– Тяжело смотреть на все это и что-то подсказывает, что будет еще хуже. Я считаю правильным решением обезглавить «Селеку». Но не представляю, зачем это нужно тебе и как ты планируешь осуществить покушение с твоей заметной внешностью при том, какая серьезная охрана у Джотодии. Я уж в этом точно участвовать не стану. Мучительная смерть в мои планы не входит. А мстить они умеют, поверь. Я видел результаты их деятельности. Бр-р, – Тони передернул плечами. – Уволь меня от этого.

– И уволю… Да не напрягайся так. Ты меня вполне устраиваешь как работник. Мне нужно от тебя только человек пять, готовых на все ради приличной суммы вознаграждения, которая достанется… их родственникам.

– Смертники? Ты спятил, Санчес! Довольно давно тебя знаю, но не ожидал. Такого, мягко говоря, чудачества. А зачем тебе это надо? Ты так и не сказал.

– Один человек попросил. Очень попросил, – оттенил колумбиец. – Еще винтовка снайперская нужна и место, где ее можно пристрелять. Да и самое главное – время и место. Джотодия ведь перемещается по стране. Ведет переговоры с правительством.

– То есть ты сам в роли наемника? Ты преувеличиваешь мои возможности. Но ради Мисумбы, а он просил тебе помогать, да и ради страны… Я понимаю, что, если мы этого не сделаем, нас всех ждут страшные потрясения. «Селека» набрала такие обороты… Несомненная помощь – от Франции и Америки позволяет нанимать им в свои ряды боевиков и из других стран. Христиан у нас ведь большинство и сторонников «Селеке» приходится искать у соседей… Хочешь есть? Я сварил сладкий картофель, – он показал на маленькую газовую плитку в углу, работающую от сменных баллонов. – Есть консервированные ветчина и фасоль. Хлеб.

– Валяй, – согласился Марио, снимая куртку и вытерев стекающий по шее пот. – Собачья погода – влажно, жарко.

– Но ты ведь понимаешь, что смертники не будут подготовлены психологически. Соскочат в последний момент, умирать тяжело, да еще добровольно.

– Для обычного инженера ты слишком хорошо подкован в таких вопросах. – Санчес старательно скручивал крышку с ветчины специальным ключом, который прилагался к консервам.

– Мне многое в жизни довелось повидать. Так вышло, что, когда началась резня в Руанде, я был там. Сопровождал друга-журналиста ВВС. Как-нибудь под настроение расскажу. Сейчас в преддверии заварушки, в которую ты меня втягиваешь, не хочется нагнетать.

– В тысяча девятьсот девяносто четвертом году? – уточнил Марио, с аппетитом вонзая зубы в хлеб. – Хуту устроили избиение тутси?

– Все-то ты знаешь. Видел бы ты что там… – он махнул рукой.

– Ешь лучше, – с набитым ртом промямлил колумбиец. – А то я все слопаю.

– И на здоровье. Специально для тебя готовил, знаю твой аппетит. Тощий вроде… – он вдруг рассмеялся забавным дребезжащим смехом. – Не в коня корм…

Назавтра винтовка, новенькая, в масле, была у Санчеса в распоряжении. С оружием на Черном континенте проблем не существовало. Пятерых, готовых на смерть парней, Тони тоже через посредника нанял. Не планировалось, чтобы они видели Санчеса.

Через Мартинеса удалось отыскать бывшего католического священника, которого за употребление наркотиков лишили сана. Луис неспроста с ним законтачил – на почве марихуаны и за неплохие деньги отец Гаетан согласился благостными речами промыть мозги будущим героям Центральноафриканской республики.

Санчесу, в общем, претила эта идея, им же самим и выдвинутая. Он считал себя довольно истовым католиком. Однако в данном конкретном случае счел возможным об этом на время забыть.

Из тех инструкций, что Тони вручил отцу Гаетану, следовало, что Джотодия – коварный кровопийца, злобный мусульманин, убивавший христианских детей. Такие, как он, распяли Христа. Такая пропаганда среди смертников, обещание солидных выплат семьям хоть как-то гарантировали безопасность Марио в предстоящем деле.

А пока отец Гаетан, стимулируемый порциями марихуаны, проводил разъяснительную работу, колумбиец пристреливал винтовку неподалеку от прииска и мастерил пояса для смертников из подручных материалов и взрывчатки, которую использовали на прииске. Подобных взрывных устройств в Колумбии он собственноручно сделал приличное количество, когда уничтожали чиновников, воевали с наркобаронами и полицией. Но смертников он тогда не использовал…

И ждал. С нетерпением ждал информации о перемещениях Джотодии.

Он еще сильнее похудел, оброс, волосы стягивал резинкой в довольно длинный хвост и выглядел мрачнее обычного. Жил в домике Тони и по ночам беспокойно возился под москитной сеткой и вздыхал. В ближайшем городке не показывался и в Банги, столицу ЦАР, не ездил. Чем меньше людей его видело, тем лучше. Белый человек все же бросался в глаза, запоминался, тем более такой – высокий со светлыми глазами и волосами. Он и на прииске не мелькал, отсиживался в доме, лишь выходил пострелять из винтовки, но для этого уезжал на машине за несколько километров.

Финская винтовка Sako TRG–42 оказалась на удивление удобной, стреляла довольно кучно даже на максимальном расстоянии, до шестисот метров. Единственным недостатком оказалось отсутствие в комплекте дульного тормоза. После десятого выстрела даже крепкому Санчесу начинало казаться, что его избили, не оставив синяков, но внутри все болело, впрочем и синяк быстро появился на плече из-за сильной отдачи. Зато тактический глушитель радовал, он действительно снижал звук выстрела и изменял его составляющие так, что позицию стрелка нельзя было определить – ни по звуку, ни по вспышке.

…Марио спал, когда в домик, шумно отдуваясь, вбежал Тони. Бухнул на стол ящик баночного пива, а сам схватил бутылку из-под виски, куда сливал охлажденную кипяченую воду из чайника и начал пить прямо из горлышка.

Санчес взглянул на него из-под руки – его слепил включенный свет даже через москитную сетку.

– Новости? – догадался он.

– Завтра утром Джотодия едет в Банги. Взятки сделали свое дело – я знаю маршрут. На окраине, где хижины на въезде в столицу, можно устроить засаду. Там живут христиане, противники «Селеки», они не выдадут, если что. Вот только времени на подготовку очень мало. А другой такой возможности может не представиться. Сам понимаешь…

Немного сонный Санчес только кивал, словно и не слушал. Потом откинулся на подушку и заявил вдруг то ли в шутку, то ли всерьез:

– Не пойду я никуда. Устал. Не хочу…

– Ты чего? – ошарашенный Тони плюхнулся на скамью у стола.

У Марио ныла раненная в порту нога и терзало предчувствие неудачи.

Через полчаса он уже трясся по проселочной дороге, сидя за рулем пикапа… Фары в темноте выхватывали глубокие лужи мутной воды, колючие кусты по обочинам. Иногда дорогу перебегало какое-нибудь животное, метнувшись так, что сложно было определить потревоженная косуля это или хищник.

Санчеса не волновало, как смертники попадут на место и как будут действовать. В их задачу входило только отвлечь и по возможности нанести урон охране Джотодии. У Марио же в распоряжении было несколько часов в запасе, чтобы добраться до Банги и найти место, откуда удобно будет стрелять. Колумбиец практиковался в стрельбе эти дни, прежние навыки восстановил, но уверенности не испытывал.

Тони связался со своими друзьями с той самой окраины Банги, где было запланировано покушение, и, когда Марио въехал в пределы города, в свете фар он увидел несколько силуэтов людей, которые, очевидно, его ждали.

Старший из них склонился к опущенному стеклу рядом с водителем. Марио разглядел старое морщинистое лицо и седые жесткие кудри на большой голове. Глаза, узкие щелочки, поблескивали в свете лампочки, включенной в салоне, над зеркалом заднего вида.

Он заговорил с Санчесом на санго, не слишком беспокоясь о том, чтобы быть понятым.

– Ты от Тони? Поезжай в переулок, первый направо. Там есть где спрятать машину. Мы поможем.

Марио бросил взгляд на парней, стоящих чуть поодаль. Старик заметил и сказал с улыбкой:

– Это мои сыновья. Не бойся. Здесь друзья.

Санчес кивнул и поехал в указанном направлении. Рассвет он встретил на одной из крыш. Тут были и двухэтажные халабуды, слепленные из деревянных ящиков из-под овощей и фруктов, фанеры, кусков пластика и даже тряпок.

Этот район напоминал ему бразильские фавелы с нагромождением уродливых домишек, с узкими вонючими улочками и странноватыми типами, у которых за пазухой, если не пистолет, то кастет или нож, а то и мачете.

Такие районы были и в Боготе. Санчес не боялся там шляться, ему даже нравилось, щекотало нервы. Привлекал странный запах этих улочек, ослики с повозками, индейцы в своих белых длинных традиционных нарядах с вышитыми яркими поясами и сумками через плечо. Как-то раз его попытались ограбить в одном из таких районов, куда не стоило соваться не только туристам, но и местным. Однако Марио с перепугу сам так яростно накинулся на грабителя, что тот испугался и убежал…

Солнце палило спину, подкатывала тошнота от голода и жары, резинка на оптике стала неприятно липкой от пота – он то и дело прикладывался к ней и видел дорогу совсем близко. Изредка проезжали потрепанные иномарки, автобусы, иногда аборигены на велосипедах или мопедах, испускавших такие едкие вонючие выхлопы, что те еще долго висели в воздухе.

Эта крыша, где он расположился, оказалась, пожалуй, самой высокой в районе. Металлическая ржавая, раскаленная, покрытая сверху сухими пальмовыми ветками с листьями острыми, как бритва, и жестянками из-под пива, сжатыми чей-то могучей рукой в сморщенные комки.

Каждое движение приводило Марио либо к порезу пальмовыми листьями, либо к ожогу о железо, либо звякала очередная банка под ногой или рукой.

Наконец вдали запылило несколько машин. После дождей намокшая и уже подсохшая пыль стала еще более густой и едкой.

Теперь только ждать. Взрывы раздались почти одновременно перед первой машиной и после джипа, замыкающего колонну. Классическая засада, разыгранная как по нотам.

Сейчас задача телохранителей Джотодии состояла в том, чтобы спихнуть первую дымящуюся машину на обочину и увезти клиента с места подрыва как можно быстрее.

Но Санчес спокойно ждал, видя, как суетятся парни. Когда их собралось довольно много, чтобы столкнуть машину на обочину, выбежала третья «бомба», подготовленная отцом Гаетаном. В смертника выстрелили, но он успел подорвать себя и ранить, и контузить нескольких охранников.

Ситуация для службы безопасности Джотодии усложнилась, но еще не максимально. Они кинулись к задней машине, собираясь толкнуть ее. Никому и в голову не приходило выставить охранение. Слишком суетились. И, конечно же, в самый для них неподходящий момент выбежал четвертый персонаж, начиненный приличным количеством взрывчатки.

Но все-таки охрана была настороже, особенно высокий, поджарый парень, напоминающий негатив Санчеса. Чернокожий. Он, присев на колено, выстрелил, смертник упал, не успев совершить самоподрыв. К нему не подошли, понимая, что он начинен взрывчаткой, как фаршированный индюк.

Телохранитель упустил из виду пятого и последнего смертника. Тот успел добежать, выскочив с другой стороны улицы, и достиг цели, приблизившись максимально близко, как шар в боулинге. Кегли-телохранители разлетелись от взрыва. Ряды бойцов противника уменьшились. Колумбиец досадливо поморщился. Он рассчитывал на подрыв всех пятерых.

Теперь задача охранников вывести клиента с линии вероятного огня куда-нибудь в переулок. Это также небезопасно, однако лучше чем стоять на открытом месте. Затем они вызовут подмогу. Задача же Санчеса – попасть, когда Джотодия выйдет из машины. Именно сейчас, в самый неподходящий для этого момент пришла мысль, что вместо Джотодии «Селеку» само собой возглавит кто-то другой, скорее всего, не менее авторитетный и одиозный. Смуты пекут таких лидеров, как блины. Но в любом случае убийство отсрочит активные действия «Селеки», а может, и деморализует, даст шанс Бозизе стабилизировать ситуацию.

Колумбиец не отрывал взгляда от оптического прицела. Пот озерцом скопился на спине и то и дело щекотными струйками соскальзывал то с левого, то с правого бока. Санчес закаменел в ожидании удобного момента.

Долговязый телохранитель, по-видимому, был начальником охраны. Судя по его жестам, он руководил уцелевшими после взрывов.

Наконец из машины показался сам Джотодия. Он не суетился, не выглядел испуганным. Высокий, чуть полноватый, с большой головой, которую и стал выцеливать Санчес. Джотодию то и дело прикрывали телохранители. Марио бормотал ругательства. Вдруг Джотодия, продвигаясь в плотном окружении охраны, запнулся и чуть отстал. Заметил это лишь тощий телохранитель. Он рванулся обратно, прихватив за шкирку еще одного из бодигардов. Его-то он и толкнул к Джотодии, он-то и попал под выстрел, сделанный Санчесом.

Стрелять еще раз даже с тактическим глушителем колумбиец не решился, защелкнул крышку на оптике, чтобы не бликовала, и какое-то время всматривался в том направлении. Но Джотодию уже вывели с линии огня.

Санчес схватил винтовку, отыскал гильзу и быстро спустился вниз по приставной лестнице. Старик дожидался его внизу и быстро унес лестницу на задний двор, вместе с сыном накрыв ее сверху сухими пальмовыми листьями.

– У тебя слишком заметная машина, – покачал головой старик. – Может, дать тебе мопед? Он старый, но надежный.

– Конечно, – улыбнулся Санчес. – Белый человек на мопеде в этом районе, по-твоему, меньше бросается в глаза? Спасибо и прощай.

Он поехал в противоположном от места покушения направлении. Медленно, петляя по проулкам, мимо лачуг и группы женщин в цветастых юбках и кофтах, собравшихся группкой у грузовичка, с которого торговали фруктами. Его проводили любопытными взглядами. Они наверняка слышали взрывы и одинокий выстрел, и Санчес не мог быть уверен, что они никому не расскажут о белом пикапе-тойота и белом парне за рулем.

Из города Марио уехал тут же, пока не начались поиски. К обеду ввалился в домик инженера. Тони поднял руку, призывая его к тишине – он смотрел телевизор, маленький, портативный в красном пластиковом корпусе, работающий от дизель-генератора.