Когда по пути домой из Уимблдона мистер Бюмарис проезжал по Бонд-стрит, ему посчастливилось встретить Арабеллу, покидавшую библиотеку Хукхем в сопровождении важного вида служанки. Мистер Бюмарис тут же подъехал к библиотеке. Арабелла улыбнулась и подошла к карете.

– Он выглядит намного лучше! – воскликнула она. – Я же вам говорила! Интересно, ты меня еще помнишь, дорогая собачка?

Улисс небрежно вильнул хвостом, позволил себя погладить и зевнул.

– Черт возьми, Улисс, ну это же неприлично! – сделал замечание мистер Бюмарис.

– Так вот как вы его назвали! – засмеялась Арабелла. – А почему?

– Ну, все улики говорят о том, что он вел бродячий образ жизни, и, судя по тому, что мы видели, жизнь эта была полна приключений, – объяснил мистер Бюмарис.

– Вполне возможно! – Арабелла заметила, с какой любовью собака посмотрела хозяину в лицо. – Я знала, что он быстро к вам привяжется. Вы только посмотрите, как он на вас смотрит!

– Его любовь, мисс Тэллант, грозит принести мне массу затруднений.

– Глупости! Я уверена, что вы очень его любите, иначе вы не взяли бы его с собой.

– Если вы так думаете, мадам, то вы не имеете ни малейшего представления о том, на что может пойти Улисс, чтобы добиться своего. Он широко использует шантаж. Он также прекрасно понимает, что я не могу ему отказать, иначе я окончательно упаду в ваших глазах.

– Не говорите ерунды! Увидев, как хорошо вы с ним обращаетесь, я убедилась, что вы прекрасно знаете, как нужно вести себя с собакой. Я очень рада, что вы оставили Улисса у себя.

Арабелла погладила Улисса на прощание и собралась уходить.

– Вы не удостоите меня чести подвести вас до дома?

– Да здесь идти-то всего ничего.

– Не важно! Отошлите свою служанку домой. Улисс присоединяется к моей просьбе.

В этот момент Улисс принялся чесать ухо, и Арабелла рассмеялась.

– Сама застенчивость, – объяснил мистер Бюмарис и протянул руку. – Залезайте!

– Ну хорошо… раз Улисс так просит! – согласилась Арабелла и, взявшись за руку мистера Бюмариса, залезла в экипаж. – Мистер Бюмарис проводит меня до дома, Мария.

Мистер Бюмарис накрыл ноги Арабеллы легким пледом.

– Клейтон, я тут вспомнил, – сказал он через плечо. – Мне нужно кое-что из аптеки. Отправляйся и купи мне… мазь от ревматизма! До дома дойдешь пешком.

– Хорошо, сэр, – невозмутимо ответил грум и спрыгнул на дорогу.

– Мазь от ревматизма? – повторила Арабелла, удивленно посмотрев на мистера Бюмариса. – Но зачем вам понадобилась мазь от ревматизма?

– Ревматизм лечить, – с вызовом в голосе ответил мистер Бюмарис и стегнул лошадей.

– Вы опять решили надо мной подшутить…

– Вовсе нет. Мне просто нужен был какой-то предлог, чтобы избавиться от Клейтона. Надеюсь, что Улисс покажет себя хорошим компаньоном. Я хочу вам кое-что сказать, мисс Тэллант, и хочу сказать это наедине.

Рука Арабеллы, ласкавшая собаку, замерла, лицо побледнело.

– И что же вы хотите мне сказать? – затаив дыхание, спросила мисс Тэллант.

– Вы согласитесь выйти за меня замуж?

Этот вопрос ошеломил Арабеллу, и она не смогла вымолвить ни слова.

– Ну точно, вы решили подшутить, – сказала она, наконец совладав с собой.

– Спешу вас заверить, что нет.

Арабелла вздрогнула.

– Умоляю вас, давайте считать все это шуткой. Я многим обязана вашей любезности, но не могу выйти за вас замуж!

– Могу я узнать почему, мисс Тэллант?

Арабелла с ужасом почувствовала, что вот-вот расплачется.

– На то много причин, – дрожащим голосом ответила она. – Поверьте, это невозможно!

– Вы точно уверены, что эти причины непреодолимы?

– Абсолютно! Пожалуйста, не требуйте от меня объяснений… Я даже и мечтать не могла… мне и в голову не приходило… я старалась не дать вам ни единого повода предположить… Ах, пожалуйста, сэр, не говорите больше ничего!

Мистер Бюмарис кивнул и замолчал. Арабелла сидела, уставившись на свои сцепленные руки. Она была очень взволнована, в голове все перемешалось: с одной стороны, она была удивлена, что человек, который, как она полагала, лишь развлекается с ней, сделал ей предложение, а с другой стороны, она была шокирована внезапным пониманием того, что мистер Бюмарис – единственный, за кого она хочет выйти замуж.

Молчание прервал мистер Бюмарис.

– Я знаю, – по обыкновению спокойно сказал он, – попав в такую ситуацию, в которую только что попали мы с вами, человек всегда чувствует себя немного неловко. Мы не должны поддаваться этому чувству. Говорят, леди Бридлингтон дает бал и приглашает целую кучу народа. Это действительно так?

Арабелла была благодарна мистеру Бюмарису за то, что он разрядил обстановку, и постаралась ответить как можно более непринужденно.

– Да, это так! – сказала она. – Мы разослали как минимум три сотни приглашений. А у вас… а у вас найдется время заглянуть?

– Ну конечно, найдется! Я надеюсь, что, несмотря на то, что вы не хотите выходить за меня замуж, потанцевать со мной вам все равно придется!

Арабелла пролепетала что-то в ответ, сама не разобрав собственных слов, и отвернулась. Мистер Бюмарис взглянул на нее и, подумав, ничего не сказал. Они уже приехали на Парк-стрит, и через мгновение мистер Бюмарис помогал Арабелле выйти из экипажа.

– Не стоит провожать меня до двери! Я знаю, что вы не любите оставлять лошадей без присмотра, – поспешно произнесла она. – До свидания! Увидимся на балу.

Мистер Бюмарис подождал, пока Арабелла войдет в дом, затем сел в экипаж и хлестнул лошадей. Улисс ткнулся носом в ладонь хозяина.

– Спасибо, – сухо сказал мистер Бюмарис. – Наверное, наивно было полагать, что она достаточно мне доверяет, чтобы рассказать правду. Ты как считаешь?

Улисс тяжело вздохнул. Целый день за городом вымотал его, и пес очень хотел спать.

– Видимо, в конце концов мне придется сказать ей, что я знал обо всем с самого начала. И… Да, Улисс, я знаю, что веду себя очень наивно. Тебе, случайно, не показалось, что она совсем не так безразлична ко мне, как пытается казаться?

Хвостатый обожатель, поняв, что от него чего-то хотят, гавкнул и бешено завилял хвостом.

– Думаешь, не стоит сдаваться? – спросил мистер Бюмарис. – Я действительно повел себя слишком опрометчиво. Возможно, ты прав. Но если я не безразличен, то почему она не хочет рассказать мне правду?

Улисс чихнул.

– Во всяком случае, – заметил мистер Бюмарис, – она явно была довольна тем, что я взял тебя с собой.

То ли по этой причине, то ли из-за твердой уверенности Улисса в том, что он был рожден для поездок в экипаже, но мистер Бюмарис продолжал брать пса с собой. Близкие друзья Бюмариса были очень удивлены, увидев этого нового компаньона. Оправившись от первого потрясения, они пришли к мнению, что несравненный мистер Бюмарис решил таким странным образом подшутить над обществом. И только лишь самые верные подражатели решились посадить в свои кареты собак смешанного происхождения, решив, что если несравненному мистеру Бюмарису удастся ввести новую моду, то вскоре будет очень сложно достать подходящую дворнягу. Однако мистер Вокворт, обладавший более развитым умом, придерживался иного мнения, посчитав выходку мистера Бюмариса необдуманной и безрассудной.

– Помните, как несравненный мистер Бюмарис целых три дня подряд носил в петлице одуванчики?! – мрачно говорил он. – Помните, какая тогда началась суматоха, когда все лондонские дураки бегали за цветочницами, пытаясь купить одуванчики, которых у тех, конечно же, не оказалось? По-моему, нет ничего странного в том, что одуванчики не продаются! И что же? Бедняга Джеффри в поисках хоть одного одуванчика доехал до самого Эшера, а Алтрингем выкопал полдюжины в Ричмонд-парке, из-за чего ему пришлось повздорить со сторожем. Он посадил их в ящик с землей и поставил на окно! Молодец, хитрец Алтрингем, мудрое решение, особенно если бы одуванчики все же вошли в моду. Но они не вошли! Несравненный мистер Бюмарис всего лишь дурачил нас! Как только все мы обзавелись одуванчиками в петлицах, сам Бюмарис перестал их носить. Какими же идиотами вы выглядели! А сейчас он вновь хочет разыграть тот же номер!

С появлением в экипаже Улисса у мистера Бюмариса начались серьезные неприятности. Достопочтенный Фредерик Бейнг, которого прозвали Пуделем за то, что рядом с ним в карете всегда сидел его породистый, идеально подстриженный пудель, как-то вечером повстречал мистера Бюмариса на Пикадилли. Увидев позорную собаку мистера Бюмариса, мистер Бейнг тут же остановил лошадей.

– Какого черта вы?.. – фыркнул он.

Мистер Бюмарис остановил свой экипаж и, обернувшись, вопросительно посмотрел на мистера Бейнга. Тот с гневным выражением лица пытался сдать назад. По тому, как сильно он натянул поводья, можно было понять, что очень обижен. Когда кареты поравнялись, мистер Бейнг взглянул на мистера Бюмариса и потребовал объяснений.

– Объяснений чего? – удивился мистер Бюмарис. – Сейчас стоит такая жара, и если вы не будете беречь себя, Пудель, то получите солнечный удар. В чем дело?

Мистер Бейнг дрожащим пальцем указал на Улисса.

– Что это значит? – с вызовом спросил он. – Если вы думаете, что я проглочу такое оскорбление, то вы глубоко…

Его прервали. Собаки, до этого момента оценивающе смотревшие друг на друга из своих карет, вдруг почувствовали взаимную ненависть, одновременно зарычали и бросились друг на друга. Но так как расстояние между каретами было слишком велико и не позволяло собакам сцепиться, им пришлось выразить свои чувства в виде истеричных упреков, угроз и ругательств, в которых и потонул голос мистера Бейнга.

Мистер Бюмарис, схватив Улисса за шкирку, смеялся так громко, что не мог говорить. Естественно, это обстоятельство лишь усилило гнев мистера Бейнга. Он начал было говорить, что мистеру Бюмарису прекрасно известно, что обычно следует за таким ужасным оскорблением, но ему пришлось прерваться, чтобы приказать своей собаке замолчать.

– Нет, Пудель, не надо вызывать меня на дуэль! – попросил мистер Бюмарис, все еще сотрясаясь от смеха. – У меня и в мыслях не было тебя оскорблять! Кроме того, если мы отправимся в Паддингтон на холодной заре из-за пары собак, то будем выглядеть полными идиотами!

Мистер Бейнг задумался. В словах мистера Бюмариса что-то было, кроме того, мистер Бюмарис считался одним из лучших стрелков Лондона, и поэтому вызывать его на дуэль из-за пустяка было сущим безумием.

– Но если вы не пытаетесь выставить меня на посмешище, – подозрительно сказал он, – то зачем он вам?

– Тише, Пудель, тише! Вы затронули весьма деликатную тему! – предупредил мистер Бюмарис. – Здесь замешана одна леди, и я не собираюсь вот так на улице произносить ее имя!

– Какая еще леди? Я не верю ни единому вашему слову! Ну заставьте же эту чертову дворнягу замолчать!

В отличие от своего дрессированного противника, который вновь грациозно сидел рядом со своим хозяином, храня вызывающее бешенство молчание, Улисс, в полной уверенности, что запугал этого презренного денди, отпускал весьма неприятные колкости в его адрес. Мистер Бюмарис вновь схватил его, но, несмотря на карающую руку, пес продолжил слать угрозы своему противнику.

– Это все зависть, Пудель! – примирительно сказал мистер Бюмарис. – Ненависть простолюдина к аристократу! Думаю, нам лучше разъехаться, ты так не считаешь?

Мистер Бейнг недовольно фыркнул и стегнул своих лошадей. Мистер Бюмарис отпустил Улисса. Тот встряхнулся, удовлетворенно вздохнул и посмотрел на хозяина, ожидая похвалы.

– Н-да, думаю, ты все-таки разрушишь мою репутацию, – сурово произнес мистер Бюмарис. – Если тебя интересует мое мнение, ты явно понабрался словечек на задворках трущоб, где ты наверняка составлял компанию дворникам, грузчикам, драчунам и прочей черни! В высший свет тебя выводить нельзя!

Улисс высунул язык и радостно оскалился.

– С другой стороны, – смягчился мистер Бюмарис, – я уверен, что ты превратил бы эту собачку в котлету, и должен признать, что какая-то симпатия у меня к тебе есть. Но бедный Пудель теперь точно неделю не будет со мной разговаривать.

Однако уже на пятый день мистер Бейнг отошел и стал относиться к Улиссу вполне терпимо. Просто до него дошло, что если он будет продолжать проезжать мимо экипажа несравненного мистера Бюмариса, тупо смотря вперед, то это обязательно вызовет насмешки со стороны его знакомых, а мистеру Бейнгу этого очень не хотелось.

В следующий раз мистер Бюмарис увидел Арабеллу на приеме у регента. Убранство Круглого зала ошеломляло. Арабелла была так поражена элегантностью небесно-голубых штор и ослепительно-ярким светом огромного хрустального канделябра с несметным количеством свечей, огоньки которых отражались в четырех громадных трюмо, что она мгновенно позабыла о последней встрече с мистером Бюмарисом.

– Как ваши дела? – горячо спросила она. – В жизни не видела ничего подобного! Одна комната великолепнее другой!

– А вы еще не были в зимнем саду, мисс Тэллант? – улыбнувшись, спросил мистер Бюмарис. – Королевский зимний сад – это настоящий шедевр! Пойдемте, я отведу вас туда.

К этому моменту Арабелла вспомнила, при каких обстоятельствах они расстались в прошлый раз, и ее щеки залила краска. Много слез было пролито из-за печального обстоятельства, не позволившего мисс Тэллант принять предложение мистера Бюмариса, и потребовалось все возбуждение и волнение приема в Карлтон-Хаус, чтобы заставить Арабеллу хотя бы на один вечер позабыть о том, что она самая несчастная девушка на свете. Мисс Тэллант в нерешительности посмотрела на леди Бридлингтон, та бросила на нее выразительный взгляд и кивнула. Арабелла взяла мистера Бюмариса под руку и проследовала с ним через огромное количество заполненных людьми залов, вверх по величественной лестнице, через несколько гостиных и передних. Мистер Бюмарис кивал встречавшимся на пути знакомым, время от времени говорил им слова приветствия, а в промежутках развлекал Арабеллу рассказом о ссоре Улисса и пуделя мистера Бейнга. Эта история так рассмешила девушку, что от ее скованности не осталось и следа. Когда они вошли в сад, глаза мисс Тэллант расширились от удивления, и было от чего. Мистер Бюмарис с улыбкой наблюдал за тем, как взгляд Арабеллы медленно скользил по необычному помещению. В конце концов она вздохнула и выдала одно из своих неожиданно непредвзятых замечаний.

– Не понимаю, почему его высочество назвал это место садом! Больше похоже на собор, причем на плохой собор! – сказала она.

Мистер Бюмарис пришел в восторг.

– Я думал, вам понравится, – с показной обидой ответил он.

– Как мне может понравиться такое! – резко ответила Арабелла. – А почему вон та статуя закрыта?

Мистер Бюмарис посмотрел в монокль на «Спящую Венеру». Скульптура была накрыта легкой тканью.

– Понятия не имею, – признался он. – Не иначе одна из причуд принца. Хотите, я помогу вам найти его, и вы сами у него спросите?

Арабелла поспешила отказаться. Регент, проявив себя отличным хозяином, уже успел минуту-две поговорить с каждым из гостей, и хотя Арабелла и запомнила наизусть те величественные слова, что он ей сказал, и собиралась дословно привести его речь в письме домой, она нашла разговор со столь высокопоставленным мужем чересчур утомительным. Так что мистер Бюмарис вернул мисс Тэллант леди Бридлингтон и постоял с дамами несколько минут, после чего к нему подошел джентльмен в очень узких атласных бриджах и сообщил, что герцогиня Эджварская срочно требует мистера Бюмариса к себе. Мистер Бюмарис поклонился Арабелле и удалился. В течение вечера Арабелла видела его еще несколько раз, но он всегда был занят разговором с друзьями и не подходил к ней. В залах стало душно. Гости все прибывали. Казалось, в Карлтон-Хаус собрались все самые скучные люди Лондона, которых только можно было отыскать. Среди них выделялась подвижная, неугомонная и искрометная леди Джерси, флиртовавшая с мистером Бюмарисом целых двадцать минут. «Совсем нет стыда», – отчего-то разозлилась Арабелла.

Следующим по важности светским приемом должен был стать бал в доме леди Бридлингтон. Бал обещал быть просто-таки блестящим событием, и хотя покойный лорд Бридлингтон, потакая честолюбию невесты, и пристроил к дому бальный зал и зимний сад, казалось маловероятным разместить всех приглашенных с достаточным комфортом, чтобы вечер действительно удался на славу. Для бала был приглашен великолепный оркестр, во время ужина должны были играть виолончелисты. Леди Бридлингтон пришлось нанять дополнительных слуг и попросить полицейских и факельщиков уделить Парк-стрит особое внимание. В помощь ошарашенному повару из ресторана «У Гантера» прислали подкрепление. Целых четыре дня горничные передвигали мебель, натирали до блеска хрустальные канделябры, мыли огромное количество поднятых из кладовки стаканов, считали и пересчитывали тарелки и столовое серебро и вообще создавали в доме атмосферу суматохи и беспокойства. Лорд Бридлингтон, подошедший к вопросу гостеприимства со своей обычной бережливостью, разрывался между удовлетворением от того, что в его доме соберутся все самые важные великосветские фигуры, и все возрастающим опасением, что прием будет стоить целое состояние. Одни лишь свечи обошлись в астрономическую сумму, и далеко не самые оптимистичные подсчеты приблизительного количества шампанского, которое будет выпито, привели его в состояние глубокого уныния. Однако его чувство собственного достоинства не позволяло ему сэкономить на шампанском, заменив его крюшоном. Конечно, крюшон тоже потребуется, как и лимонад и прочие легкие напитки для дам, но если лорд Бридлингтон не хотел, чтобы приглашенные сочли его скупердяем, то шампанское должно литься рекой. Собственная значимость никогда не вызывала у лорда Бридлингтона никаких сомнений, положительные моменты перевесили отрицательные, и он остался доволен. Даже если ему приходило в голову, что за лестное количество согласившихся прийти на прием ему следует благодарить Арабеллу, он легко отмахивался от этой мысли. Его мать, отличавшаяся гораздо большей проницательностью, выразила Арабелле свою благодарность и, продолжив необдуманные траты, заказала у своей портнихи дорогое платье для Арабеллы. Впрочем, заказ не слишком сильно ударил по карману леди Бридлингтон, так как нескольких слов на ухо мадам Дюмайн оказалось вполне достаточно, чтобы убедить мудрую деловую женщину, что изготовление туалета для самой мисс Тэллант послужит ей хорошей рекламой и поэтому она вполне может сделать хорошую скидку. Она сшила для Арабеллы платье из белого атласа, с короткими пышными рукавами, украшенное кружевами и жемчужными пуговицами. Арабелла, с тоской осмотрев свой ящичек для перчаток, опустошенный бесконечной чередой приемов, была вынуждена купить новую пару длинных белых перчаток, а также новые атласные туфли и немного блестящей паутинки, которую собиралась носить на плечах а-ля Ариан. К этому моменту от щедрого подарка дяди почти ничего не осталось. Мисс Тэллант подумала, что из-за ее неосмотрительного поступка нельзя было теперь требовать от собственной семьи щедрости, каковую имеет право требовать любая красивая девушка. Арабеллой овладело чувство вины, совесть грызла ее, и девушка не смогла сдержать слез. Не смогла она удержаться и от мысли о том, что если бы тогда не потеряла самообладание, то не стала бы обманывать мистера Бюмариса и сейчас была бы самой счастливой на свете. От осознания этого ей стало горько, но здравый смысл помог успокоиться. Было очевидно, что высокомерный мистер Бюмарис, связанный с таким количеством благородных домов, с его идеальными манерами и огромным количеством почитателей и поклонниц, никогда бы не взглянул на дочку деревенского священника, у которой не было ни денег, ни знакомых, которые могли бы ему ее представить.

Итак, в назначенный вечер Арабелла ждала гостей в весьма смятенных чувствах. Леди Бридлингтон, решив, что Арабелла выглядит бледноватой (что совсем не удивительно после недели таких суматошных приготовлений), попыталась уговорить крестницу позволить мисс Крауль немного – совсем чуточку! – напомадить ей щечки. Посмотрев на результаты этой процедуры, Арабелла тут же смыла помаду, заявив, что она никогда в жизни не воспользуется подобными средствами достижения красоты, потому что если бы папа увидел ее сейчас, то она навсегда потеряла бы его любовь. Леди Бридлингтон небезосновательно напомнила Арабелле, что отец ну никак не сможет ее сегодня увидеть и не стоит опасаться его появления. Но Арабелла оставалась непреклонной и, казалось, вот-вот расплачется, поэтому леди Бридлингтон решила больше не давить на нее, утешившись тем, что даже без обычной свежести на лице ее крестница все равно будет выглядеть очень мило, особенно в великолепном платье от мадам Дюмайн.

Несмотря на то что некоторые гости приехали очень рано и быстро уехали на другие приемы, а некоторые, поставив бал у леди Бридлингтон в своем списке вечерних развлечений на третье место, наоборот, появились глубоко за полночь, отчего бал сопровождался хаотичным приездом и отъездом гостей, а на Парк-стрит то и дело раздавались крики «Карета для моего господина!» или «Фаэтон для моей госпожи!», несмотря на ссоры полицейских с горластыми факельщиками и ругань кучеров, Арабелла осталась довольна хотя бы тем, что Бертрам приехал ровно в десять часов и остался до самого конца.

Бертрам беспечно заказал у любезного мистера Свиндона вечерний костюм, решив, что те простые наряды, что он привез из Хейтрама, совсем не подходят к случаю. Мистер Свиндон потрудился на славу, и, когда Арабелла увидела своего брата, поднимающегося по лестнице между вазами с цветами, которые она весь день приводила в чувство, постоянно опрыскивая букеты водой, ее сердце подпрыгнуло от гордости, как шикарно он выглядел. Его темно-синий сюртук великолепно сидел на плечах, на атласных бриджах не было ни единой складочки, а жилет и чулки были белоснежно-белыми. С его темными вьющимися локонами, зачесанными по последней моде, орлиным профилем и красивым лицом, слегка бледным, как и у любого молодого джентльмена, в первый раз приглашенного на великосветский прием, он выглядел почти так же изысканно, как сам несравненный мистер Бюмарис. Арабелла, на секунду взяв брата за руку, посмотрела на него таким восхищенным взглядом, что на его лице заиграла по-мальчишески задорная улыбка. Одна из дам, также приехавших к десяти часам, спросила своего компаньона, кто этот красивый мальчик.

Бертрам нашел время взять несколько интенсивных уроков танца у известного французского инструктора, и это дало ему храбрости попросить Арабеллу на первый вальс. Будучи грациозным молодым человеком, приученным во время занятий атлетикой в Гарроу четко контролировать движения своих ног и рук, Бертрам оказался таким великолепным партнером, что Арабелла не удержалась и воскликнула:

– Бертрам, ты так изящно танцуешь! Умоляю, пойдем со мной танцевать кадриль!

Однако Бертрам решил, что ему вряд ли это удастся. Он действительно овладел наиболее простыми движениями, но сомневался, что смог бы без запинки воспроизвести более сложные па. Заглянув брату в лицо, Арабелла заметила, что он выглядит несколько помятым. Она взволнованно поинтересовалась, хорошо ли он себя чувствует, и Бертрам заверил ее, что никогда в жизни не чувствовал себя лучше, заботливо решив не сообщать Арабелле о том, что все приключения оставили такую брешь в его кошельке, что он теперь не знал, где взять деньги, чтобы расплатиться по долгам, из-за этого плохо спал по ночам. В последний раз они встречались тайно, в аллее, где няни гуляли вместе со своими подопечными и покупали им свежее молоко из-под коровы, что придавало картине загородный вид. С тех пор прошло довольно много времени, и Арабелла уже начала волноваться за брата. Щегольской вид Бертрама, естественно, лишь усилил ее беспокойство, и мисс Тэллант совершенно несправедливо обвинила мистера Скантгорпа в том, что он поставил Бертрама на путь, который отец вряд ли бы одобрил. У Арабеллы сложилось о мистере Скантгорпе весьма нехорошее мнение, и, приняв похвальное решение познакомить Бертрама с более достойными людьми, она представила его самому бескорыстному из всех ее поклонников, молодому лорду Уивенгоу, наследнику довольно богатого графства. В Лондоне лорда за его круглое веселое лицо прозвали Весельчак Уивенгоу. Этот жизнерадостный молодой пэр благодаря своим изысканным манерам и дружелюбию стал одним из придворных Арабеллы и был одним из ее фаворитов, хотя еще пока и не осмеливался просить ее руки. Мисс Тэллант представила его Бертраму из самых лучших побуждений. Но если бы она только знала, что обаятельный Весельчак был воспитан в лучших традициях, заложенных покойным отцом мистера Фокса, то вряд ли стала бы это делать. Граф Чалгровский считал принципы лорда Голландского верными, не обращая внимания на очевидные свидетельства обратного, и потворствовал любым, даже самым сумасбродным и расточительным желаниям своего наследника, с радостью оплачивая как все карточные долги своего сына, так и бесконечные счета от портного, каретника, шляпника и целой кучи других мастеров, чьим клиентом он являлся.

Два джентльмена сразу же понравились друг другу. Лорд Уивенгоу был немного старше Бертрама, но душой был так же молод, как и лицом, в то время как орлиный профиль и превосходное образование Бертрама делали его старше. Оказалось, что у молодых людей много общего, и уже через несколько минут знакомства они решили вместе пойти на скачки.

Тем временем то удовольствие, с которым мисс Тэллант танцевала со своим другом из Йоркшира, не осталось незамеченным. В сердцах нескольких поклонников, надеявшихся завоевать ее сердце, поселилась тоска, ибо даже наиболее самоуверенные из них не могли похвастаться тем, что Арабелла хоть раз улыбалась им с той же неприкрытой любовью во взгляде, с какой она улыбалась Бертраму, или так долго и так доверительно говорила с ними. Мистер Вокворт тонко подметил, что мисс Тэллант и этот мальчишка очень похожи друг на друга. Он поделился своим наблюдением с лордом Флитвудом, которому удалось заручиться обещанием Арабеллы станцевать с ним кадриль, и теперь оба не обращали никакого внимания на менее привлекательных молодых особ, которые не были приглашены на вальс и теперь сидели на расставленных вдоль стен бального зала стульях и оживленно беседовали друг с другом.

Лорд Флитвуд, внимательно посмотрев на Тэллантов, так и не смог уловить никакого сходства. Дело в том, что сходство было вовсе не во внешности. Иногда оно проявлялось в выражении их лиц, и поймать этот момент было, естественно, крайне сложно.

– Да брось ты! – сказал лорд Флитвуд. – У малышки Тэллант очень милый носик, а не клюв, как у этого!

Мистер Вокворт с этим согласился и извинился перед другом, объяснив, что мисс Тэллант и ее друг из Йоркшира показались ему похожими лишь на одно мгновение.

Мистер Бюмарис появился лишь за полночь и, соответственно, не успел станцевать с Арабеллой вальс. Он выглядел весьма неприступным и, сказав несколько подобающих случаю вежливых слов хозяйке, подарив один танец даме, которой она его представила, и один своей кузине, леди Уэинфлит, принялся бродить по гостиным, вяло перебрасываясь парой фраз со своими знакомыми и со скучающим видом рассматривая всех в свой монокль. Где-то через полчаса начался контрданс, и мистер Бюмарис отправился искать Арабеллу, которая по окончании последнего танца покинула бальный зал и отправилась в зимний сад в сопровождении мистера Эпворта. Мистер Эпворт заявил, что Лондон еще не знал более многолюдного бала, и предложил принести Арабелле стакан лимонада. Мистер Бюмарис так и не узнал, выполнил ли мистер Эпворт свое обещание или нет, но, когда несколькими минутами позже зашел в зимний сад, он нашел там сжавшуюся на стуле Арабеллу, безуспешно пытавшуюся высвободить свои руки из мертвой хватки мистера Эпворта, романтично стоящего перед ней на коленях. В саду никого не было, так как все ушли танцевать, и мистер Эпворт, осмелев после выпитого шампанского, любезно предоставленного лордом Бридлингтоном, решил воспользоваться моментом и вновь предложить Арабелле свою руку и сердце. Мистер Бюмарис появился как раз вовремя, чтобы услышать отчаянные слова Арабеллы:

– Умоляю вас, не надо! Мистер Эпворт, прошу вас, поднимитесь! Вы очень любезны, но я никогда не изменю своего решения. Джентльмену не приличествует так выпрашивать у дамы ее руки!

– Да не будьте вы таким занудой, Эпворт! – по обыкновению невозмутимо сказал мистер Бюмарис. – Мисс Тэллант, я пришел спросить у вас, не подарите ли вы мне следующий танец.

Арабелла моментально покраснела и пролепетала в ответ что-то нечленораздельное. Мистер Эпворт, весьма подавленный тем, что его застал в такой позе человек, чьих презрительных замечаний он боялся больше всего на свете, поднялся, что-то пробурчал о своем уходе и покинул зимний сад. Мистер Бюмарис взял из рук Арабеллы веер, раскрыл его и стал обмахивать ее разгоряченное лицо.

– Сколько раз он уже делал вам предложение? – безразлично спросил он. – Как же нелепо он выглядел, а!

Арабелла натянуто засмеялась.

– Какой же он назойливый! – призналась она. – Считает, что если будет продолжать добиваться своего, то я обязательно любезно приму его предложение!

– Нельзя забывать о том, – сказал мистер Бюмарис, – что если бы он не считал вас богатой, то не стал бы докучать своими притязаниями.

– Если бы не вы, сэр, он никогда бы не узнал об этом! – тихим дрожащим голосом возмутилась Арабелла.

Мистер Бюмарис ничего не ответил. Его опечалил тот факт, что, хотя слух о богатстве мисс Тэллант разнес по городу Флитвуд, он сам убедил его в правдивости слов Арабеллы.

Молчание прервала Арабелла.

– Присоединимся к контрдансу? – тихо спросила она.

– Думаю, у них и так достаточно народу, – ответил мистер Бюмарис, продолжая обмахивать ее веером.

– Тогда, может, мы все же вернемся в зал!

– Не беспокойтесь! – немного резко сказал мистер Бюмарис. – У меня нет ни малейшего желания вставать перед вами на колени, ставя вас тем самым в неловкое положение.

Арабелла вновь покраснела и смущенно отвернулась. Губы ее дрожали. Мистер Бюмарис сложил веер и вернул его мисс Тэллант.

– Я не самодовольный хлыщ и не собираюсь приставать к вам, мисс Тэллант, – мягко произнес мистер Бюмарис. – Но я хочу, чтобы вы знали, что мое предложение остается в силе, и если вы передумаете, то одного слова, одного взгляда будет вполне достаточно, чтобы я это понял.

Арабелла жестом попросила мистера Бюмариса замолчать.

– Хорошо, – кивнул он. – Я больше ничего не скажу по этому поводу. Но если вам понадобится друг, вы можете всегда на меня рассчитывать.

Так искренне мистер Бюмарис еще никогда не говорил, и от этих его слов у Арабеллы защемило в груди. Она была готова рассказать ему правду, но, испугавшись, что восхищение на его лице сменится отвращением, заколебалась и отвела взгляд. Тут в саду появилась еще одна пара, и Арабелла торопливо поднялась со стула. Момент был упущен. Мисс Тэллант успела лишь подумать, что будет, если мистер Бюмарис станет также пренебрегать ее вновь появившимся расположением к нему, как он уже однажды пренебрег им, и вспомнить, сколько раз ее предупреждали не слишком-то доверять мистеру Бюмарису. Сердце подсказывало ей довериться ему, но разум испуганно запрещал девушке делать что-либо, что может привести к разоблачению и, как следствие, к позору.

В сопровождении мистера Бюмариса Арабелла вернулась в бальный зал, где он передал ее сэру Джеффри Морекембу, потребовавшему ее общества. Через несколько минут мистер Бюмарис попрощался с хозяйкой и покинул дом леди Бридлингтон.