– Ты как и прежде вставляешь в речь испанские словечки на каком бы языке не изъяснялся… Когда думаю о тебе, пытаюсь понять, как ты можешь так жить? Постоянный режим войны – всегда, везде. Словно она вихрится вокруг тебя, как пыль вокруг эпицентра торнадо.

– Я не торнадо, а тореадор, – скаламбурил Санчес, скрыв недоумение, ведь Жозеф знал, кто он на самом деле, может, не наверняка, но догадаться было несложно, тогда к чему такие вопросы.

Он пошел на огромный риск, вытащив Нсабиману из кровавой бойни, только благодаря своим качествам, в которых его сейчас и упрекал старый друг.

«Нет, – подумал Марио, – вот потому я более близок с Луисом, чем с принцем. Мне нужен не мямля, рефлексирующий интеллигент с королевским прошлым, а крестьянин с грубым и пошлым подходом к жизни или любитель роскоши, парень из хижины – Мисумба. Жозеф во многом мое отражение. Наскучит все время глядеться в зеркало, захочется увидеть живые, пусть и не обезображенные интеллектом лица».

* * *

– Послушай, парень, – увещевал Санчес, держа Франа Азиконду за горло. – Лучше говори. Может быть, не убью.

Фран потел, пальцы Марио скользили. Бывший портовый охранник пучил глаза и, открыв рот, хватал воздух.

Он был в белых трусах и оттого почему-то выглядел еще более нелепо. В квартире он находился один, смотрел телевизор в единственной захламленной комнате, в которую свет проникал через узкое оконце. Такое боковое освещение, когда пыль в лучах, вызывало у Санчеса необъяснимую тревогу.

– Ослабь хватку, – вкрадчиво посоветовал Луис из-за спины друга. – Он бы и рад, да ты связки придавил.

Санчес по-испански выругался, но пальцы разжал.

– Месье, я никогда… я не хотел, поверьте. Это все Руби. Он попросил их пропустить. Но я-то думал, что они проворачивают дельце с контрабандой. Если б знал, сам бы его прибил, из-за него работы лишился, а как узнал, что на вас покушались, так из дома выходить боюсь. Поезжайте к Руби, я его все эти дни, правда, не видел. Вот адрес. – Он трясущимися руками написал карандашом на уголке календаря, оторвал клочок и протянул колумбийцу. – Пожалуйста, месье. Только не убивайте. Я лишь пропустил, ничего не знал. Клянусь!

Он заплакал.

– Кто этот твой Руби?

– Он муж моей троюродной сестры. Никто, – всхлипывал Фран. – Работал слесарем в автомастерской… Я жить хочу.

– Ну и живи себе, – раздраженно разрешил Санчес, вытирая руки о полотенце, висевшее на гвозде, на стене. – Но сиди тихо в своей норе. Понял?

– Да, месье, да!..

В квартиру Руби звонили долго и безрезультатно, пока Луис не унюхал запах разлагающегося тела и не сообщил об этом Марио.

– Мне тоже показалось, – поморщился Санчес.

– Какое там показалось! – хмыкнул Мартинес. – Дай-ка, – он надавил плечом, и хлипкая дверь, хрястнув, распахнулась. Они оба закашлялись от мерзкой вони.

Через пару минут, обследовав квартиру, выскочили на улицу. Мартинес закурил и пробормотал:

– У меня такое подозрение, что те, кто был в порту с Руби, пребывают в таком же состоянии души и тела. – Он перекрестился. – Концы обрубили. А ведь почерк не рядовых бандитов, как думаешь? Похоже на твоих коллег. Китаец воду мутит. Ты же Супер Марио, разобрался бы с косоглазым.

– Отстань! Ты зациклился на нем.

Тем не менее, вернувшись домой, Санчес позвонил Шену и попросил о вечерней встрече в ресторане с видом на океан. Там, на открытой террасе, гул океана не позволил бы прослушать их разговор.

Марио принял душ, до вечера оставалось время. Душ настраивал его на спокойный лад. Хотя в голове неутомимой пластинкой крутились строчки стихов. «Ему вспоминать невесело, а он позабыть не может, и в мысли вплетается стертая ленточка, старая песенка…» Они вызывали тревогу.

В дверь позвонили. Марио обернул полотенце вокруг бедер и взял в руки пистолет. Из-за угла коридора поглядел на входную дверь. Верхняя половина ее была из матового стекла, забранная кованой решеткой. И все же угадать гостя по силуэту он смог. Адриана.

Девушка зашла и оторопело посмотрела на Марио в полотенце и с пистолетом наизготовку.

– Хорошо же ты гостей встречаешь!

С тревогой она заметила пластырь у него на лбу, но промолчала, видя, какой Марио напряженный.

– Я соскучилась, – с упреком сказала Адриана.

– Что это твой отец не звонит? Обходится своей охраной?

– Мне нет до него никакого дела!

– А до кого есть? – с иронией спросил Санчес.

Он подцепил указательным пальцем тонкую бретельку ее короткого сарафанчика и легонько потянул на себя, словно пробовал на прочность.

Она безвольно подалась вперед, как сомнамбула.

– Если хочешь, подожди меня. Я встречусь с человеком и вернусь! – вкрадчиво предложил Санчес, не слишком рассчитывая на положительный ответ.

– Можно я с тобой?

– Не думаю. Деловая встреча, скучные разговоры… Так что твой отец? Не темни.

– Мне кажется, он винит тебя в покушении. Не поймешь – то ли решил, что покушались не на него, а на тебя, а он едва не попал под раздачу. То ли не верит в твою непричастность. Дескать, ты и твой дружок из порта навел бандитов на него.

– С какой целью? – засмеялся Санчес, удивляясь глупости такой гипотезы. – Если бы мне понадобилось, я бы прихлопнул его лично. Только зачем? Он мой клиент и платит деньги.

– Вроде как ты поручил этим головорезами взять отца в плен и требовать огромный выкуп. Ты связан с партизанами, – добавила она неуверенно.

Марио рассмеялся еще сильнее.

– Даже если так. Зачем мне дурная слава телохранителя, у которого похищают клиентов? Так или иначе, меня заподозрят в соучастии. Не докажут, но огласка будет.

– Не знаю, так отец говорит, – девушка пробежала пальцами по его груди, по белым, чуть выпуклым рубцам, выделявшимся на фоне смуглой кожи. – Что это?

– Так ты подождешь? – Марио отвел ее руку в сторону и взглянул на часы на ее запястье…

На встречу с Шеном он опоздал.

– Ты многому научился у конголезцев. В частности, пренебрегать чужим временем. Хотя я слышал, что колумбийцы тоже очень нерасторопные. Они никогда никуда не спешат… Сам назначил встречу, сам опоздал, – он отпил воды из бокала и пододвинул по столу меню в черной кожаной обложке. – Заказывай, я угощаю.

Санчес глянул исподлобья.

– Премию у начальства получил? Может, за то, что убрал исполнителей покушения на Гивара? Или Ронг расстаралась со своими «духами»?

– Дался тебе этот Гивар! – доброжелательно, но с заметным раздражением воскликнул он. – А что, нападавших кто-то ликвидировал?

– Ликвидировал! – с усмешкой передразнил колумбиец. – Замочили их – вот и все. Сдается мне, что это твоих рук дело.

– К тебе ведь дочка его захаживает?

– Ай-яй-яй! Следить нехорошо.

– Ты давно проверял дом на наличие прослушки?

– У меня есть приборчик, – задумчиво проговорил Санчес. – Прослушки нет. А что?

– Думал, говорить тебе или нет… – он смял салфетку, переждал, когда удалится официант, разделывающий на столике рядом рыбу для китайца.

– Но сейчас, – Шен придирчиво оглядел зажаренную рыбу на тарелке и продолжил: – мы вроде как действуем заодно. Гивар не тот за кого себя выдает.

– Ха! Все мы не совсем те, за кого себя выдаем.

– Он французский разведчик! Кстати, дочка не его. Разведчица ли она, не знаю, но очевидно играет роль прикрытия. Он опасен. Мы подозревали, что француз, вернее, его люди ликвидировали моего предшественника, когда я приехал в Африку, потратил много времени, чтобы докопаться до истины.

– Почему я должен тебе верить?

– Дело твое, – Шен принялся за рыбу. – Но мой тебе совет, расколи девчонку. «Медовую ловушку» ты не там искал, – он намекал на историю с Ронг. – Ты в курсе событий? «Селека» двинула своих бойцов на Банги. Уже захватили несколько крупных городов в центре и на востоке ЦАР. Помощь правительству направили отсюда, из Республики Конго, из Чада, Камеруна, Габона, Анголы и ЮАР. Но столицу они возьмут – это дело времени. И тогда Бозизе не поздоровится. Президент неугоден ни Парижу, ни Вашингтону, в том числе и потому что сотрудничает с Китаем. Дело времени, – повторил он расстроено. – Руками боевиков «Селеки» свергнут власть, а потом воцарится хаос. Начнут таскать каштаны из огня. А костер будет подогреваться религиозным конфликтом. Христиан большинство и долго терпеть притеснения со стороны бандитов-мусульман из «Селеки» они не станут, взорвутся праведным гневом. Соображаешь, к чему клоню? Поэтому нам необходимо помочь христианам организоваться.

– Я то причем? Никогда не стремился возглавить движение повстанцев-христиан в Центральноафриканской республике. Я скромный телохранитель. В поте лица зарабатываю свой хлеб, рискуя собственной жизнью, а лезть в пекло гражданской войны, нет уж, уволь.

– Не получится, – вздохнул Симэнь.

Он уже расправился с рыбой и наблюдал, как Санчесу принесли мясо на чугунной сковороде. Здоровый кусок, сильно прожаренный, как и просил колумбиец. Мясо еще шкворчало на раскаленной сковороде. Марио ловко нарезал его и, словно и не обжигаясь, начал есть. Он предпочитал не поторапливать собеседника, уже догадываясь, что продолжение разговора с китайцем не будет приятным. Такую интонацию, с какой говорил сейчас Шен, Санчес сам использовал, прежде чем взять кого-нибудь за горло.

– Мне необходим такой партнер как ты, – отложив «горькую пилюлю», Шен попытался подействовать уговорами. – Со знанием языка и менталитета местных. Надежный человек, жесткий, непоколебимый, способный стать лидером, пусть и теневым. Ты же создан для этого, Марио.

– Мне сейчас аплодировать или чуть позже? – он щурил правый глаз, в который попадал солнечный свет со стороны неспокойного сегодня океана. Ветер разогнал тучи, но нагонял волны, и они, одна за другой, били в берег с такой силой, что терраса ресторана, расположенная довольно далеко от берега, на каждый удар волны отвечала легкой, но ощутимой вибрацией.

Марио с яростью думал об Адриане. Неужели Шен не лукавит?

– Мы можем посмеяться вместе, – согласился китаец. – Но, боюсь, нам обоим скоро будет не до веселья. – Он обернулся и, только убедившись, что их никто не сможет услышать, продолжил: – Значит, ты категорически не хочешь участвовать?

Санчес покачал головой и пояснил:

– Мне хватило недавнего приключения. Теперь его люди за мной открыли охоту. Интересно, кто ему меня заложил? Может, ты, чтобы я теперь был сговорчивее? Выступишь в роли спасителя и благодетеля. И Гивара «сдал» мне, чтобы я перестал на него работать и был полностью свободен для твоего дельца по организации противодействия «Селеке»?

– Все это лирика, кроме того, что ты мне нужен. И твой дружок Мартинес тоже. Ведь вас обоих ищет Интерпол. Колумбийское правительство будет весьма признательно, если я сообщу о местонахождении известного фарковца по прозвищу Мачете, отличавшегося чрезвычайной жестокостью, и его дружка Луиса Мартинеса. Думаю, в Боготе заинтересуются и тем, что ты, вероятно, работаешь на разведку. Вопрос – какого государства? Но учитывая, что ты жил в Колумбии, можно предположить, что речь идет об СССР, ну а теперь, конечно, о России. Ее влияние там было сильно, как и на Кубе. Наверное, для начала этого будет достаточно. Работать ты не сможешь. Подашься в бега? Ну ты сам понимаешь, я не один обладаю информацией по тебе и разбираться со мной лично смысла нет. Тем более, зная твою импульсивность, я захватил с собой вот это, – приподняв край скатерти, китаец продемонстрировал кольт, устремленный Санчесу в живот. – Понимаю, тебе надо посоветоваться. Но имей в виду, если решишь отказать, сведения о тебе предадут огласке. А ты знаешь, в нашем деле лучший друг – тишина. До завтра.

Он встал, аккуратно подсунул под край тарелки несколько банкнот франков, оплатив и свое блюдо, и Санчеса, оставив более чем щедрые чаевые, из чего Марио заключил, что неспроста в обычно не пустующем ресторане, удалось уединиться и поговорить без свидетелей.

– Да, вот еще что, – Шен остановился. – То, как ты здесь заработал прозвище Супер Марио – тоже любопытная тема.

Марио доел мясо с таким выражением лица, будто поглощал своего врага. Только покончив с едой, он набрал сообщение на мобильном для Румена.

«Fire» написал он по-английски. Действительно, «пожар». Таким образом он требовал срочной встречи.

«Камни. На рассвете», – пришел ответ почти мгновенно. Колумбиец взглянул на часы и пожал плечами. Если не сейчас, значит, Петков в самом деле не может, да и осталось подождать всего ничего. Будет время разобраться кое с кем.

Марио пробормотал себе под нос: «Женщины и собаки… это одно и тоже…» и сбежал по металлическим ступеням с террасы ресторана. Ехал почти по пустому ночному городу и, остановившись на светофоре, мрачно смотрел перед собой, не заметив, что загорелся зеленый свет. Водитель грузовичка, притормозившего позади, начал сигналить.

* * *

Сырой песок холодил ступни. Марио, снявший было туфли, усевшись на полотенце и отряхнув ноги, стал надевать обувь обратно. Океан улегся, спокойный, едва колышущийся свинцовой массой после вчерашнего почти штормового ветра. Солнце озарило желтоватым свечением небо, но само еще не показалось.

Недалеко от берега, но уже на глубине, воду баламутила стая дельфинов. Они выпрыгивали один за другим, перемещались с места на место. Их плавники было видно с берега на гладкой поверхности. Санчес наблюдал за ними, размышляя, правильно ли он сделал, отпустив Адриану. Просто отпустил. Да еще переспал с ней, догадываясь, что Гивар скорее всего ее любовник.

Знает ли Гивар, кто такой Марио на самом деле? Согласно намекам китайца, покушение инсценировал сам француз. С какой целью? Убить Санчеса или продемонстрировать свою значимость кому-то из бизнес-партнеров? Подослал «дочку» или это ее инициатива? Она партнер Гивара или дешевая актриса, шестерка, которая нужна для прикрытия и которую ликвидируют, когда отпадет необходимость в ней. Скажут «дочка вернулась в Париж» и прикопают под пальмой. Колумбиец склонялся к последнему варианту. Но вопросов накопилось больше чем ответов.