– Ты, я так понимаю, в курсе, – догадалась она по его молчанию. – Что ж, понятно, почему ты вел себя в прошлый раз довольно холодно. И сейчас мне не веришь, – она вздохнула, собираясь уйти.

– Зачем здесь Гивар? Он ведь почти не выходит из дома.

– Он… – Адриана замялась. – Порт. Его интересует, кто, сколько, откуда, куда и что именно ввозит и особенно вывозит. У него есть свои люди в порту, которые исправно сообщают ему эти сведения. Особенно его интересуют грузы Китая и России. Торговля с ЦАР.

– А ты? – Санчес шагнул к кровати. – Его любовница?

Адриана промолчала. Тогда он спросил:

– Хочешь сказать, его деятельность носит довольно мирный характер? Экономический шпионаж? А кто те люди в порту? – Марио вдруг напрягся, подумав о Мисумбе.

– Не знаю точно. Кто-то из администрации и портовых грузчиков.

– Мисумба. Это имя тебе ничего не говорит? Самуэль Мисумба.

– Нет. Такого не слышала. Но могу выяснить, если хочешь.

– Информация о грузах, в принципе, коммерческая тайна, а впрочем, статистика по международной торговле и товарообороту в широком доступе.

– Наверное, не все попадает в статистику. Что-то утаивают, занижают цифры, а что-то и вывозят нелегально.

Санчес подумал, что она не случайный человек, взятый для прикрытия Гивара. Похоже, экономист, вероятнее всего, помощница француза, что не мешает ей быть по совместительству его любовницей.

– Ты аналитик? – спросил колумбиец.

Она повернулась в пол-оборота и кивнула. У нее на лице отразилось неподдельное страдание.

– Не веришь мне, – с обидой заметила Адриана.

– Однажды уже поверил женщине, до сих пор расхлебываю, – усмехнулся Санчес.

– В любви или в работе?

– И в том, и в другом… Что обо мне знает Гивар? – Марио быстро сменил тему.

– Проверка на искренность? – попыталась улыбнуться Адриана, но вышла гримаса. – Не знаю, не уверена. По-моему, считает тебя наемником, бандитом. Не обычным убийцей. Поскольку колумбиец, значит, связан с наркотиками.

Санчес прилег на кровать, закинул руки за голову и постучал костяшками пальцев о деревянное изголовье.

– А что ты обо мне знаешь?

– Ты жесток и сентиментален одновременно…

– Я не о человеческих качествах. Мне не нужен психолог! – он стукнул по спинке кровати сильнее. – Ты ведь поняла, о чем я.

– Я догадываюсь, кто ты на самом деле, в отличие от Гивара. Он тебя недооценил.

– Он же со мной не спал, – отшутился Санчес.

– Пошляк ты, коллега! Долговязый и тупой.

– Спасибо, – он потянулся и дернул Адриану к себе. – Не дури мне мозги! – Марио положил ей руку на шею. Он целиком мог обхватить ее шею. Чуть придавил. У Адрианы потемнело в глазах, но она не сопротивлялась. – Терпеливая, – Санчес ослабил хватку и провел рукой по щеке девушки. – Что ты от меня хочешь?

– Тебя самого.

– Видать трудная у тебя жизнь, если ты польстилась на бандита, наемника, колумбийского наркобарона.

– Марио! – из глубины дома позвал Жозеф. – Мне некогда тебя в твоих драконовских лабиринтах искать. Где ты? Твой вассал сорвал меня с операции. Опять зашивать твое бренное тело?

– Уходи, – Санчес встал, оттолкнув Адриану. – Узнай, кто в порту добывает информацию для Гивара.

– Это задание? Ты меня вербуешь? – в ее голосе прозвучала ирония.

– Просьба, – он склонился к зеркалу и пригладил волосы. – Но без фанатизма… Вали-вали. Не до тебя сейчас.

Санчес понимал, что не допустит ее ни до своих дел, ни до своего сердца.

– Кто это? – Жозеф вошел в спальню, оглядываясь, словно еще мог видеть Адриану.

– Не твое дело. Ты едешь с нами в ЦАР.

– Скучаешь по родине? – вдруг раздраженно поинтересовался тутси.

– Допустим. А что?

– Ты с возрастом стал говорить с еще большим акцентом. Этот шепелявый колумбийский говорок! Избавишься ты от него когда-нибудь?.. Зачем я тебе там? Я не поеду.

– Поедешь. Ты мне должен. А там нам может понадобиться хирург.

Жозеф побледнел, прислонился спиной к стене. Покачал головой.

– Я все думал, когда ты мне напомнишь об этом долге… Ты спас мне жизнь, чтобы потом использовать? Опять война? А ты вообще делаешь что-нибудь просто так?

– Все в жизни делается с определенной целью, – Санчес прикрыл глаза ладонью и вздохнул. – Но мы не всегда понимаем до конца, удастся ли достичь той или иной цели с помощью каждого конкретного поступка. Я спасал тебя и твоих соплеменников просто потому, что считал это важным. А теперь ты мне нужен и ты мой должник. В ЦАР идет гражданская война, и мы будем участвовать в заварушке. У нас появится шанс выжить, если с нами поедет опытный хирург.

Жозеф кивнул и поглядел на Санчеса с такой тоской, что тот поспешил выйти из комнаты.

* * *

В конце марта, спустя два с половиной месяца как Санчес уехал из Пуэнт-Нуара, он сидел под навесом, изнывая от жары, спустив с плеч полурасстегнутую рубашку.

На прииске у Тони работы приостановились, большинство работников разбежались. Кто-то присоединился к «Селеке», а кто-то уехал спасать семьи от мусульманских погромов. Некоторых колумбиец уговорил остаться, в основном тех, кто потерял семью и кипел местью. Они стали первыми из создаваемого сопротивления.

Тони отогнул брезент, висевший с солнечной стороны, и вошел отдуваясь.

– Бозизе сбежал, – выдохнул он, плюхнувшись на скамью, врытую в землю. Взяв бутылку с водой, надолго присосался к горлышку. Вода проливалась, стекала струйками по его черным щекам. Отдышавшись, он продолжил:

– Бойцы «Селеки» вошли в Банги, взяли президентский дворец. Джотодия объявил себя президентом.

– Я слышал, – мрачно подтвердил Санчес, щелкнув по небольшому радиоприемнику, стоящему на столе. Он взял в руки десантный нож, повертел его в руке и всадил в столешницу.

– Не порть имущество, – урезонил Тони. – Французы охраняют международный аэропорт в Банги. Но их небольшой контингент там несколько десятков лет стоит. Они не самое страшное. Теперь к нам полезут все кому не лень, чтобы «умиротворять» население… Грабежи, мародерство. Миротворцы из ЮАР, Анголы, Конго, Чада, Габона и, конечно, Франции и Бельгии – все будут ловить рыбку в мутной воде… Я привез несколько парней из соседней деревни. У них сожгли дома и убили семьи. Эти трое спаслись.

– Да, ночью воняло дымом. Зови их…

Тони привел чудом избежавших смерти. У одного из них обожженная рука была перебинтована – Жозеф постарался. И у всех троих взгляд обреченных.

Санчес помнил этот взгляд – он видел его в зеркале, когда погибла Лурдес и дочь. Потом Марио начал мстить и знал, что с этими овдовевшими, осиротевшими людьми произойдет та же метаморфоза.

Колумбиец попросил их сесть и стал расспрашивать. Они общались неохотно с незнакомцем, тем более белым, но он говорил на санго, глядел участливо и, кроме того, благодаря ему их забрали с пепелища, накормили и оказали медицинскую помощь.

Обожженный парень немного расслабился, размяк, Жозеф очевидно вколол ему обезболивающее.

– Они пришли с мачете, рубили направо и налево. Мы не могли им противостоять. Они сильнее, агрессивнее. Кажется, под наркотиками. Такая невероятная жестокость. Резали и били, били и резали… Мы не простим! – у него задрожали губы. – Сначала почти всех убили, ограбили дома, потом подожгли. Погрузились в машины и уехали. Что мы им сделали? Жили всегда бок о бок. Трудились. Все небогатые, практически нищие. Что делить-то? Жену зарезали, – он заплакал навзрыд.

Марио покивал и подозвал Тони и шепнул ему:

– Позаботься о них. Устрой, покорми еще. Пускай пообщаются с отцом Гаетаном, если захотят и если после случившегося не разуверились в Нем, – Санчес поднял глаза к потолку навеса и перекрестился.

Плачущий парень с удивлением взглянул на колумбийца и, уходя с Тони, оглядывался. Когда Тони вернулся и сел напротив, Марио спросил:

– А что премьер-министр?

– Тьянгайе? Он остается. Джотодия заявил, что соглашение о перемирии тоже в силе. И премьер-министр будет тот же.

– Еще бы! Особенно если учесть, что его на этот пост выдвинула «Селека». А за «Селекой» французские ушки проглядывают.

– Ну да, – улыбнулся Тони. – А Бозизе обвинили во всем. Говорят, он сбежал в Демократическую республику Конго, не в Конго-Браззавиль, – уточнил он.

– Да мне то что! Я его преследовать не собираюсь. Сбежал и пусть катится. Он тоже к власти после переворота пришел. Хотя мог бы поэнергичнее за место цепляться. Для страны бы польза была. А вот и дружище Шен ковыляет.

Китаец, видимо, отсидел ноги во время долгой дороги за рулем и действительно прихрамывал. Тони добродушно рассмеялся на реплику Санчеса и ушел.

– Заварушка началась? – сердито спросил Симэнь. Рубашка прилипла у него к плечам, спине и груди, словно его облили водой. А может, он сам облился, чтобы избежать теплового удара. – Власть захватили, радуются, осталось войска ввести и закрепиться. – Помолчав, он потянулся, зевнул и будто сам с собой ведя внутренний диалог ответил на возникшую мысль: – Нет, французы сейчас войска не введут. У них Мали.

– Звучит как вирусное заболевание, – улыбнулся Марио.

– В сущности, так и есть. Они же ввели туда войска. Умиротворяют туарегов, радикальных исламистов. Операция «Сервал». Там исламистов давят, здесь поддерживают.

– Что такое сервал? Это ведь какое-то животное?

– Кустарниковая кошка, хищное млекопитающее семейства кошачьих. Хитрая бестия, приберет к своим лапкам африканский уран.

Шен развязал короткий хвостик волос на затылке, тряхнул головой. Гладкие черные волосы повисли за ушами, придав ему унылый вид.

– Дело времени. Они все равно полезут.

– Полезут, – согласился Марио. – Когда сунутся, тут будет хаос еще больший, чем сейчас. Скоро ситуация выйдет из-под чьего-либо контроля. Это называется – ни нашим, ни вашим. Нам нужен лидер для движения. Им не может быть ни китаец, ни колумбиец, ни тутси. Мы как из анекдота компания.

– Только что-то не смешно. Выбери кого-нибудь. Необязательно умного, главное эмоционального и особенно пострадавшего от «Селеки». Желательно верующего, но не фанатика… А кстати, откуда этот тутси? Что-то мне подсказывает, что он из королевской семьи.

– Это «что-то» не Мартинес случайно? – сердито уточнил Марио.

– Нет. Достаточно посмотреть на Жозефа. Его порода в его внешности. Необыкновенный рост.

– Я тоже высокий, – возразил колумбиец. – А ты для китайца просто великан… Забудь о Жозефе, он достаточно хлебнул горя. Да и короли давно в прошлом. Кстати, – Санчес потянулся и взял с края стола книгу. – Тут у нашего Тони неплохая библиотека. Он парень начитанный. Я тебе прочту письмо правителя Буганды германскому императору Вильгельму Второму. Написано на суахили, но Жозеф мне перевел. В этом ключ к тому, что в целом происходит в Африке и происходило и, боюсь, будет происходить… Письмо от 4 января 1891 года, – Марио извлек листок, на котором аккуратным почерком Жозефа, без помарок, по-испански был написан перевод:

«Менго, Буганда.

Султану немцев.

Приветствую тебя. Посылая привет, хочу поведать тебе следующее. 33 султана правили моей страной, как того хотели. Я унаследовал страну от отца, а потом пришли арабы и попытались прогнать меня из моей страны. Я сражался с ними и прогнал их. Я возвратился на свой трон и стал жить в мире в своей стране. Но вот однажды я увидел европейца – англичанина. Он пришел ко мне, и я хорошо его принял. Но на другой день он сказал мне: «Отдай свою страну, отдайся в руки англичан». Я ответил: «Оставь, мы пошлем людей на побережье, чтобы они разузнали, как договорились правители Европы в отношении моей страны». И он, этот европеец, бвана Джекисини, согласился; он и мои люди отправились на побережье.

А я остался здесь. И увидел другого европейца, по имени Капитан Лугард, англичанина. Он сказал: «Отдай мне свою страну!» Я ответил: «Потерпи немного, другой человек из твоей страны сказал мне похожие слова, но я отказался отдать ему свою страну. Мы послали людей на побережье. Подожди, пока я сам услышу, как решили в Европе, и ты получишь мою страну по добру».

Он отказался и сказал: «Если не хочешь отдать мне твою страну, мы будем сражаться, и ты будешь свергнут». Я решил было не соглашаться, но подумал, что, если опять будет война, то для страны это будет плохо, и сказал: «Ладно, я подпишу. Но если в Европе договорятся об Уганде по-другому, то этот договор будет отменен и ты не получишь мою страну».

Но, друг мой, я хочу, чтобы в мою страну приходили разные белые люди-немцы, французы, англичане, американцы, приходили и торговали и строили в моей стране. Я очень хочу, чтобы было именно так, я не хочу, чтобы мою страну получил один англичанин. И я хочу, чтобы мне дали править моей страной, как правили ею те тридцать три султана – как сами того хотели. Посылаю тебе, друг мой, один слоновый бивень, два копья и шкуру леопарда.

– Кабака? – переспросил Шен.

– Король, правитель, что-то в этом роде.

Китаец задумался, а потом рассмеялся.

– Да, старо как мир!

– Жалко этого кабаку. В сущности, не жадный парень, – улыбнулся Санчес. – Не повезло, что его страна оказалась шкатулкой с природными сокровищами, как и большинство стран Черного континента. А по сути даже не шкатулкой, а ящиком Пандоры. Кстати, Пандора – это та же Ева. Ее создали боги из земли и воды, а потом она сунула нос, куда не следовало. Между прочим, новые исследования подтвердили гипотезу, что все человечество расплодилось здесь, в Африке, от одной женщины. Одни и те же гены есть у представителей самых разных народов, и жила эта женщина сто тысяч лет назад.

– Любопытно, как в тебе сочетается религиозность и интерес к научным исследованиями. Так что насчет лидера?

– Ищу. Сегодня привезли одного паренька. Похоже, то, что надо. Потребуется время, чтобы приглядеться.

– Не затягивай. И будь осторожен. Бойцы «Селеки» могут наткнуться на вас хотя бы случайно. Им уже не платят денег. Они выполнили свою работу, Джотодия – президент. Зачем их содержать? Да и они сами добудут грабежами. И вот еще что, – Симэнь снова стянул волосы в хвостик на затылке, – есть информация, что тот парень, телохранитель Джотодии, который на тебя охотился в Пуэнт-Нуаре, его зовут Нельсон Гранд, вернулся в Банги. Обратно Джотодия его не взял, теперь Гранд ищет тебя, задался целью «придушить белую крысу-колумбийца». Цитирую тебе слова одного селековца, он перед смертью разоткровенничался. Гранд, скорее всего, прозвище. Тоже здоровый малый, вроде тебя. Он действует с одной из групп «Селеки» где-то здесь, – Шен обвел рукой окрестности.