь ей спуститься. Они остановились перед большим зданием, но оно совершенно не было похоже на гостиницу, да и карета не стала въезжать во двор. Прямо перед ними была парадная лестница. Входная дверь распахнулась, и в луче яркого света Арабелла увидела ухоженные клумбы по обеим сторонам крыльца. Мисс Тэллант поняла, что перед ними явно чей-то особняк, но прежде чем она успела оправиться от удивления, мистер Бюмарис повел ее вверх по ступенькам. Они очутились в огромном холле с массивной мебелью. В настенных канделябрах горели свечи.

– Добрый вечер, сэр, – сказал пожилой дворецкий и поклонился мистеру Бюмарису.

Один из напомаженных лакеев в ливреях принял у мистера Бюмариса его плащ, а второй – шляпу и перчатки.

Арабелла обмерла, когда поняла, что может значить все это великолепие вокруг. Слова мистера Бюмариса, что они не будут никуда сбегать, вдруг приобрели совершенно зловещий смысл, и, когда она вновь посмотрела на него, ее лицо было бледным от ужаса. Он улыбнулся ей, но прежде, чем успел что-либо сказать, дворецкий сообщил им, что для них приготовлена Желтая гостиная. В холле появилась весьма респектабельного вида горничная с аккуратно уложенными седыми волосами под накрахмаленной шапочкой. Горничная сделала перед Арабеллой реверанс.

– Добрый вечер, мисс! Добрый вечер, мистер Роберт! Пожалуйста, проводите мисс в гостиную, а я прослежу, чтобы служанки распаковали ее чемоданы. Я развела в гостиной огонь: время уже позднее, и я уверена, что мисс продрогла в карете. Позвольте ваш плащ, мисс. Проходите в гостиную, а я принесу вам стакан горячего молока. Уверена, вы не откажетесь.

Обещание принести стакан горячего молока не очень-то увязывалось с омерзительными сценами совращения и насилия, вертевшимися в голове Арабеллы, и девушка немного успокоилась. Один из лакеев открыл дверь в конце холла. Мистер Бюмарис, взяв ледяную руку Арабеллы, повел девушку в гостиную.

– Я хочу познакомить вас, любовь моя, с миссис Уотчет, – сказал он. – Она – один из самых старых моих друзей, пожалуй, даже самый первый друг!

– Будет вам, мистер Роберт! Я очень рада видеть вас здесь, мисс. И самое главное, не позволяйте мистеру Роберту заставлять вас не ложиться допоздна!

Страх, что у мистера Роберта совсем другие намерения, отступил еще дальше. Арабелла вымученно улыбнулась, что-то тихо и смущенно пробормотала и позволила проводить себя в гостиную, обставленную с большим вкусом, где в вычищенном камине уютно потрескивали угольки.

За ними осторожно закрыли дверь. Мистер Бюмарис пододвинул Арабелле стул.

– Садитесь, мисс Тэллант! – пригласил он. – Вы знаете, я очень рад, что вы все же решили никуда не сбегать. По правде говоря, есть одна причина, по которой я не хочу ехать с вами в Шотландию, ведь поездка туда и обратно займет по меньшей мере шесть-семь дней.

– Ой! – воскликнула Арабелла, грациозно сев на самый краешек стула и посмотрев на мистера Бюмариса испуганными, полными сомнения глазами.

– Да, – сказал мистер Бюмарис, – и эта причина – Улисс.

Глаза Арабеллы расширились от удивления.

– Улисс? – недоуменно переспросила она.

– Та дворняга, которую вы так любезно мне отдали, – объяснил мистер Бюмарис. – К несчастью, ему так необходимо мое общество, что если он не видит меня больше суток, то отказывается от еды и сильно худеет. Мне бы очень не хотелось брать его в Шотландию, так как в истории еще не было прецедента, чтобы возлюбленные сбегали вместе с собакой, а в такие моменты нужно строго следовать традициям.

Дверь открылась, и в гостиную вошла миссис Уотчет со стаканом горячего молока и тарелкой миндального печенья на серебряном подносе. Она поставила все это на маленький столик по правую руку от Арабеллы и сказала девушке, что, как только та поест и скажет мистеру Роберту «спокойной ночи», ее проводят наверх, где для нее приготовлена спальня. Немного сурово приказав мистеру Бюмарису, чтобы тот не заставлял мисс не ложиться допоздна, горничная сделала реверанс и вышла.

– Сэр! Чей это дом? – в отчаянии спросила Арабелла, как только они вновь остались одни.

– Это дом моей бабушки, в Уимблдоне, – ответил мистер Бюмарис. – Она весьма пожилая дама и рано ложится спать, поэтому простите ее за то, что она не спустилась поприветствовать вас. Вы увидите ее завтра утром. Моя тетя, которая живет здесь вместе с бабушкой, конечно же, спустилась бы встретить вас, если бы не уехала на пару дней погостить у сестер.

– Дом вашей бабушки?! – воскликнула Арабелла, чуть не свалившись со стула. – Боже правый, зачем вы привезли меня в такое место, мистер Бюмарис?

– Ну, понимаете, – начал объяснять он, – я чувствовал, что вы, возможно, передумаете сбегать. Нет, если завтра с утра вы все еще захотите ехать в Гретна-Грин, я тотчас вас туда отвезу, каких бы требований на мое общество не предъявлял Улисс. Что касается меня самого, то чем больше я думаю об этом, тем больше убеждаюсь, что лучше нам будет оправдать ожидания наших с вами друзей и объявить о нашей помолвке в светских журналах, как принято в обществе.

– Мистер Бюмарис, – перебила Арабелла. – Я не могу выйти за вас! – Она была бледна, но настроена очень решительно. – Я не знаю, почему вы вообще захотели на мне жениться, но…

– Я потерял все мое состояние на скачках и должен немедленно восстановить его, – быстро прервал он ее.

Арабелла рывком подняла голову и посмотрела ему в глаза.

– У меня нет ни гроша! – заявила она.

– В этом случае, – совершенно спокойно ответил мистер Бюмарис, – у вас действительно нет выбора: вы просто обязаны выйти за меня. И если мы уж решили быть откровенными, то должен признаться, что с моим состоянием все в порядке.

– Я обманула вас! Никакая я не богачка! – воскликнула Арабелла, решив, что он не понял ее слов.

– Меня вы не обманули, – улыбнулся мистер Бюмарис, и от этой улыбки Арабелла задрожала еще сильнее.

– Я соврала вам! – вскричала Арабелла, пытаясь заставить его понять, о чем она говорит.

– И я прекрасно вас понимаю, – признался мистер Бюмарис. – Но мне нет никакого дела до богатых.

– Мистер Бюмарис, – горячо возразила Арабелла. – Весь Лондон считает меня богатой невестой!

– Я знаю, и, поскольку весь Лондон должен продолжать так считать, у вас, как я уже сказал, не остается никакого выбора, кроме как выйти за меня, – сказал он. – Мое состояние, к счастью, настолько большое, что никто никогда не заподозрит, что у вас никакого состояния нет.

– Ну почему вы не сказали мне, что знали правду?! – стала она заламывать руки.

Мистер Бюмарис взял ее руки и нежно пожал.

– Моя дорогая глупышка, почему вы не послушались меня, когда я заверил вас, что вы можете мне довериться? – спросил он. – Я лелеял мысли о том, что когда-нибудь вы мне признаетесь, и, как видите, оказался прав. Я был так уверен, что вы в конце концов не решитесь вот так нелепо сбегать, что вчера повидал свою бабушку и все ей рассказал. История ее очень позабавила, и она приказала мне привезти вас сюда, чтобы вы пожили в ее доме несколько дней. Надеюсь, вы не станете возражать: моя бабушка, конечно, держит в страхе полмира, но я помогу вам выдержать это испытание.

Арабелла вырвала свои руки и отвернулась, чтобы мистер Бюмарис не мог видеть ее дрожащие губы и мокрые от слез глаза.

– Все гораздо хуже! – сдавленно произнесла она. – Когда вы узнаете всю правду, расхотите на мне жениться! Я не только лгала вам, я вела себя бесстыдно! Я никогда не смогу выйти за вас, мистер Бюмарис!

– Как нехорошо, – ответил он. – Я ведь не только поместил объявление о нашей помолвке в «Газетт» и «Морнинг пост», но и получил согласие вашего отца на наш брак.

Услышав это, Арабелла резко обернулась к мистеру Бюмарису. На ее лице было выражение неподдельного удивления.

– Согласие моего отца? – недоверчиво переспросила она.

– Ну, так полагается, понимаете, – извиняющимся тоном объяснил мистер Бюмарис.

– Но вы же не знакомы с моим отцом!

– Очень даже знаком. Я познакомился с ним на прошлой неделе и провел два замечательных дня в Хейтраме, – пояснил мистер Бюмарис.

– Вам… вам леди Бридлингтон рассказала?

– Нет, не леди Бридлингтон. Ваш брат как-то случайно упомянул название его родного городка, а у меня отличная память. Кстати, мне очень жаль, что Бертраму пришлось так туго, пока меня не было в городе. Это моя вина: нужно было найти его и уладить все неприятности до того, как я уехал в Йоркшир. Правда, я написал ему письмо, но, к несчастью, он быстро покинул «Ред-Лайн» и не смог получить его. Впрочем, этот опыт совсем ему не навредил, поэтому я надеюсь на прощение.

Арабелла густо покраснела.

– Так вы все знаете! Боже, я, наверно, кажусь вам просто ужасной? Я попросила вас жениться на мне только лишь потому… только лишь потому, что хотела, чтобы вы дали мне семьсот фунтов на спасение бедняги Бертрама от долговой тюрьмы!

– Да, это я знал, – искренне признался мистер Бюмарис. – Я даже не знаю, как мне удалось не показать виду. Когда до вас дошло, моя глупенькая маленькая возлюбленная, что требование у своего мужа довольно большой суммы сразу же после свадьбы может показаться немного странным?

– Только что, в вашем экипаже! – призналась Арабелла и закрыла лицо руками. – Я не смогла бы этого сделать! Я вела себя очень, очень плохо, но когда поняла, что собираюсь сделать… ах, я никогда не смогла бы этого сделать!

– Мы оба вели себя очень плохо, – поправил мистер Бюмарис. – Это ведь я подбил Флитвуда распространить по Лондону слух, что вы очень богатая наследница. Я даже позволил ему полагать, что знаю весь ваш род. Я посчитал, что будет очень забавно сделать вас самой желанной невестой Лондона, и, должен признаться, любовь моя, это действительно было забавно! И я совершенно не жалею об этом своем решении, потому что в противном случае мы бы больше никогда с вами не встретились и я никогда бы не узнал, что вы как раз та женщина, которую я искал всю жизнь!

– Как вы можете так говорить! Это не так! – воскликнула Арабелла, и по ее ресничкам скатились две слезинки. – Я приехала в Лондон в надежде найти себе достойного мужа и предложила вам жениться на мне лишь потому, что вы так богаты! Я гнусный человек! Разве можно хотеть себе такую жену?

– Может, и нельзя, – ответил он. – Но, возможно, вы забыли о том, что, когда я впервые предложил вам руку и сердце, вы отвергли мое предложение. А я вот не забыл. Если бы вас интересовало лишь богатство, тогда я не понимаю, почему вы так поступили! Мне показалось, что я вам не совсем безразличен. Все обдумав, я пришел к выводу, что нужно немедленно представиться вашим родителям. И я очень рад, что так и сделал, так как не только прекрасно провел время в вашем доме, но и с удовольствием пообщался с вашей матерью. Кстати, вы знаете, как сильно на нее похожи? Думаю, даже сильнее, чем ваши братья и сестры, хотя они тоже очень милы. Ну да я отвлекся. Я с удовольствием пообщался с вашей матерью, и из того, что она сказала мне, понял, что не ошибся. Вы действительно неравнодушны ко мне, и меня это воодушевило.

– Я никогда не писала ни маме, ни даже Софи, что неравнодушна к вам! – невольно возразила Арабелла.

– Ну, тогда я не знаю, – ответил мистер Бюмарис. – Однако ни мама, ни Софи совершенно не удивились моему приезду. Возможно, вы слишком часто упоминали мое имя в своих письмах, или, может быть, леди Бридлингтон намекнула вашей маме, что из всех ваших поклонников самые серьезные намерения у меня.

При упоминании ее крестной Арабелла вздрогнула.

– Леди Бридлингтон! – воскликнула она. – Боже, я оставила на столике в холле для нее письмо, в котором рассказала, как ужасно поступила, и умоляла простить меня!

– Не беспокойтесь, любовь моя! Леди Бридлингтон прекрасно известно, где вы. Более того, ее помощь оказалась очень кстати, особенно когда дело дошло до паковки чемоданов для вашего короткого пребывания в доме моей бабушки. Она обещала, что этим займется ее собственная служанка, пока мы будем слушать этот утомительный концерт. Должен вам сказать, что леди Бридлингтон уже давно сказала своему сыну, что он сможет прочитать о нашей помолвке в завтрашнем номере «Газетт», где также будет сказано, что ближайшие несколько дней мы собираемся провести в доме вдовствующей герцогини Уиганской. Надеюсь, к тому времени, когда мы вернемся в Лондон, наши многочисленные знакомые настолько привыкнут к мысли о том, что мы женимся, что перестанут докучать нам своим удивлением, досадой и пожеланиями счастья. Но я очень хочу, чтобы вы позволили мне в ближайшее время съездить с вами в Хейтрам. Вы, конечно же, захотите, чтобы нас обвенчал ваш отец, а я очень хочу, как можно скорее похитить свою невесту. Дорогая, почему вы плачете? Я сказал что-то не то?

– Нет, все хорошо, – всхлипнула Арабелла. – Только я не заслуживаю такого счастья! Вы мне никогда не были безразличны, сколько я ни старалась! Я думала, что вы всего лишь играете со мной!

Мистер Бюмарис крепко обнял ее и поцеловал, после чего мисс Тэллант с большим удовольствием вцепилась в лацкан его сюртука и разрыдалась на его груди. Все те слова утешения, что мистер Бюмарис шептал кудряшкам, свисавшим на ее щечки, лишь заставляли ее рыдать еще сильнее, и в конце концов он сказал Арабелле, что, даже несмотря на всю свою любовь, не позволит ей испортить его любимый сюртук. Арабелла перестала плакать и рассмеялась, и после того, как мистер Бюмарис вытер ей слезы и вновь поцеловал, девушка полностью взяла себя в руки, смогла сесть на диван рядом с ним и принять из рук мистера Бюмариса стакан уже остывшего молока. Мистер Бюмарис сказал Арабелле, что она обязательно должна выпить молоко, иначе миссис Уотчет будет в ярости. Арабелла слабо улыбнулась и принялась его пить.

– И папа дал согласие! – выдохнула она. – Что он скажет, когда узнает правду. Что вы ему рассказали?

– Я рассказал ему правду, – ответил мистер Бюмарис.

Арабелла чуть не выронила стакан.

– Всю правду? – спросила она. Ее лицо вновь побледнело.

– Всю. Нет, про Бертрама я, конечно, рассказывать не стал. Более того, его имя даже не звучало в нашем разговоре, и, отсылая вашего брата в Йоркшир, я наказал ему ни словом не обмолвиться о своих приключениях. Мне очень нравится ваш отец, я его высоко ценю и не хотел бы расстраивать этой историей. Я рассказал всю правду о нас.

– Он… он очень зол на меня? – спросила Арабелла тонким испуганным голоском.

– Думаю, он немного опечалился, – признал мистер Бюмарис. – Но когда узнал, что вы никогда бы не назвались богатой, если бы случайно не подслушали, какие глупости я говорил Чарльзу Флитвуду, то понял, что винить нужно скорее меня, а не вас.

– Правда?! – с сомнением произнесла Арабелла.

– Пейте молоко, любовь моя. Конечно, правда. Между нами: ваша мать и я сумели-таки доказать ему, что это именно я подбил Чарльза распространить этот слух, и, когда слух разлетелся по городу, у вас уже не было возможности его опровергнуть, потому что вас никто не спрашивал. Думаю, он прочитает вам коротенькую нотацию, но я уверен, что он уже простил вас.

– А вас он тоже простил? – удивленно спросила Арабелла.

– Ну ведь у меня хватило духу покаяться, – объяснил мистер Бюмарис. – Он тут же меня простил. Не понимаю, что вызывает ваше удивление? Я нашел вашего отца приятным во всех отношениях. Я давно уже так мило ни с кем не общался. После того как ваша мать и сестра отправились спать, мы проговорили с ним в его кабинете до самого утра.

Удивление Арабеллы росло.

– Сэр, и о чем вы говорили? – Она не могла себе представить, о чем беседовали ее отец и несравненный мистер Бюмарис.

– Мы обсуждали отдельные аспекты «Введения в Гомера» Вольфа. Я увидел эту книгу на полке в кабинете вашего отца, – спокойно сказал мистер Бюмарис. – А свою приобрел в прошлом году в Вене. Меня очень заинтересовала теория Вольфа о том, что «Илиада» и «Одиссея» написаны не одним, а несколькими авторами.

– Книга об этом? – спросила Арабелла.

Мистер Бюмарис улыбнулся, но ответил серьезно:

– Да, книга об этом. Однако ваш отец, более мудрый ученый, чем я, находит наиболее увлекательной вступительную статью, где рассказывается о методах изучения древних манускриптов. Я в этом абсолютно ничего не понимаю, но надеюсь, что многое почерпнул из его весьма справедливых наблюдений.

– И вы получили от этого удовольствие? – удивилась потрясенная Арабелла.

– Еще какое! Несмотря на то что я произвожу впечатление бездельника, иногда мне нравится вести беседы на научные темы не меньше, чем целый вечер играть в лото с вашей мамой, Софи и остальными детьми.

– Вы играли в лото? – вскричала Арабелла. – Не может быть! Вы опять меня дурачите! Вам, наверно, было ужасно скучно!

– Вовсе нет! Разве можно соскучиться в кругу такой замечательной семьи, как ваша, любовь моя? Кстати, если этот ваш дядя не соизволит прийти на выручку, мы, может быть, придумаем, как помочь Гарри стать вторым Нельсоном. Нет, я не про того несуществующего дядю, который умер, оставив вам громадное наследство, а про реального и находящегося в добром здравии.

– Умоляю, не говорите больше об этом дурацком наследстве! – взмолилась Арабелла, опустив голову.

– Но я должен буду говорить о нем! – возразил мистер Бюмарис. – Насколько я понимаю, мы часто будем приглашать погостить разных членов вашей семьи. Вряд ли получится выдавать их всех за богатых наследников и наследниц, поэтому нужно предложить хоть какое-то объяснение вашему богатству! Мы с вашей мамой – восхитительная женщина! – решили, что прекрасно подойдет та самая ваша вымышленная история о богатом дядюшке. Мы пришли к выводу, что ваш отец не должен ничего об этом знать.

– Да, ему об этом рассказывать нельзя! – согласилась Арабелла. – Ему это совсем не понравится, и мы все его сильно опечалим… Ах, если бы он только не узнал о том, в какие неприятности попал Бертрам, и если бы только мой брат не завалил экзамены в Оксфорд, а я боюсь, что завалил, так как он без особой уверенности…

– Это все уже не важно, – перебил ее мистер Бюмарис. – Хотя ваш отец еще об этом и не знает, но Бертрам не пойдет в Оксфорд. Он отправится в хороший кавалерийский полк, где будет чувствовать себя как дома, и, я надеюсь, прославит всех нас.

Услышав это, Арабелла взяла руку мистера Бюмариса и поцеловала ее.

– Как же вы добры ко мне! – всхлипнула она. – Вы слишком добры ко мне, мой дорогой мистер Бюмарис.

– Никогда больше… – сказал мистер Бюмарис, вырвав руку и так быстро схватив Арабеллу, что остатки молока в стакане пролились на ее платье, – никогда больше так не делайте, Арабелла! И не говорите мне больше таких напыщенных речей! И хватит называть меня мистером Бюмарисом.

– А как же мне вас называть? – спросила Арабелла, уткнувшись ему в плечо. – Я не смогу назвать вас… назвать вас… Роберт!

– Ну вот, вы вполне смогли назвать меня Робертом, и если будете продолжать называть меня по имени, то обнаружите, что это очень просто.

– Ну если вы так хотите, то я попробую, – сдалась Арабелла.

Вдруг она кое-что вспомнила и отстранилась от мистера Бюмариса.

– Ах, мистер Бю… в смысле, дорогой Роберт! – заговорила она в своей импульсивной манере. – Есть одна несчастная женщина, зовут ее Болтушка Пег, живет в том ужасном доме, куда я ездила навестить беднягу Бертрама, и она была так добра к нему! Вы не считаете, что?..

– Нет, Арабелла, – решительно отрезал мистер Бюмарис. – Я так не считаю!

Арабелла была разочарована.

– Нет? – переспросила она.

– Нет, – подтвердил мистер Бюмарис и вновь прижал ее к себе.

– Я просто подумала, что было бы неплохо забрать ее из этого ужасного места, – предложила Арабелла, разглаживая ладонью лацкан сюртука мистера Бюмариса.

– Я уверен, что именно так вы и подумали, любовь моя, но если я еще готов принять трубочистов и дворняг, то для леди, которая носит имя Болтушка Пег, двери в мой дом точно закрыты.

– Может, она могла бы попробовать стать горничной или кем-нибудь в этом роде? Знаете…

– Я знаю только две вещи, – перебил мистер Бюмарис. – Первое – это то, что ни в одном из моих домов она ничего пробовать не будет, а второе, и гораздо более важное, – это то, что я вас обожаю, Арабелла!

Арабелле так понравилось это признание, что она тут же потеряла к Болтушке Пег всякий интерес и предалась гораздо более приятному занятию: она принялась убеждать мистера Бюмариса, что разделяет его весьма любезные чувства.