Арабелла узнала о постигшей ее брата беде лишь спустя три дня. Она писала ему, умоляя встретиться у ворот в Грин-парк. Когда же он не пришел на место встречи и не ответил на письмо, всерьез обеспокоенная Арабелла стала искать способ посетить «Ред-Лайн» так, чтобы об этом не узнала ее крестная. Когда же в три часа дня мистер Скантгорп появился в доме леди Бридлингтон, Арабелла приказала дворецкому проводить его в гостиную и немедленно спустилась туда сама.

Сначала она не заметила выражение вселенской тоски на лице мистера Скантгорпа: ей слишком сильно хотелось услышать хоть какие-нибудь известия о Бертраме.

– Я так рада, что вы заехали ко мне, сэр! – вскричала она, бросившись к мистеру Скантгорпу и протягивая ему руку. – Я так волнуюсь за своего брата! Вам что-нибудь о нем известно? Он что, болен?

Мистер Скантгорп кивнул, прокашлялся и резко сжал ее руку.

– Нет, мадам, нет. Он не болен, это точно! – как-то хрипло ответил он.

Арабелла внимательно посмотрела ему в глаза. Теперь она заметила, что на лице мистера Скантгорпа застыло выражение какой-то глубокой тоски, и ею тут же овладело дурное предчувствие.

– Он что, умер?! – только и смогла вымолвить она.

– Ну, нет, он не умер, – совсем не обнадеживающим голосом ответил мистер Скантгорп. – Все не так плохо, как вы предполагали. Хотя, должен сказать вам, я не могу обещать, что он не умрет, если мы не примем соответствующие меры, потому что как только парень начинает… Ну да не важно!

– Что значит – не важно? – вскричала Арабелла, побледнев от испуга. – Что с ним случилось? Умоляю, скажите! Сейчас же!

Мистер Скантгорп посмотрел на нее с тревогой.

– Лучше бы вам понюхать соль, – предложил он. – Не хочу расстраивать даму. Такой шок. Вам нужно понюхать соль и выпить стакан воды. Прикажите подать!

– Нет, мне ничего не нужно! Умоляю, хватит меня мучить – скажите же! – взмолилась Арабелла, схватившись двумя руками за спинку стула.

Мистер Скантгорп вновь прокашлялся.

– Подумал, что лучше сразу прийти к вам, – сказал он. – Вы ведь сестра. Я и сам рад бы помочь, но сейчас на мели. Временно, конечно, но все же. Я должен был вытащить Бертрама из этого водоворота.

– Водоворота? – охнула Арабелла.

Мистер Скантгорп осознал, что его неправильно поняли, и поспешил ликвидировать недопонимание.

– Нет, нет, Бертрам не утонул, нет, – заверил он Арабеллу. – Но его карта бита. Разбили в пух и прах.

– Бертрама разбили в пух и прах? – оцепенев, переспросила Арабелла.

Мистер Скантгорп кивнул.

– Именно, – подтвердил он. – Беднягу прижали к стене.

Все мысли в голове Арабеллы перемешались, и она так и не смогла понять, то ли Бертрам утонул, то ли его избили, то ли он просто заболел. В груди бешено билось сердце, воображение рисовало такие жуткие картины, что девушка смогла говорить лишь шепотом.

– Он сильно избит? – смогла вымолвить она. – Его отвезли в больницу?

– Нет, мадам, в больницу ему не надо, – сказал мистер Скантгорп. – Тогда он точно сгниет в яме.

Арабелла сразу представила себе, как Бертрам гниет в гробу, и чуть не лишилась чувств. Она вопросительно посмотрела на мистера Скантгорпа. В ее глазах читалась мука.

– Сгниет в яме? – слабо повторила она.

– Да, в долговой яме, – подтвердил мистер Скантгорп, грустно покачав головой. – Предупреждал его. Он и слушать не хотел. Понимаете, если бы ему повезло, то он расплатился бы, и все было хорошо. Но дело в том, что ему не повезло. И вообще, везет крайне редко, если вас интересует мое мнение.

По мере того, как смысл этой речи просачивался в сознание Арабеллы, на ее лицо начал возвращаться румянец. У нее подкосились ноги, и она упала в кресло.

– Вы хотите сказать, что он всего лишь в долгах? – спросила она.

Мистер Скантгорп удивленно посмотрел на мисс Тэллант.

– Так я же вам так и сказал! – удивился он.

– Господи, да разве можно было это понять! Ах, я ведь так и знала, что с ним обязательно случится что-нибудь подобное! Спасибо, что вы пришли ко мне, сэр! Вы поступили правильно!

Мистер Скантгорп покраснел.

– Всегда рад помочь!

– Я должна отправиться к нему! – сказала Арабелла. – Не могли бы вы сопроводить меня? Я не собираюсь брать в такую поездку служанку, и в то же время, думаю, одной мне ехать тоже не стоит.

– Конечно же, я поеду с вами, – согласился мистер Скантгорп. – Но лучше вам туда не ехать, мадемуазель! Это не для вас. Вы хрупкая женщина. А там такие трущобы. Лучше напишите ему записку.

– Глупости какие! Думаете, я ни разу не была в Сити? Сейчас, минутку, я только возьму шляпку и шаль! Если мы возьмем кеб, то доберемся до места раньше, чем леди Бридлингтон успеет спуститься вниз.

– Да, но, мадемуазель, он больше не в «Ред-Лайн», – смущенно сказал мистер Скантгорп.

Арабелла вскочила было со стула, но эти слова заставили ее замереть.

– Не в «Ред-Лайн»? А где же он тогда? Почему он выехал из гостиницы?

– Не смог заплатить за комнату, – извиняющимся тоном объяснил мистер Скантгорп. – Оставил им часы. Глупо поступил. Могли бы пригодиться.

– Что, – с ужасом воскликнула Арабелла, – все так плохо?

– Даже еще хуже! – хмуро ответил мистер Скантгорп. – Проигрался, денег не осталось, а он все играл и играл. Стал писать расписки, а потом сбежал.

– Карты! – потрясенно прошептала Арабелла.

– Фараон, – уточнил мистер Скантгорп. – Но никаких передергиваний не было! Никаких крапленых карт! Это, конечно, хорошо, но все же, когда идешь играть в «Само совершенство», нужно быть подкованным во всем. Там все сливки, скажу я вам: все коринфяне, все модники! Там играют по-крупному – ставки чертовски высокие! Мне не по карману!

– Значит, не вы отвели его туда?

– Конечно нет, я не член клуба, – просто ответил мистер Скантгорп. – Весельчак Уивенгоу.

– Лорд Уивенгоу! Какой же я была дурой! – воскликнула Арабелла. – Ведь это я их познакомила!

– Зря, – покачав головой, сказал мистер Скантгорп.

– Как же подло с его стороны привести Бертрама в такое место! Как он мог так поступить? Я и не подозревала… я считала его таким милым… настоящим джентльменом…

– И вы были правы, – согласился мистер Скантгорп. – Очень хороший человек, всем нравится. Думаю, он хотел как лучше.

– Да что же в этом хорошего?! – горячо воскликнула Арабелла.

– Эксклюзивный клуб, – объяснил мистер Скантгорп.

– Ладно, об этом спорить бесполезно, – отмахнулась Арабелла. – Где Бертрам сейчас?

– Не думаю, что вы там бывали, мадам. Это… это около Вестминстера!

– Очень хорошо. Немедленно едем туда.

– Ни в коем случае! – взволнованно возразил мистер Скантгорп. – Я ни за что на свете не повезу даму на Уиллоу-Уок! Вы не понимаете, мадам! Бедняга Бертрам – не смог заплатить по долгам – у него не было ни гроша – в карманах пусто – за ним гонятся легавые – ему пришлось бежать со всех ног! Не знаю, как там все было на самом деле, но, видимо, после клуба он все же зашел в «Ред-Лайн», потому что при нем было его портмоне. Видимо, заложил его, и на эти деньги поселился в Тотхилл-Филдз. Такая дыра, мадам! Глупый! Стоило лишь постучаться в мою дверь, и я с радостью предоставил бы ему диван в гостиной!

– Господи, так почему же он не пришел?

Мистер Скантгорп смущенно прокашлялся.

– Наверное, был немного навеселе, – неуверенно предположил он. – И боялся, что за ним придут легавые. Если подумать, то, действительно, легавые пришли бы ко мне, так как этот чертов портной знает, что я его друг. В любом случае он сейчас не со мной. Я не знал, где он, до сегодняшнего утра, когда он прислал записку. Говорит, что чувствует себя ужасно. Я его не виню: сам бы так себя чувствовал.

– Ах, бедный Бертрам, бедный Бертрам! – всхлипнула Арабелла. – Я должна увидеть его, где бы он ни был! Я поеду на эту Уиллоу-Уок, даже если мне придется поехать туда одной.

– Господи, мадам, вам не стоит этого делать! – испуганно воскликнул мистер Скантгорп. – Там живут очень грубые типы! Кроме того…

Мистер Скантгорп замолчал, почувствовав себя неловко.

– Кроме того, Бертрам немного не в себе, – все же закончил он.

– Неудивительно! Он наверняка очень переживает! Он в отчаянии! Все, я еду к нему, и ничто меня не удержит! Сейчас возьму шляпку, и едем!

– Мадам, ему это не понравится! – отчаянно воскликнул мистер Скантгорп. – Он меня убьет только за то, что я сказал вам! Вам нельзя к нему!

– Это еще почему?!

– Ему было тоскливо! И, что вполне логично, он напился.

– Напился?!

– Нельзя его винить! – умоляюще произнес мистер Скантгорп. – Я бы не сказал вам, если бы вы не собрались к нему ехать. Почувствовал отчаяние – напился – почувствовал себя лучше – продолжал глотать бокал за бокалом… В результате полностью расклеился.

– Вы хотите сказать, что он запил? – спросила Арабелла. – Какие еще бокалы он там глотал?

– С бренди, – пояснил мистер Скантгорп. – Кстати, с весьма низкосортным. Сказал ему, пусть лучше пьет коктейли. Так безопаснее.

– С каждым вашим словом я все больше убеждаюсь, что мне просто необходимо его увидеть! – заявила Арабелла.

– Лучше вам послать ему немного денег, мадам, – посоветовал мистер Скантгорп.

– Я отдам ему все, что у меня есть! Но денег у меня очень мало. Я пока еще не знаю, где их взять.

Мистер Скантгорп красноречиво ткнул пальцем в потолок.

– Как вы думаете, может, у леди?.. – робко предложил он.

– Нет, нет, ни в коем случае! – покачала головой Арабелла.

На лице мистера Скантгорпа появилась озабоченность.

– Тогда, мадам, я все же отвезу вас к нему. С утра он говорил какие-то дикие вещи. Но что собирается делать – не признается.

Арабелла чуть ли не бегом рванулась к двери.

– Тогда нельзя терять ни минуты!

– Никакой спешки нет, – заверил ее мистер Скантгорп. – Пока бояться нечего. Сегодня он глотку себе не перережет. Попросил девку спрятать его бритву.

– Какую еще девку?

Мистер Скантгорп засмущался и покраснел.

– Которую он прислал ко мне с запиской, – вымолвил он. – Она за ним присматривает.

– Да благословит ее Господь! – горячо воскликнула Арабелла. – Как ее зовут? В каком я перед ней долгу!

Поскольку леди, о которой шла речь, представилась мистеру Скантгорпу как Болтушка Пег, ему пришлось уклониться от ответа, искренне надеясь, что им повезет и они не повстречают ее на Уиллоу-Уок. Арабелле он сказал, что не разобрал ее имени. Казалось, это немного расстроило мисс Тэллант, но, поскольку времени на пустяки не было, она, ни сказав больше ни слова, пулей вылетела из комнаты за шляпкой и шалью.

Конечно же, внезапный отъезд Арабеллы не остался незамеченным для дворецкого, однако, хотя дворецкий и выглядел удивленным, он не сказал ни слова, и уже через несколько минут Арабелла и мистер Скантгорп уже сидели в разваливающемся наемном экипаже. Видимо, много лет назад карета принадлежала какому-то знатному господину, а потом обветшала. Чехлы на сиденьях и диване были грязными и разодранными, и в салоне сильно пахло пивом и старой кожей. Но Арабелла была так взволнована, что и не замечала этих неудобств. Она изо всех сил старалась не пасть духом, но удавалось ей это с большим трудом. Естественно, в таком состоянии девушка не могла придумать, как вызволить брата из неприятностей. Первое и единственное, что ей пришло на ум, – это послать срочное письмо в Хейтрам, но она тут же отказалась от этой идеи. Мисс Тэллант также прекрасно понимала, что просить помощи у леди Бридлингтон, как предложил мистер Скантгорп, было также бесполезно, а кроме того, Арабелла в любом случае не смогла бы доставить крестной, чьей любезностью она и без того злоупотребляла, дополнительные заботы. Дикие порывы продать бриллианты матери и жемчужное ожерелье бабушки Тэллант также пришлось подавить, так как эти вещи Арабелле не принадлежали, и она не могла ими распоряжаться по собственному усмотрению.

Сидевший рядом мистер Скантгорп, смутно почувствовав, что Арабеллу нужно поддержать, попытался отвлечь ее рассказами о достопримечательностях, мимо которых они проезжали. Она почти не слушала его, но, когда они достигли Вестминстера, стала оглядываться по сторонам. Красивые и благопристойные дома вокруг немного подняли девушке настроение. Но карета тащилась все дальше и дальше, и на удивление быстро респектабельные районы закончились и вокруг потянулись лачуги. Мисс Тэллант с трудом могла поверить в то, что они все еще в двух шагах от аббатства. Мистер Скантгорп сделал неудачную попытку отвлечь Арабеллу, указав на уродливой формы здание, которое он назвал тюрьмой Тотхилл-Филдз. При этом мисс Тэллант так сильно содрогнулась, что встревоженный мистер Скантгорп поспешил заверить ее, что тюрьма и так забита под завязку и для еще одной души там просто нет места. Следующей достопримечательностью стал целый ряд домов призрения, за которыми показался приют. Но Арабелле казалось, что весь район состоит в основном из жалких лачуг, пришедших в запустение старинных особняков и огромного количества таверн. В дверях некоторых лачуг стояли растрепанные женщины; полуголые дети гоняли по грязной булыжной мостовой обруч в надежде получить вознаграждение, справедливо полагая, что раз человек едет в наемной карете, значит, он богат; на углу толстая женщина сидела возле котелка и разливала чай весьма разношерстной группе людей, среди которых были и каменщики, и пестро наряженные молоденькие женщины. На узких улочках эхом звучали разнообразные крики, от предложений купить уголь до уговоров продать металлолом. Казалось, что мужское население этого района состояло исключительно из мусорщиков, дворников и представителей непонятной профессии с квадратными челюстями и большими перчатками на шее.

Проехав мимо нескольких шумных аллей, экипаж повернул на Уиллоу-Уок и, проехав еще немного, остановился возле полуразвалившегося домика, чьи окна кроме развешанного на просушку белья демонстрировали еще и расколотое в нескольких местах стекло. Возле открытой двери в кресле-качалке сидела пожилая женщина и, попыхивая керамической трубкой, оживленно беседовала с женщиной помоложе, на руке которой лежал орущий младенец. Одной рукой женщина время от времени покачивала младенца, а второй частенько хваталась за черную бутылку, к которой то и дело прикладывалась. Арабелла точно не знала, что в этой бутылке, но была твердо уверена в том, что там какое-то спиртное. Она на секунду позабыла о Бертраме, и когда мистер Скантгорп помог ей выйти из экипажа, щепетильно сняв несколько соломинок, прилипших к ее простому платью из батиста, Арабелла открыла свою сумочку и вытащила оттуда шиллинг.

– Умоляю, купите ребенку молока! – взмолилась она, положив монету в руку ошеломленной матери. – И, очень вас прошу, не поите ребенка вот этой дрянью!

Обе женщины, открыв рот, уставились на мисс Тэллант. Пожилой женщине, ирландке, первой удалось совладать с собой. Засмеявшись трескучим смехом, она сообщила Арабелле, что та обращается к самой Четверке Сью. Это имя мало что говорило Арабелле, но, пока она раздумывала над замечанием старухи, Четверка Сью, выйдя из ступора, начала перечислять все свои невзгоды и лишения, недвусмысленно протягивая руку. По лбу мистера Скантгорпа градом катился пот. Он схватил Арабеллу за руку и потащил внутрь дома, прошептав, что ей не стоит заводить разговор со столь низкими женщинами. Четверка Сью, никогда в жизни не упускавшая возможности подзаработать, проследовала за ними, причитая все сильнее и сильнее. Однако у шаткой, не покрытой ковром лестницы она получила отпор от дородной девушки с копной сальных желтоватых волос и лицом, которое обильным возлияниям так и не удалось окончательно лишить миловидности. На девушке было безвкусное платье с таким глубоким декольте, что из-под лифа выглядывала давно нестиранная сорочка. Эта дама, выдворив Четверку Сью парой ласковых слов, от которых у Арабеллы чуть не завяли уши, повернулась к благородным гостям и, подбоченясь, окинула их недобрым взглядом. Похоже, они были знакомы с мистером Скантгорпом, и она спросила у него, кого это он притащил к их общему другу.

– Сестру, – односложно ответил мистер Скантгорп тихим голосом.

Светловолосая красавица посмотрела на Арабеллу гневными, налитыми кровью глазами.

– Ого! Сестра, говоришь?

– Та самая девка, которая принесла мне записку, – объяснил Арабелле мистер Скантгорп и покраснел.

Этого было вполне достаточно, чтобы тут же расположить Арабеллу к светловолосой красавице. Если мисс Тэллант и почувствовала – а она вряд ли не могла почувствовать – сильный запах спиртного, исходивший от Болтушки Пег, то она никак этого не выдала. Импульсивно протянув руки, Арабелла бросилась к девушке.

– Ах, так это вы? Вы были так добры к моему брату! Позвольте мне поблагодарить вас! Я перед вами в неоплатном долгу! Мистер Скантгорп рассказал мне, что вы позаботились о моем брате, когда… когда он попал сюда.

Болтушка Пег пристально посмотрела на Арабеллу, а потом заговорила воинственным тоном.

– Я его подцепила в пабе. Он был в стельку, понимаете? Даже говорить не мог! У него все беды наполовину из-за выпивки, а наполовину из-за дурости. Убей, не знаю, что я в нем нашла!

– Мисс Тэллант, лучше нам подняться наверх, – страдальчески произнес мистер Скантгорп, которому приходилось слышать подобные речи гораздо чаще, чем Арабелле.

– Слушай ты, череп на швабре, прикрой-ка рот! – посоветовала Болтушка Пег. – Дай мне поговорить с этой модницей. – Она вновь повернулась к Арабелле: – Он ведь проигрался, так? – грубо уточнила она. – Говорят, за ним гонятся. Когда я подошла к нему в пабе, у него уже гроша в кармане не осталось. Я взяла его к себе – убей, не знаю, почему! – Болтушка Пег большим пальцем указала на потолок. – Если хотите его забрать – забирайте. Это не его берлога, но и не моя! Пришлось скинуть его побрякушки, чтобы купить ему баранины и пюре, а он не жрет ничего. Делать мне прям больше нечего. Так что давайте забирайте!

Из этих слов Арабелла поняла, что Болтушка Пег добывала для Бертрама еду, и у нее на глаза навернулись слезы. Она взяла руку девушки в свои ладони и трепетно сжала.

– Благодетельница! – воскликнула мисс Тэллант. – Как же я вам благодарна! Понимаете, он же всего лишь мальчишка, и я даже не знаю, чтобы с ним стало, если бы не вы!

– Ну, от него мало что добьешься! – язвительно заметила Болтушка Пег. – Он прям как вы, говорит так, что не разберешь ничего. Ладно, берите вот этого остолопа, что столбом стоит рядом с вами, и поднимайтесь. Первая дверь направо. Он уже выпимши, но нализаться еще не успел.

Сказав эти ободряющие слова, Болтушка Пег резко развернулась и вышла из дома, по дороге выпихивая Четверку Сью, у которой хватило наглости вновь зайти внутрь. Мистер Скантгорп поспешил вверх по лестнице, увлекая за собой Арабеллу.

– Не стоило говорить с ней, мадам! – укоризненно произнес он. – Она недостойна. Уверяю вас!

– Недостойна! – презрительно сказала Арабелла. – У нее доброе сердце, сэр!

Растерявшись, мистер Скантгорп попросил прощения и постучал в первую дверь направо.

Из-за двери раздался голос Бертрама, и, не дожидаясь, пока мистер Скантгорп откроет перед ней дверь, Арабелла сама надавила на ручку и быстро вошла в комнату.

Окна комнаты выходили на грязный двор, где облезлые кошки ковырялись в кучах мусора. Сама комната была маленькой и темной. Из мебели – продавленная кровать, приставленная к стене, деревянный стол и два стула да узкий протертый в нескольких местах коврик на полу. На столе – остатки батона, кусочек сыра, стакан, банка и пустая бутылка. На каминной полке стояла потрескавшаяся ваза с букетиком пожухших цветов: видимо, ее поставила туда Болтушка Пег. Бертрам лежал на кровати, но, когда открылась дверь, поднялся на локте и с испуганным видом посмотрел, кто пришел. На кровати он лежал в одежде, а на его шее был повязан носовой платок. Выглядел мальчик больным и растрепанным. Когда он увидел Арабеллу, то всхлипнул и с трудом поднялся на ноги.

– Белла!

Когда он это произнес, сестра уже обняла его и, с трудом сдерживая слезы, все сильнее прижимала к себе. От Бертрама пахло спиртным, и, хотя это и шокировало Арабеллу, она не отстранилась от него, а, наоборот, еще крепче обняла брата.

– Не стоило тебе приходить! – заплетающимся языком произнес Бертрам. – Феликс, как ты мог привезти ее сюда?

– Я предупреждал ее, что ей здесь не понравится, – стал оправдываться мистер Скантгорп. – Но она очень хотела тебя увидеть!

– Я не хотел, чтобы ты знала, – застонал Бертрам.

Арабелла отлипла от брата, смахнула слезы и села на один из стульев.

– Бертрам, ты говоришь ерунду! – сказала она. – К кому еще тебе обратиться, как не ко мне! Мне так жаль тебя! Как же ты, должно быть, страдал в этом ужасном доме!

– Здесь очень мило, не правда ли? – усмехнулся Бертрам. – Я не знаю, как я попал сюда: видимо, меня привела Болтушка Пег. Тебе так же стоит знать, Белла, что я так нализался, что не помню ничего из того, что со мной произошло, после того как я покинул «Ред-Лайн»!

– Да, я понимаю. Но, Бертрам, прошу тебя, не пей больше! Все и так плохо, а это сделает все только еще хуже. Ты очень плохо выглядишь, но это и неудивительно. У тебя горло болит, милый?

Бертрам покраснел и инстинктивно схватил себя за шею, повязанную носовым платком.

– Ты про это? Ах нет! Это я скидывал побрякушки, моя дорогая! – Бертрам увидел на лице сестры выражение удивления и засмеялся: – Ты представить себе не можешь, каких словечек я здесь понахватался! Я стал закладывать вещи… ну, вернее, Пег все закладывает за меня. Почти все уже заложил, Белла! Скоро совсем без штанов останусь, но это уже не важно.

Сидевший на краю кровати мистер Скантгорп обменялся с Арабеллой многозначительным взглядом.

– Еще как важно! – оживленно произнесла мисс Тэллант. – Мы что-нибудь придумаем. Только скажи, сколько ты должен?

Бертрам не хотел раскрывать сумму, но сестра настояла, и в конце концов он сдался.

– Больше семи сотен фунтов! – выпалил он. – Я никогда не смогу расплатиться.

Арабеллу охватил ужас. Она и не подозревала, что Бертрам задолжал так много. Сумма казалась немыслимой, и поэтому она совсем не удивилась, когда Бертрам, опустившись на стул рядом с ней, стал перечислять различные способы расстаться с жизнью. Арабелла не стала перебивать его, решив, что если Бертрам выговорится, то испытает облегчение, и совсем не боясь, что Бертрам действительно что-нибудь с собой сделает. Пока он говорил, Арабелла пыталась придумать хоть какое-нибудь решение его проблем. Она слушала вполуха, время от времени гладя его по руке, пытаясь успокоить. В конце концов монолог Бертрама прервал мистер Скантгорп, вставив не лишенное смысла замечание.

– Не думаю, что тебе стоит прыгать в реку, дорогой друг, – сказал он. – Твоей сестре не понравится. Она будет плакать. Да и ее покровительнице тоже вряд ли это понравится, кто его знает.

– Да уж, это точно! – согласилась Арабелла. – Больше даже и не думай об этом, Бертрам! Ты знаешь, что это грех.

– Что ж, я не стану кончать жизнь самоубийством, – немного сердитым голосом пообещал Бертрам. – Только вот что я вам скажу. Я никогда не смогу рассказать отцу о моем долге!

– Конечно же, отцу нельзя об этом рассказывать, – согласилась Арабелла. – Семьсот фунтов! Бертрам, как же это так?

– Шестьсот я проиграл в фараон, – сказал он, уронив голову. – А остальное… Ну, на костюм, и на лошадь, и проигрыш на Таттерсоле, и на выпивку… О, Арабелла, целая куча всего. Но что мне теперь делать?

Перед Беллой вновь был ее младший брат: испуганный взгляд и бессознательная уверенность в том, что старшая сестра сможет вызволить его из любых неприятностей.

– Счета – это не важно, – заявил мистер Скантгорп. – Уедешь из города – гнаться за тобой никто не будет. Ты ведь жил под подставным именем. Картежные долги – совсем другое дело. С ними нужно считаться. Это долг чести.

– Да знаю я, черт бы тебя побрал!

– Так все долги – долги чести! – сказала Арабелла. – Прежде всего тебе нужно расплатиться по счетам.

Джентльмены переглянулись, молча согласившись друг с другом, что бесполезно спорить с женщиной о том, чего она никогда не поймет. Бертрам провел рукой по лбу и вздохнул.

– Есть только один выход. Я уже все обдумал, Белла. Я хочу записаться в армию под вымышленным именем. Если меня не возьмут в пехоту, то пойду на передовую. Я бы сделал это еще вчера, как только подумал об этом, но у меня осталось еще одно дело. Дело чести. Я должен написать отцу и рассказать ему обо всем. Думаю, он отречется от меня, но этого не избежать.

– Как ты мог такое подумать? – возмутилась Арабелла. – Он, конечно, опечалится, и очень сильно опечалится, но ты должен понимать, что он никогда, никогда не поступит с тобой так не по-христиански! Но не торопись с письмом! Дай мне время подумать, можно ли сделать что-нибудь еще. Если бы отец узнал, что ты должен кому-то деньги, пусть даже и такие большие, он заплатил бы все до последнего пенса, невзирая на то, что сам останется после этого без средств.

– Ты что же, считаешь меня совсем болваном? Нет, я не собираюсь ему писать о долге. Я напишу, что все мои мысли только об армии и я собираюсь в нее вступить.

Эти слова испугали Арабеллу гораздо больше, чем предыдущий монолог Бертрама о самоубийстве, так как она понимала, что ее брат вполне способен поступить на королевскую службу.

– Нет, не надо, – едва слышно пробормотала она.

– Я должен, Белла, – стоял на своем Бертрам. – Я уверен, что именно в армии мне и место, кроме того, я не смогу показаться на людях, пока на мне висят долги, а особенно – долг чести! Господи, видимо, я тогда просто сошел с ума!

Его голос оборвался, и какое-то время он не мог говорить. В конце концов Бертраму удалось выдавить из себя некое подобие улыбки.

– Мы с тобой прекрасная пара, да? – сказал он. – Вот только я натворил делов посерьезнее.

– Да и я вела себя отвратительно! – воскликнула Арабелла. – Ведь это из-за меня ты попал в этот водоворот! Если бы я не познакомила тебя тогда с лордом Уивенгоу…

– Это все ерунда! Ты ни в чем не виновата, – поспешно успокоил ее Бертрам. – Я бывал в игорных домах и до знакомства с ним. Не стоило скрывать от него, что у меня, в отличие от его друзей, денег почти нет. Не стоило идти с ним в «Само совершенство». Вот только перед этим я проиграл все деньги на скачках и подумал… я надеялся… ах, слезами делу не поможешь! Но ты ни в чем не виновата.

– Бертрам, а кому ты проиграл в «Самом совершенстве?» – спросила Арабелла.

– Банкомету. Мы играли в фараон.

– Да, но кто был банкометом?

– Это ваш несравненный.

Арабелла уставилась на брата.

– Мистер Бюмарис? – ахнула она.

Бертрам кивнул.

– Нет, не говори так, Бертрам! Как он мог позволить тебе… Нет, нет, Бертрам!

В голосе Арабеллы было столько страдания, что Бертрам недоуменно посмотрел на сестру.

– А почему он не должен был позволять?

– Ты всего лишь мальчишка! Он же ведь мог предугадать! Да он еще и стал принимать от тебя расписки. Мог хотя бы этого не делать.

– Я не понимаю, – раздраженно сказал Бертрам. – Я пришел в клуб с Весельчаком, так почему Бюмарис не должен был разрешать мне играть?

– Очень щекотливое положение, мадам, – кивнул мистер Скантгорп. – Не принять расписку – это глубокое оскорбление.

Арабелла не могла понять кодекса чести, который оба джентльмена, очевидно, разделяли, но принимала его существование в мужских кругах.

– Я считаю, что это было неверно с его стороны, – заметила она. – Ну да не важно! Главное, что я очень тесно с ним знакома! Не отчаивайся, Бертрам! Мне кажется, что если я пойду к нему и объясню, что ты еще несовершеннолетний и вовсе не богат, то он простит твой долг.

Мисс Тэллант замолчала, заметив выражение сильного неодобрения как на лице мистера Скантгорпа, так и на лице Бертрама.

– Бертрам, он на самом деле вовсе не такой гордый и порочный, каким его многие считают. Я нахожу его очень добрым и весьма любезным.

– Белла, это долг чести! Я все равно выплачу его, даже если на это уйдет вся моя жизнь, и именно это я и хочу ему сказать.

Мистер Скантгорп кивнул в знак одобрения этого решения.

– Всю свою жизнь будешь стараться выплатить шестьсот фунтов человеку настолько богатому, что для него эти твои шестьсот фунтов – что для тебя шиллинг? – вспылила Арабелла. – Это абсурд!

Бертрам обреченно посмотрел на своего друга.

– С этим ничего не поделаешь, мадам, долг чести – он и есть долг чести, – постарался объяснить мистер Скантгорп. – От него не убежишь.

– Я не могу с этим согласиться! Признаю, что мне будет неприятно это делать, но я все же могу попросить, и мистер Бюмарис никогда мне не откажет.

Бертрам схватил сестру за запястье.

– Послушай, Белла! Похоже, ты не понимаешь, вернее, я вижу, что ты не понимаешь, но если осмелишься сделать такое, то, клянусь, больше никогда в жизни меня не увидишь! Кроме того, даже если он порвет мои расписки, я все равно буду чувствовать себя обязанным все ему по ним выплатить! А потом, видимо, ты собиралась предложить ему заплатить по моим счетам?

Подобная идея только что пришла Арабелле на ум, и мисс Тэллант виновато покраснела. Вдруг мистер Скантгорп, некоторое время пребывавший в оцепенении, ожил.

– Есть идея! – воскликнул он.

Брат и сестра посмотрели на него: Бертрам с надеждой, Арабелла с некоторым сомнением.

– Знаешь, что говорят? – спросил мистер Скантгорп. – Банкомет всегда выигрывает!

– Я знаю, – горько проговорил Бертрам. – Если это все, что ты…

– Постой! – остановил его мистер Скантгорп. – Стань им!

Мистер Скантгорп заметил непонимание на лицах собеседников.

– В фараоне! – нетерпеливо пояснил он.

– Стать банкометом в фараоне? – недоверчиво переспросил Бертрам. – Ты с ума сошел! Разве можно стать банкометом без капитала?!

– Я об этом тоже подумал, – не без гордости сказал мистер Скантгорп. – Я пойду к своим попечителям. Немедленно. Нельзя терять ни минуты.

– Господи, неужели ты думаешь, что они позволят тебе разбазаривать капитал на такое?!

– А почему нет? – возразил мистер Скантгорп. – Всегда стараются увеличить его. То и дело читают мне лекции о том, что неплохо было бы увеличить мое состояние. А это очень хороший способ, не понимаю, почему они сами до этого не додумались. Сейчас же отправлюсь к дяде.

– Феликс, ты – глупец! – раздраженно заявил Бертрам. – Ни один попечитель никогда не позволит тебе сделать что-либо подобное. А даже если и позволит, мы же не собираемся всю жизнь быть банкометами.

– Нам и не придется. – Скантгорп упрямо придерживался своего мнения. – Нам нужно только расплатиться по твоим долгам! Можем справиться за одну ночь. А потом все.

Мистер Скантгорп был так уверен в успехе мероприятия, что потребовалось достаточно большое время, чтобы убедить его в обратном. Арабелла обращала на спорящих мало внимания, так как была полностью поглощена собственными мыслями. Мысли эти ну никак нельзя было назвать приятными. Это смог заметить бы даже мистер Скантгорп, если бы хоть на секунду перестал защищать свой план и посмотрел на Арабеллу. Девушка сидела, то сжимая, то разжимая пальцы, а ее выразительное лицо отражало все, что происходило у нее в душе. Но когда Бертраму наконец удалось убедить мистера Скантгорпа, что его план неудачен, мисс Тэллант удалось совладать с собой, и она не вызвала никаких подозрений у джентльменов.

Она посмотрела на Бертрама. После горячего спора тот вновь погрузился в состояние глубокого отчаяния.

– Я что-нибудь придумаю, – заверила она. – Я уверена, смогу тебе помочь! Только, умоляю, не надо пока записываться в армию. Не торопись! Только бы у меня все получилось.

– Что ты собираешься сделать? – спросил Бертрам. – Я не запишусь в армию, пока не увижусь с мистером Бюмарисом и все ему не объясню. Это я обязан сделать. Я сказал ему, что у меня нет счета в Лондоне и мне придется послать за деньгами в Йоркшир. И он попросил меня приехать к нему домой в следующий четверг. И не надо так на меня смотреть, Белла! Я не мог сказать ему, что на мели и не сумею заплатить ему. Там вокруг было столько ушей! Я предпочел бы умереть, чем сказать такое. Белла, у тебя есть деньги? Ты не одолжишь мне немного денег, чтобы выкупить рубашку? Не могу же я в таком виде явиться к несравненному мистеру Бюмарису.

Арабелла тотчас отдала ему свой кошелек.

– Да, да, конечно! Ах, если бы я не стала тогда покупать перчатки, туфли и новый шарфик! У меня осталось всего лишь десять гиней, но, думаю, пока этого тебе хватит, а там я придумаю, как тебе помочь. Умоляю, уезжай из этого ужасного дома! По дороге нам встретились несколько постоялых дворов, и один-два из них выглядели вполне прилично.

Конечно же, Бертрам очень хотел сменить место пребывания, и после недолгого спора, в котором, к его собственному удовольствию, потерпел поражение, он взял кошелек сестры, обнял ее и сказал, что она самая лучшая сестра на свете. Он задумчиво спросил, не сможет ли леди Бридлингтон одолжить ему семьсот фунтов, если он пообещает через какое-то время все ей вернуть. Но, несмотря на жизнерадостный ответ Арабеллы, что она могла бы организовать что-нибудь подобное, не смог заставить себя поверить, что это возможно, и тяжело вздохнул. Мистер Скантгорп, как обычно предупреждающе прочистив горло, сообщил, что экипаж все еще ждет их. Арабелла хотела сразу же отправиться на поиски подходящего жилья для Бертрама, но ее быстро отговорили от этого. Мистер Скантгорп пообещал лично заняться этой проблемой, а также выкупить у старьевщика одежду Бертрама. Брат с сестрой расстались, настолько трогательно обнявшись на прощание, что милосердному мистеру Скантгорпу пришлось достать носовой платок и громко высморкаться.

По возвращении на Парк-стрит Арабелла тут же бросилась в свою спальню и, не снимая шляпки, уселась за маленький столик возле окна и собралась писать письмо. Но, несмотря на крайнюю срочность, стоило Арабелле написать приветствие, как вдохновение покинуло ее. Девушка сидела и смотрела в окно, пока на кончике пера не высохли чернила. Наконец она вздохнула, снова окунула перо в чернильницу, решительно написала две строчки, остановилась, перечитала написанное и порвала лист, после чего достала еще один.

Прежде чем Арабелле удалось достичь удовлетворительного результата, прошло еще некоторое время, но наконец письмо было написано и запечатано сургучом. Мисс Тэллант позвонила и, когда в дверях появилась горничная, попросила прислать к ней Бекки, если, конечно, ее можно было оторвать от дел. Бекки пришла, взглянув на хозяйку, застенчиво заулыбалась и принялась теребить двумя руками фартук.

– Бекки, если ты можешь выскользнуть из дому, – Арабелла передала служанке письмо, – то, пожалуйста, отнеси это в дом мистера Бюмариса. Можешь сказать всем, что идешь по моему поручению, но будет лучше подробностей не сообщать.

– Ах, мисс! – прошептала служанка, предположив, что письмо любовное. – Я ничего никому не расскажу!

– Спасибо! Если мистер Бюмарис окажется дома, то я буду тебе очень признательна, если ты дождешься, пока он прочтет письмо, и принесешь мне ответ.

Бекки кивнула, показав тем самым, что все прекрасно поняла, и заверила хозяйку, что та может ей полностью доверять.

Ровно через полчаса Бекки прокралась в спальню Арабеллы, как заправская шпионка. Однако она принесла плохую весть: мистер Бюмарис покинул Лондон три дня назад, и его возвращения ожидают не раньше, чем через четыре дня.