– Я его вычислил.

– Кого это вы вычислили, сеньор Помидор? – усмехнулся Санчес.

– Не смешно! Этот костюм пять тысяч стоит.

– Тебя надули. Ему самое место на барахолке, – подтрунивал колумбиец.

– Я вычислил, кто из охраны пустил их на территорию.

Девочка заплакала, и Марио вздрогнул. Отдал ребенка матери.

– Кто? – он чуть склонил голову к Мисумбе.

– Ну, фамилия тебе ничего не скажет. Фран Азиконда. Проговорился его напарник, когда я пытался его уволить, он добился встречи со мной и сдал напарника. Я все равно его уволил, ведь он закрыл глаза на то, что его дружок пропустил сомнительных типов на территорию порта. Он намекнул, что дело не во взятке. Родственные связи. Вот адрес. Ты поаккуратнее там. Ни для кого не секрет, что я его уволил из-за покушения на месье Гивара, которого ты охраняешь. Улавливаешь? Что с Азикондой случись, полиция зацепится за тебя. А если учесть недавнюю гибель стоявшего на посту у французского консульства парня и его семьи… Как бы не возникли новые сопоставления.

– Отец, Мисумба! Ну все вас ждут, – подбежал Мбаза. – Вечно ты, Мисумба, со своей подхалимской болтовней.

– Попридержи язык, мальчишка! – погрозил пальцем Самуэль.

– И не вздумайте никуда удрать после крестин! – проигнорировал его выпад Пьер. – У нас ресторан заказан.

Но после крестин Санчес впихнул Мартинеса в свой пикап и, несмотря на возмущенные возгласы пасынка, вжал педаль газа в полик. Едва они отъехали, Луис, надвинув кепку на глаза, начал бурчать:

– Куда тебя несет? Пообедали бы в семейном кругу. Два чертовых бобыля, хоть бы на чужое счастье порадоваться.

– Женись! – сердито посоветовал Санчес, глянув на часы. – А пока девку не нашел, займемся делом. Мисумба нашел парня, который вроде бы из родственных чувств пропустил в порт наших с Гиваром несостоявшихся убийц.

Мартинес вздрогнул, вытащил гвоздику из петлицы, понюхал и выбросил ее в открытое окно. Санчес невольно проследил за ней взглядом в зеркало заднего вида, словно это было важно, куда она упадет. И вдруг крикнул:

– Ложись!

Он машинально увеличил скорость и сам чуть пригнулся. Автоматная очередь прошила кузов и заднее стекло машины. Мартинес понял, что их кто-то преследует, вытащил браунинг из-под пиджака и, обернувшись, сунул ствол в пробитое пулей отверстие, стекло вывалилось.

Санчес рассмеялся нервно, подумав, что Луис тоже притащил в церковь пистолет.

Машина преследователей не отставала, периодически из нее стреляли, высунув руки с автоматом через боковые окна.

Марио направил пикап к мэрии, там всегда есть полиция.

– Спрячь пистолет, – велел он, – держись крепче.

Только они выскочили на площадь, Санчес резко, чуть не опрокинув машину, развернул ее навстречу преследователям и так надавил на педаль газа, что мотор страшно взревел.

– Держись! – еще раз крикнул Марио.

Впрочем, в этом не было необходимости. Луис вцепился мертвой хваткой в сиденье под собой, чтобы не вылететь в лобовое стекло. Ремнями безопасности пренебрегали они оба.

Пикап влетел в черный джип, который двигался вперед по инерции. Его водитель не успел среагировать на маневр колумбийца. Удар получился сильный. Санчесу показалось, что он ощутил все кости в своем организме так, словно рассматривал их на рентгеновском снимке.

Однако сознание не потерял, попытался открыть дверь, но ее заклинило. Тогда Марио перелез через ошарашенного столкновением Луиса. Пассажирская дверь подалась. Он выскочил наружу и на бегу, прихрамывая, выхватил пистолет и добежал до черного джипа. Преследователей на переднем сиденье зажало подушками безопасности. На заднем сиденье с окровавленным лицом валялся еще один. Санчеса заинтересовал пассажир рядом с водителем. Краем глаза заметив, что на место аварии бегут полицейские, он торопливо обогнул машину сзади и, оттянув за волосы голову парня от подушки, узнал в нем телохранителя Джотодии.

Колумбиец тут же пожалел, что выехал на площадь. Сейчас, на глазах полиции, он не мог с ним расправиться.

– Дерьмо! – выругался он и тут же, завидев знакомого полицейского, закричал: – Сержант! Меня и моего друга хотели убить. Будьте свидетелем.

– Но, месье! Я видел, как вы протаранили черный джип, – полицейский в растерянности остановился. Он часто встречал высокого запоминающегося колумбийца, входившего в здание мэрии, и потому не торопился делать выводы.

– Смотрите, сержант, – Санчес подвел его к кузову своей машины и заговорил на китуба: – Это, по-вашему, что? Эти ублюдки из джипа стреляли по нам из автомата. Я – законопослушный гражданин Конго, плачу налоги, а меня на улице преследуют бандиты. Я вынужден был пойти на такой маневр, чтобы выжить и не дать уйти преступникам, требую задержать их.

– Не волнуйтесь, месье. Я уже вызвал подмогу. Они не скроются от правосудия. Вам нужен врач, месье. У вас все лицо в крови.

– Ничего. Я хочу убедиться, что вы их арестовали. Готов дать показания о покушении.

Телохранителя и его подручных вытащили из машины, распластали на асфальте в ожидании полицейской подмоги.

– Ты – труп! – процедил сквозь зубы на санго охранник Джотодии.

Санчес никак не прореагировал. Помог Луису выйти из пикапа. Покачиваясь, Мартинес заметил:

– Ты меня когда-нибудь угробишь, чертов каскадер! Сам весь в крови, болван!

– Ладно-ладно, не ворчи, старина.

– Что там бормочет этот лишенец? – Мартинес неплохо понимал санго.

Поскольку спрашивал на испанском, Марио не волновался, что их услышит полицейский.

– Потом, все потом.

Домой их отвезли на полицейской машине.

Марио с кислым выражением лица осмотрел себя в зеркало в ванной и взялся за телефон:

– Жозеф, дорогой мой, выручай… Ну как всегда без травм не обходится. Лоб рассек… Что? Да, жду.

Мартинес из разговора уловил только имя «Жозеф», все остальное Санчес говорил на руанда, который Луис не знал, но ему хватило имени, чтобы вспыхнуть. Он ревновал Марио к этому человеку.

– Опять этот тутси? Король Жозеф собственной персоной! Зачем он тебе? Хочешь, я зашью? Помнишь, мы сами это делали в Колумбии?

– Это все-таки лицо, – воспротивился Санчес. – Если ты собираешься с Жозефом ссориться, езжай лучше домой. Хотя чуть позже я все же собирался навестить Франа Азиконду – бывшего охранника порта. Но нужна машина.

– Я сейчас позвоню, попрошу наших ребят подогнать тачку, – сбавив обороты, но все еще сердито пробормотал Луис, удаляясь на кухню.

Он знал Жозефа и то, как тот интеллигентен и образован. Луис опасался, что не выдержит конкуренции, Санчесу будет интереснее с Жозефом. И хотя время рассеяло его опасения, он при упоминании о руандийце заводился с пол-оборота.

– И что это ты так стал беспокоиться о внешности? – крикнул он с кухни.

– Просто повод увидеться со старым другом, – подколол его Санчес, стирая кровь с лица мокрым полотенцем.

Он услышал, как каблуки стучат по старинному паркету дома.

– Марио! – звала Леа, бегая по коридору и заглядывая в комнаты. – Где ты? Господь всемогущий! – Она увидела его лицо, отраженное в зеркале. – Мы слышали выстрелы в мэрии. Ты ранен!

– Мы? – задумчиво переспросил он.

– Ну да, он тоже видел… Сильно? – Она коснулась лба любовника.

– Ты же не за этим, – Марио мягко отвел ее руку и посмотрел в глаза.

– Мой шеф вызвал полицейского шефа и потребовал отчета, как посмели, как допустили? Перестрелка под окнами мэрии. Не волнуйся, – она улыбнулась белозубо, счастливая, что может быть ему полезной. – Я тоже взяла это дело на карандаш. Ни одна бумажка мимо меня не проскочит.

– Я всегда знал, что могу на тебя положиться, – Санчес провел ладонью по ее щеке. – Твоя бархатная кожа сводит меня с ума.

– Кровь течет, давай перевяжу, – шепнула Леа.

Подавшись вперед, она носком туфли захлопнула дверь в ванную…

Леа упорхнула через полчаса. Мартинес услышал только стук ее торопливых каблучков, так и не увидев. Ухмыляясь, он налил виски в стакан и понес другу.

– «Женщины любят подстреленных героев» – так ты меня учил? – весело сказал он, заглядывая в гостиную, где сидел Санчес, закинув ноги на низкий столик и прижимая ко лбу окровавленное полотенце. Он был мрачен. – Чего? Не заладилось?

– У нас проблемы…

– У нас? – все еще улыбаясь переспросил Луис, протягивая стакан.

Санчес выпил залпом и кивнул.

– Мэр взял дело под личный контроль. Если эти парни заговорят, мне не поздоровится, и ты попадешь под раздачу за компанию.

– С чего это? – Мартинес взял стул от стола и поставил ближе к Марио. Оседлал стул, устроив на спинке большие руки с узловатыми пальцами крестьянина, и уставился на друга.

– Не знаю, как эти ублюдки так быстро вышли на меня… – Санчес чихнул и поежился. – Я покушался на Джотодию, а они его телохранители.

– Ты что сделал? – переспросил Луис и помотал головой. – Кого ты хотел замочить?

Он не знал, что Санчес все-таки решился на покушение.

– Не важно. Но за него будут мстить. А теперь еще этот человек стал заместителем министра обороны в ЦАР. Но есть надежда, что инициатива мести принадлежит не самому Джотодии, а тому охраннику, что выкрикивал угрозы. Возможно, я задел его как профессионала. Этот вариант предпочтительнее. Со мстительными одиночками есть шанс побороться.

– Китаец! Эта бестия! – Луис вскочил, опрокинув стул. – Он тебя подбил.

– Тебя что-то ужалило? – холодно поинтересовался Санчес. – Сядь!

Мартинес подобрал стул, но не сел.

– Все зависит от того, что они выдадут на допросе. Леа держит ситуацию под контролем, но будь готов в любой момент прятаться или бежать.

– Общаясь с тобой я всегда к этому готов.

– Молодец! Что там с машиной?

– Через полчаса подгонят, – взглянув на часы ответил Луис. – Подожду тебя во дворе. В гамаке. Не хочу видеть этого зазнайку.

Марио откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза. Он вспомнил, когда впервые увидел Жозефа Нсабиману под Боготой, на вилле.

Тогда Жозеф вошел к нему в комнату в медицинском халате. Невероятно высокий и красивый. Санчес считал себя гигантом, но Жозеф вырос как минимум на голову выше него. Темнокожий, но не черный, с чертами лица приятными – тонким орлиным носом, выразительными светло-коричневыми глазами, длинной шеей и тонкими изящными запястьями. Вид у врача был добродушный и сочувствующий. Он заговорил на незнакомом языке. Марио подумал, что это какой-то загадочный принц в изгнании.

В общем, колумбиец оказался близок к разгадке личности Нсабиману. Тот не афишировал, но судя по намекам Марго, действительно принадлежал к королевской семье тутси и находился в бегах.

Санчес не вдавался в подробности, например, какое отношение тутси имел к российской разведке и подлинное ли это его имя. Однако, кроме того что Жозеф его лечил, имея прекрасное медицинское образование, он обучал колумбийца африканским языкам – руанда, китуба, санго и европейским – английскому и французскому. Как ни странно, хуже всего давался английский. «Ты меня заплевал своими испанскими фрикативными, – шутил Жозеф. – А уж твое «р» – это словно ребенок с машинкой играет и рычит. Да, и прекрати жестикулировать, я и так знаю, что ты латинос, зачем об этом знать другим? Хотя твоя внешность…» – он по-детски улыбался.

Тогда еще не возникло настоящей дружбы, но привязанность и симпатия были обоюдные. Уже попав в Конго, Марио узнал что Жозеф был одним из создателей РПФ[31], а снова они встретились в Руанде по разные стороны баррикад.

Нсабиману проник в Руанду вместе с отрядами повстанцев-тутси из Уганды, Санчес – был боевиком на стороне хуту в качестве искателя приключений, головореза и человека, который завоевывал себе дурную славу на африканском континенте. С амплуа плохого парня он справлялся отменно, опыт был, но до тех пор пока судьба не свела его с принцем тутси…

– Ты спишь? – на руанду спросил его тихо вошедший в гостиную Жозеф. – Здравствуй.

Колумбиец открыл глаза и с минуту разглядывал великана, все такого же стройного. Только чуть морщин на лбу и у глаз прибавилось.

– А ты не меняешься, принц. Зашьешь мою черепушку? Не доверяю местным докторишкам.

– Все бегаешь и стреляешь? – Жозеф поставил на край стола пластиковый саквояж, открыл его и начал доставать шовный материал, шприцы и ампулы. – Из-за тебя с дежурства в госпитале ушел. Пришлось подмениться, а тут – пустячная царапина. Сам бы зашил.

– Можешь не обезболивать, – поморщился Санчес, покосившись на шприц. – Как ты? На родину не собираешься?

– Руанда теперь не та, – он подступился к Марио с иглой, надев одноразовые перчатки на тонкие руки, и начал быстро сшивать края раны. – Раньше, в моем детстве, это была сказка, легенда, согласно которой я жил, считая хуту и тва братьями. Помнишь, я кажется тебе рассказывал. Первый король Руанды Кигва спустился с небес. У него было трое сыновей – Гахуту, Гатва и Гатутси, от них и пошли тутси, тва и хуту. Король позвал сыновей и дал каждому калебас, наполненный молоком, и велел сторожить его всю ночь. Гатва выпил молоко, Гахуту заснул и пролил молоко и только Гатутси выполнил отцовский наказ. В итоге Кингва поставил тутси на первое место, сделав своим преемником, Гахуту по желанию отца стал крестьянином, а Гатву король назначил слугой… – ловкими пальцами Жозеф связал нить, наложив уже четвертый шов. – Не тянет? – уточнил он. – Так бы мы и жили, как братья, если бы не внесли европейцы к нам в дом гадюку – национальную рознь. – Он задумчиво посмотрел на распятие Христа, с щелчком снимая перчатки. – Кровь заполнила реки Руанды, зловонное море трупов – уничтоженных невинных людей. Кровь заполнила мою душу и сердце, а когда волна сильной боли схлынула, она ничего не оставила. Пусто внутри. Сначала я не хотел жить, а потом, когда ты привез меня сюда, просто стал лечить людей.

Санчес вздохнул, потрогал пластырь на лбу, встал и прошелся по комнате.

– Мне так хочется пообщаться с тобой, hombre. Проговорили бы всю ночь, как тогда. Еще не было этого дома, жили в той дерьмовой общаге. А сейчас нет времени. Надо ехать.