В среду после Дня труда в шесть часов утра Джейн проснулась оттого, что кто-то скребется в сетчатую дверь. Вернулся Уолтер. Он был грязным и пах болотной тиной, но в остальном казался целым и невредимым.

Как только она его впустила, он подбежал к висевшему у двери поводку и понюхал его. Где бы пес ни пропадал в предыдущие три недели, он вернулся и, как ни странно, требовал привычной прогулки в шесть утра.

– Ты издеваешься, – сказала Джейн, взяла его на руки и крепко обняла. От сердца отлегло. – Маленький засранец.

Она надела ботинки и вывела его, отправив всем знакомым фотографию и сообщение, что он вернулся. Эллисон прислала кучу сердечек. Холли написала «слава богу!», а Джейсон, как обычно, прислал поднятый вверх большой палец. Только Дэвид не ответил. Он молчал со дня исчезновения Уолтера.

У Джейн болела голова. Вчера, как и каждый вечер с того дня, как она напилась в лобстерной Чарли, она выпила целую бутылку белого, сидя на веранде на закате. Теперь каждый день Джейн начинала пить чуть раньше, чем в предыдущий. Иногда после вина наливала себе еще пару джин-тоников. Ей всегда было мало. Как голодная гусеница из любимой детской книжки Джейсона, что ела все подряд и никак не могла наесться, она пила все подряд и никак не могла напиться: «Во вторник гусеница выпила полбутылки текилы, и все равно ей не хватило».

В предыдущие выходные заканчивался сезон, туристы в последний раз отрывались перед отъездом, и в городе было полно людей и машин. Три дня Джейн почти не выходила из дома, желая избежать толп. Лишь в семь вечера в понедельник отважилась прогуляться до конца своей улицы, потом дошла до Прибрежной тропы и почти никого там не встретила. На пляже вдалеке не было ни одного зонтика. Туристы стояли в пробке на Девяносто пятом шоссе, они отправились по домам. Авадапквит снова принадлежал местным. Это было любимое время года Джейн. Бабушка тоже его любила. И мать.

Во вторник выдалась прекрасная жаркая погода: идеальный пляжный день. Дети пошли в школу, родители – на работу, и загар с веснушками служил единственным подтверждением, что совсем недавно они вели другое, более счастливое существование.

Но в среду утром небо над бухтой зловеще потемнело и насупилось. Как только Джейн с Уолтером вернулись с прогулки, пошел дождь. Уолтер запрыгнул на диван и тут же уснул. Джейн взглянула на него и чуть не заплакала от облегчения, что пес вернулся.

Узнает ли Джейн когда-нибудь, где он пропадал? Его нигде не видели, лишь одна женщина сообщала, что у нее во дворе промелькнуло что-то оранжевое, но потом она поняла, что это ее кошка. Еще как-то позвонили из полиции и сказали, что в соседнем городке сбили маленькую собачку. Они прислали описание и фото ошейника; Джейн поняла, что это не Уолтер, и испытала огромное облегчение.

За эти три недели она привыкла спать до десяти-одиннадцати утра, иногда даже до полудня. Чувствовала себя ужасно виноватой, что спит так много. Винила беднягу Уолтера, что больше не бегает по утрам. Оказалось, она только из-за него утром и вставала.

За окном барабанил дождь, а Джейн сортировала последние оставшиеся вещи в комнате матери. После обеда за ними должны были приехать из секонд-хенда. Она собрала одежду, посуду, мелкую кухонную технику. С каждым днем уборка становилась все более утомительной. В кухонных шкафах хранилась куча хлама. Целлофановые пакетики, старые коробки от хлопьев, набитые всякой ерундой. Севшие батарейки, дешевые солнечные очки, монетки, коробка от диска без диска внутри, пульты от несуществующих приборов, с десяток пластиковых бутылок из-под чистящих средств с каплей содержимого на дне.

В обед Джейн приготовила себе сэндвич с индейкой и налила бокал вина. Села на диван и включила передачу про ремонт. Это было очень приятно, и в рекламную паузу она сбегала к холодильнику и налила второй бокал.

Тогда-то она и увидела машину Эллисон, подъезжавшую к дому.

Мгновенно, как делала уже много раз, Джейн открыла шкафчик под раковиной и спрятала вино между хлоркой, средством для чистки стекол и ловушками для муравьев. Джейн чуть не вылила полный бокал в раковину, но ей стало так жалко, что и его она поставила в шкафчик с чистящими средствами.

Через несколько секунд Эллисон постучала в дверь.

Уолтер тут же соскочил с дивана и залаял.

– Привет, – сказала Джейн и впустила подругу. – Так уютно, когда он дома.

Эллисон наклонилась и погладила Уолтера по голове.

– Вы нас до смерти напугали, молодой человек, – сказала она и сморщила нос. – А его не надо искупать?

– Надо, – ответила Джейн.

– Может, вымоем его?

Джейн слегка раздосадовал этот вопрос. Она сама не принимала душ несколько дней. Ощущала вялость и истощение. Простейшие дела давались с трудом. Сил хватало лишь собрать пару коробок, после чего она падала на диван. Она игнорировала входящие звонки и письма даже от тех, кто ей нравился. Ей написала Наоми Миллер, консультант Портлендского исторического общества; сказала, что у нее в Портсмуте встреча, и предложила пообедать вместе. Джейн ей даже не ответила.

Она прекрасно понимала, что все выходит из-под контроля. Но разозлилась, когда Эллисон на это намекнула.

– Я потом сама его искупаю, – сказала она.

Эллисон принесла коробку из кондитерской.

– Ну и погода, – сказала она. – Я решила взять печенье. Твое любимое, из пекарни «Милли». Еще теплое. – Она сняла обувь. – Ужас как льет, скажи? Говорят, к трем часам перестанет, но что-то не верится. А завтра будет туман. В выходные обещают солнце, но сама знаешь, в наших краях не стоит верить онлайн-прогнозам.

Джейн насторожилась. Что-то было не так. Эллисон никогда не заглядывала днем. Тем более чтобы поболтать о погоде.

– У тебя все в порядке? – спросила Джейн. Она вдруг подумала о Бетти. Неужели та умерла? И Эллисон пришла рассказать об этом? Но нет, это невозможно. Джейн совсем на себе зациклилась, раз решила, что Эллисон пришла к ней с печеньем, чтобы смягчить удар.

– У меня все хорошо! – воскликнула Эллисон. – В гостинице наконец стало полегче. Дети вернулись в школу. Вот я и решила навестить лучшую подружку.

Ее слова попахивали фальшивой веселостью, хотя Эллисон была довольно жизнерадостным человеком.

– Чем сегодня занимаешься? – спросила она.

– Вообще-то я занята.

Эллисон огляделась и увидела включенный телевизор.

– Да?

Больше всего на свете Джейн хотелось, чтобы ее оставили наедине с бутылкой. Почему она должна объяснять, чем занимается в своем собственном доме?

– Я собираю последние вещи, – сказала она. – Завтра агент хочет выставить дом на продажу. На неделе уже придут покупатели.

– Ты наняла Лорен Мерфи?

– Да. Холли настояла.

– Хорошо. Она хороший агент. – Эллисон еще раз оглядела дом. – Молодец, Джейн. Тут теперь совсем по-другому стало.

По настоянию агента по недвижимости Джейн заплатила Джейсону и его подружке с фиолетовыми волосами, и те покрасили все внутри в белый. Стены, потолки, даже зеленые кухонные шкафчики, которые якобы так не понравились ее бабушке. Джейн купила новые белые ковры в супермаркете товаров для дома в Киттери.

Сначала ей не понравилась эта идея. Она вспомнила, что сделала со своим домом Женевьева: тоже покрасила в белый и лишила всякой индивидуальности. Но белые стены действительно преобразили помещение, оно стало в десять раз светлее.

Агент также велела освободить жилище от личных вещей: семейных фотографий и так далее, чтобы потенциальные покупатели смотрели на него как на чистый холст и могли представить в доме себя. Джейн это сделала. Но когда Лорен попросила убрать деревянную табличку у входа с именем «Флэнаган», Джейн все же оставила ее на месте.

– Я бы выпила чаю. А ты? – спросила Эллисон.

Не дожидаясь ответа, подруга подошла к раковине и набрала в чайник воды. Джейн запаниковала, хотя Эллисон, конечно же, не собиралась лезть под раковину в шкафчик с чистящими средствами.

– Ты ведешь себя странно, – сказала Джейн.

– Правда?

Эллисон открыла холодильник и достала молоко. Открутила крышку, понюхала, поморщилась. Прочла срок годности.

– Джейн, молоко скисло, – заметила она, – и у тебя в холодильнике пусто. – Эллисон глубоко вздохнула. – Я беспокоюсь о тебе. Нам надо поговорить.

О боже.

– Мы уже разговариваем, – Джейн притворилась, что ничего не понимает.

Эллисон выключила чайник, подошла и села рядом с Джейн.

– За последний год у тебя было много испытаний, – начала она. – Особенно в последнее время. Неудивительно, что ты сорвалась.

– Что значит «сорвалась»? – спросила Джейн, хотя прекрасно понимала, что это значит.

– Мы уверены, что ты снова начала пить.

– Кто это «мы»?

– Мы с Крисом. Его двоюродный брат видел тебя в винном магазине в Нью-Гемпшире.

– Двоюродный брат?

– Да, он живет в Киттери. Его тоже зовут Крис. Он сказал, ты нагружала тележку спиртным, как на праздник.

Самое смешное, что тем вечером, три недели назад, Джейн пошла купить вина в магазин в центре Авадапквита. Она уже стояла у кассы и была следующей в очереди, когда увидела за окном Криса с Амелией и Олли. Джейн повернулась, поставила вино на место и сорок минут ехала до другого штата, чтобы купить вина и не встретить никого из знакомых.

Она и забыла, что в этих краях все друг друга знают.

– А еще Люси Сэмюэлс сказала, что накануне того дня, когда приезжал Дэвид и Уолтер убежал, ты была на вечеринке в лобстерной Чарли. И там все ужасно напились, включая тебя.

Джейн раздосадованно спросила:

– А кто такая Люси Сэмюэлс?

– Хозяйка магазина керамики в бухте. Ты ее знаешь. Пойми, я не пытаюсь играть роль старшей сестры, но я твоя лучшая подруга. Не понимаю, почему ты ото всех это скрываешь, разве что тебе самой в глубине души кажется, что ты поступаешь неправильно.

Первым побуждением Джейн было солгать. Сказать, что двоюродный брат Криса и Люси из керамического магазина ошиблись.

Вторым побуждением было признаться: да, она выпила немного тем вечером в лобстерной и с тех пор понемногу выпивает каждый день, но лишь потому, что, как верно заметила Эллисон, у нее сейчас ужасный период в жизни. Когда станет немного лучше, Джейн снова попытается полностью отказаться от алкоголя. К тому же полное воздержание тоже не является нормальным. Если задуматься, это такая же зависимость, как и злоупотребление алкоголем. Она перестала пить, чтобы ее жизнь не пошла прахом, но это все равно случилось. Так зачем теперь себя ограничивать?

К тому же без пары бокалов Джейн не смогла бы поговорить с Мелиссой. Ей просто необходимо было выпить для храбрости. Она воспринимала это как лекарство.

Джейн несколько дней не могла собраться с духом и ответить на сообщение начальницы. Да и что она могла сказать? Джейн боготворила Мелиссу, но подвела ее по всем фронтам. Та дала ей работу мечты, познакомила с мужем. Джейн растратила оба этих дара.

Но когда Джейн наконец перезвонила, Мелисса разговаривала с ней так ласково, что Джейн стало намного хуже. Она сказала Мелиссе, что жалеет обо всем, что была счастлива работать с ней и очень этим гордилась.

– Ты не думала лечь в клинику? – спросила Мелисса. – Не хочу тебе досаждать, но если в будущем ты планируешь устраиваться на работу, без клиники не обойтись. Если соберешься продолжить карьеру, это твой следующий шаг.

Следующий шаг. Мелисса была права. Джейн придется искать другую работу, а у нее очень узкая специализация. Все наверняка уже знают, что она натворила.

Джейн спросила, как дела у Перл.

– Все хорошо, – ответила Мелисса, но распространяться не стала.

Джейн хотелось продолжить разговор, предложить встретиться как-нибудь всем вместе, хотя она прекрасно понимала, что никто не будет с ней встречаться.

А теперь к ней пришла ее лучшая подруга и тоже заявила, что ей нужна помощь.

Джейн понимала, что должна извиниться, что причиняет всем беспокойство и постоянно во что-то впутывается, но в ней взыграла дурацкая гордость, и она произнесла:

– Не знала, что у тебя шпионская сеть по всему городу и все за мной следят. Я догадывалась, что ты в Авадапквите почти на правах мэра, но это что-то новенькое.

Эллисон, кажется, удивилась и обиделась.

– Я написала тебе письмо, – сказала она. – Можно я его прочитаю?

– Сейчас? – спросила Джейн.

Видимо, Эллисон нагуглила, как достучаться до алкоголика, и воспользовалась одним из советов.

Сама Джейн не меньше трех раз выводила из запоя мать и один раз – сестру. Если кто и умел заставить человека бросить пить, так это она. Она знала все лучшие клиники. Другие семьи рекомендовали друг другу рестораны и курорты, а в их семье знали, куда поехать лечиться от алкоголизма.

Письмо Эллисон, как и она сама, оказалось добрым и полным поддержки. В нем она вспоминала Джейн в ее лучшие годы. Написала ей хвалебную речь и перешла к главному. Джейн, писала Эллисон, была самой умной и веселой из всех ее знакомых. Она достигла огромных успехов. Дети Эллисон ее обожали. Эллисон беспокоилась, что Джейн слишком много пьет. Боялась, что, если не скажет это сейчас, это будет равноценно потаканию саморазрушительному поведению Джейн. Поэтому она говорила об этом сейчас, хотя это было очень трудно.

Джейн еле удержалась от вопроса, хочет ли Эллисон получить медаль за свое хорошее поведение. Она понимала, что подруга действует в ее интересах, но не слишком ли ей легко судить, какое поведение считается «нормальным»? У Эллисон была идеальная семья и идеальная жизнь. Не попахивает ли излишним самодовольством намек, что в Авадапквите ничего не укроется от ее внимания?

Джейн захотелось рассказать, что двоюродный брат Криса хоть и заметил, как она покупала спиртное в винном магазине, не видел, как на прошлой неделе она заехала на тротуар перед кафе-мороженым после полуночи, когда пьяная отправилась в «Уолгринз» за макаронами с сыром. Никто в Авадапквите не знал, что на прошлой неделе она поругалась с каким-то ученым в твиттере, назвала его козлом, и ее забанили на сорок восемь часов. Даже Эллисон с ее шпионской сетью не могла знать всего.

Джейн, как никогда, жалела, что ее дом состоит из открытых пространств. Между кухней, обеденной зоной и гостиной не было перегородок. Будь в доме стены и двери, она бы заперлась на кухне, достала бокал из-под раковины и выпила вино залпом. Джейн чувствовала себя утопающей, что видит вдалеке надувной плот, но не может до него дотянуться.

– Я понимаю, это трудно осмыслить сразу. Но пообещай подумать, ладно? – предложила Эллисон. – Алкоголь так много у тебя забрал и ничего не дал взамен. Джейн, я всю жизнь наблюдала, как ты мучилась с матерью. Мне не надо тебе объяснять, что такое зависимость. Меня убивает, что ты попалась в ту же ловушку. Несмотря ни на что.

Джейн показалось, что Эллисон грохнется в обморок от нервов.

Она преувеличивала. Не так все плохо.

– Послушай, – как можно спокойнее произнесла Джейн, – спасибо за беспокойство. Я очень рада, что ты так обо мне заботишься. Но у меня правда все в порядке. Если бы что-то было не так, я бы сказала.

– Врешь, – ответила Эллисон.

– Что?

– Я так долго ничего не говорила, потому что люблю тебя, Джейн, и знаю, что ты пережила. Но я не могу спокойно смотреть, как ты рушишь свою жизнь. Не могу просто сидеть и ничего не делать, – заявила Эллисон. – Подруги так не поступают. К тому же на мне это тоже сказывается. Я уснуть не могу и постоянно гружу Криса своими переживаниями за тебя, повторяю, как мне грустно из-за того, как ты поступила с Дэвидом, и придумываю, как можно все исправить.

Эллисон злилась.

Но и Джейн почувствовала, как в ней закипает злость.

– Прости, что из-за меня ты не можешь уснуть, – сказала она. – Представляю, как тяжело, когда твоя жизнь настолько идеальна, что даже переживать не из-за чего, разве что из-за бедовой подруги-алкоголички.

Эллисон фыркнула:

– Джейн. Моя жизнь далека от идеала. Но мне иногда кажется, что ты даже не видишь моих проблем из-за того, что слишком сконцентрирована на себе.

– Я уже поняла, что я ужасный человек, – ответила Джейн. – Извини, меня ждут дела. Тебе пора.

Эллисон ушла с таким обиженным видом, что Джейн даже испытала странное удовольствие. Не успела подруга вырулить на улицу, как Джейн уже достала из-под раковины недопитый бокал. Тот притягивал ее, словно магнит. Манил, как маяк. Она допила вино одним глотком и ощутила невероятное блаженство.

На кухонном столе все еще стояла коробка из пекарни. Троянский конь, перевязанный красной ленточкой. Джейн съела все шесть больших печений и позволила себе сполна прочувствовать стыд от поедания сладостей в одиночестве, к которому уже привыкла. Ее никто не видел; никто не мог ее остановить. Доев, она вынесла коробку к мусорному баку, доверху наполненному винными бутылками. Села в машину и поехала в Портсмут за добавкой.

Грузчики из секонд-хенда прибыли около пяти. Глядя, как они складывают коробки в грузовик, Джейн почувствовала облегчение. Когда они уехали, в доме осталось лишь несколько предметов мебели. Полки, платяные и кухонные шкафы опустели. Все коробки унесли.

Ее собственных вещей теперь здесь было больше, чем вещей матери. В шкафу висела одежда Джейн. На раковине стояли ее средство для умывания, зубная щетка и несколько антивозрастных кремов, которые она купила, но так ни разу и не использовала. На кухонном столе лежали ее книги по истории коренных американцев; они были раскрыты, сложены стопкой и испещрены заметками на желтых клеевых листочках. Джейн на миг представила, каково это – жить здесь одной, как жили ее мать и бабушка. В детстве этот дом казался тесным, а сейчас – вполне подходящим для одинокой женщины.

Три дня Эллисон не звонила и не писала. Это было очень необычно. Джейн разбирала шопер с важными бумагами матери – последнее, что осталось в доме, – и думала, не позвонить ли подруге с извинениями. А может, они просто смогут притвориться, что ничего не произошло.

В среду в винном магазине была распродажа рома. «Пусть лето не кончается» – гласила надпись на рекламном плакате. Джейн восприняла это как знак.

Хотя было еще два часа дня, она пила уже второй ром с колой. Любимый напиток матери.

Джейн была в прекрасном настроении: вкус и запах рома навевал воспоминания об отпуске на Карибских островах и летних днях на пляже.

Она написала сестре:

Джейн

Представь, мать хранила самые важные документы в шопере.

Холли

Почему я не удивлена.

Джейн рвала на клочки старые медицинские счета и страховые выписки. Тут ей попался маленький листок бумаги, и она его тоже чуть не разорвала, как вдруг заметила бабушкину подпись. Это была закладная на дом. Джейн и раньше ее видела, когда была подростком. Но теперь имена на закладной показались ей знакомыми. Мэрилин и Герберт Мартинсон.

Какого черта.

Без лишних колебаний она набрала номер Мэрилин.

Трубку сняли сразу. Джейн удивилась. Но ответила не Мэрилин, а другая женщина, моложе. Судя по голосу, ей было лет тридцать, а может, и меньше.

Джейн представилась и попросила позвать Мэрилин. Тон незнакомки похолодел. Мэрилин не может ответить, сказала она.

– Вы не могли бы передать, что звонила Джейн Флэнаган, – сказала Джейн. – Недавно мы разговаривали о доме в Мэне, который ей когда-то принадлежал.

– Я знаю, кто вы.

– Хорошо. Я только что узнала, что Мэрилин и ее бывший муж помогли моей бабушке выкупить ее дом. И мне любопытно, почему они ей помогли. Когда мы раньше об этом говорили, Мэрилин об этом не упоминала. Может, она не поняла, что я из тех же Флэнаганов?

– Нет, она знала.

– Тогда мне хотелось бы выяснить подробнее, – сказала Джейн. – Мать рассказывала, что одна женатая пара помогла бабушке выкупить жилье. Что бабушка убиралась у них в доме. Но я понятия не имела, что это тот самый дом. Все это очень странно, потому что я всю жизнь чувствовала, что с этим особняком меня что-то связывает. Мы с бабушкой были очень близки, но она никогда не говорила, что знала людей, которые там жили.

Собеседница не ответила, и тогда Джейн добавила:

– Понимаю, это звучит странно, но вы не могли бы все же передать Мэрилин, что я звонила?

– Она в больнице, – ответила женщина. – У нее был инсульт. Она без сознания.

– Мне очень жаль, – сказала Джейн. – А вы ее родственница?

– Близкая подруга.

– Буду надеяться, что она поправится, – продолжила Джейн. – Простите, что побеспокоила в такой неподходящий момент.

Незнакомка снова промолчала.

Джейн знала, что надо бы попрощаться и закончить разговор, но почему-то спросила:

– Я вас чем-то обидела? Кажется, вы враждебно настроены, и я не понимаю почему.

Женщина вздохнула:

– Мэрилин… она уже в возрасте. Зачем ворошить прошлое? Неужели мало того, что ваша бабушка разрушила ее жизнь? Хотите довершить начатое?

– Не понимаю, – пробормотала Джейн.

– Мне надо идти, – сказала незнакомка.

– Прошу вас, я ничего не понимаю.

– Понимаете.

Женщина бросила трубку. Джейн не знала, что и думать.

Она инстинктивно потянулась за ноутбуком. Через полчаса, выпив еще один коктейль, с головой ушла в онлайн-архивы. Нашла свидетельство о смерти Герберта Мартинсона, его некролог. В нем говорилось, что у него остались вторая жена и двое детей от этого брака; среди умерших упоминались родители и дочь от первого брака, Дэйзи.

Согласно свидетельству о смерти Дэйзи, та умерла в Мэне в 1967 году. Ей было восемь лет. В графе «причина смерти» значилось «несчастный случай».

В том же году Мэрилин и Герберт подписались под закладной на дом бабушки Джейн.

– Черт, – вслух выругалась Джейн.

Дэйзи.

Д.

Так вот кого видела Клементина. Девочку, которая сидела на коленях у бабушки и хотела, чтобы Джейн передала сообщение ее матери. А матерью была Мэрилин.

Джейн узнала бы об этом намного раньше, если бы ей пришло в голову проверить документы Мэрилин. Но Джейн поверила ей на слово. Обычно она составляла биографию, сопоставляя данные из официальных документов – даты, имена, адреса, анализы ДНК – и куда менее четкие рассказы людей о себе. Это был ее профессиональный метод.

Джейн стала искать статьи о смерти Дэйзи, но не нашла ни одной. Какой же несчастный случай отнял жизнь такой маленькой девочки? Рассказывая о Лейк-Гроув и разводе, Мэрилин ни разу не упомянула о ребенке.

Неужели Дэйзи умерла в доме? И поэтому они оттуда уехали?

Недолго думая, Джейн села в машину и отправилась к сестре.

Она позвонила Холли и предупредила, что едет. Хотела объяснить зачем, но Холли ее прервала.

– Джейсон сказал, что, когда они с Эрикой приходили красить дом, ты была пьяная.

Джейн вспыхнула. Да, в тот день она напилась, но решила, Джейсон не заметит. Накануне у него был день рождения, и он сказал, что Дэвид прислал ему сертификат в его любимый ресторан в Авадапквите. Джейн сначала умилилась, потом обрадовалась, а потом расстроилась.

Она приготовилась к разговору с Холли и решила ничего не отрицать.

Но Холли сказала:

– По его словам, у тебя язык заплетался и ты несла какой-то бред. Расспрашивала его про Кита.

– Какого Кита?

– Парня, который раскопал могилы.

Джейн вспомнила, что действительно расспрашивала об этом Джейсона, но ей казалось, что они вели обычную цивилизованную беседу.

– И ты никак не хотела его отпускать, – продолжала Холли. – Он испугался.

– Неправда, не испугался, – раздался голос Джейсона.

– Ты на громкой связи, – пояснила Холли.

– Простите, тетя Джейн, – сказал Джейсон.

Голос племянника будто перенес Джейн в прошлое и заставил вспомнить все, что ему пришлось пережить в детстве, и все, что пережили они сами. Проклятая зависимость; они все попали в порочный круг.

Джейн вспомнила, каким испуганным казался Джейсон, когда Холли во второй раз легла в реабилитационную клинику, а Джейн приехала в Авадапквит на выходные. Они соврали мальчику, что мама уехала «по делам». Джейн придумала эту отговорку и надеялась, что он поверит. Как будто он не видел мать пьяной, когда они оставались наедине. Как будто Джейн защищала его, хотя на самом деле бросала на растерзание волкам всякий раз, когда уезжала в свой Кембридж.

– Ты не сделал ничего плохого, Джейсон, – сказала она.

– Так ты приедешь? – спросила Холли.

– Нет, забудь.

Джейн повесила трубку и развернула машину. Все происходящее по-прежнему казалось безумием, но теперь она задумалась, не Дэйзи ли видел Бенджамин в своей спальне наверху, ведь теперь Джейн не сомневалась, что девочка умерла в Лейк-Гроув. С одной стороны, это выглядело логичным. С другой, если это действительно было так, почему Дэйзи сообщила Клементине, что в Лейк-Гроув ее больше нет?

Джейн подумала: если в Лейк-Гроув на самом деле обитали призраки, привидением, которое видел Бенджамин, могла быть Элиза, служанка, как, собственно, и предполагала Женевьева. А может, права была Клементина, предположившая, что призрак – Ханна Литтлтон, оплакивающая корабль, что погиб у нее на глазах. Впрочем, это мог быть и кто-то другой. Мало ли покойников лежало в земле у них под ногами?

Джейн добралась до центра и проехала мимо «Святого Аспинкида». Во всех окнах горел свет. Эти теплые гостеприимные окна нагоняли на нее тоску. Джейн со школы завидовала Эллисон, которой все так легко доставалось. Например, семья, где все любили друг друга и обожали находиться рядом.

В следующий миг неизбежно накатило чувство вины за эти мысли. Эллисон и ее семья любили Джейн, хотя она этого совсем не заслуживала.

Она пообещала себе помириться с Эллисон. Утром она заедет к Бетти, куда собиралась все лето.

Но утром Джейн никуда не поехала. В последнее время каждый день приносил неожиданные известия, и в тот день их было целых два. Позвонила агент по недвижимости и сообщила, что нашелся покупатель: пара, предложившая чуть больше запрашиваемой цены, хотя дом они еще не видели. Им принадлежало несколько объектов недвижимости в городе; летом они сдавали их отпускникам.

Пока они говорили, Джейн казалось, будто она рада, но, повесив трубку, заплакала.

Не успела Джейн переварить эту новость, как телефон снова зазвонил. На экране высветилось имя Дэвида.

В ее сердце вспыхнула надежда, но, как только Джейн услышала его голос, все хорошие предчувствия испарились без следа. Он говорил как врач из телесериала, сообщавший пациенту, что тому осталось жить два дня.

Дэвид спросил, как у нее дела, и извинился, что не ответил на сообщение о нашедшемся Уолтере. Дэвид очень обрадовался, что пес вернулся целым и невредимым.

– Мы нашли покупателей на дом. Я только что узнала, – сказала Джейн.

В ее мечтах Дэвид в этот момент спрашивал, когда она вернется домой. Но он не спросил.

– Это прекрасно, – ответил он. – Поздравляю.

Джейн похолодела. В его голосе ощущалась отстраненность, он говорил с ней как с чужим человеком. Она поняла: если сейчас не скажет, что должна, другого шанса не представится.

– Дэвид, я понимаю, как это звучит, но перед твоим приездом я думала сказать тебе, что хочу вернуться. Я глубоко раскаиваюсь за все. Прошу, давай попробуем еще раз. Я верю, в этот раз все может измениться.

Джейн глубоко печалилась, потому что на самом деле ничего не изменилось. И она не знала, изменится ли. Но вслух Джейн этого произнести не могла. Главное – вернуться домой, а там уж она решит, как все исправить. Если муж ее пустит, конечно.

После длинной паузы Дэвид ответил:

– Помнишь церковь на Гарвард-сквер, где мы видели объявления собраний для анонимных алкоголиков и их семей?

– Да, – ответила Джейн. Она всегда хотела начать ходить на эти собрания, и пойдет, если он попросит.

– Когда ты ушла, я начал их посещать, – признался он.

– О.

– Мне это очень помогло. Мне кажется, тебе тоже стоит пойти. Тебе правда будет полезно.

– На собрания для семей или я уже доросла до самих анонимных алкоголиков? – спросила Джейн, пытаясь шутить.

– Некоторые ходят в обе группы, – сказал он. – Алкоголизм – наследственное заболевание. Впрочем, что я тебе объясняю. Ты и сама знаешь, как это передается.

– А я-то думала, меня оставили без наследства, – снова попыталась отшутиться Джейн.

Она пыталась перевести все в шутку, но Дэвид не смеялся. Продолжал, словно читая заготовленный сценарий. Возможно, так и было.

– Главное, что мне там сказали, – что я должен сосредоточиться на себе, – проговорил Дэвид. – Я могу отвечать лишь за свои действия, чужие мне неподвластны. Мне тоже жаль, Джейн. Я причастен к случившемуся. Все эти годы я тебе потакал. Я об этом сожалею.

Она открыла было рот, но слова не шли.

– Джейн, я люблю тебя. Но больше не могу с тобой оставаться, – выпалил Дэвид. – Я хочу быть с тобой, и я пытался просто забыть о случившемся, но не могу.

Значит, это все. Конец. Джейн ощутила острое желание защищаться. Чуть не обвинила его в том, что он никогда не хотел с ней быть.

В отчаянии, с бешено бьющимся сердцем Джейн произнесла:

– Я допустила ошибку. Большую, я это прекрасно понимаю. Но, Дэвид, разве ты не видишь, как я об этом жалею?

– В том-то и проблема, что ты воспринимаешь это как единичный случай, – ответил он. – Мы оба знаем, что ты годами пыталась прятать от меня свою зависимость.

– Ты преувеличиваешь, – возразила Джейн.

– И не только ты одна виновата. Я сам отказывался смотреть правде в глаза, – продолжил он. – Прятал голову в песок, потому что так было проще. Я хочу объяснить ту фотографию на фейсбуке, которую ты видела. Где мы с Анджелой сидим за столом. Это было не романтическое свидание. Я попросил ее о встрече, потому что пытался понять, что я за человек. Выяснить, что со мной не так, почему я настолько себя не уважаю, что соглашаюсь быть с женщинами, которые мне лгут.

Джейн начала было возражать, обороняться – ведь Анджела долгое время ему изменяла. А Джейн не сделала ничего такого.

Но Дэвид ее остановил.

– Я должен был посмотреть ей в глаза и спросить о том, о чем раньше боялся.

– И что, помогло? – спросила Джейн.

– Да.

– Но почему она опубликовала вашу фотографию на фейсбуке?

– Потому что она идиотка.

Они рассмеялись печальным смехом и поняли, что их дружба не умерла, но ее недостаточно, чтобы сохранить отношения.

Джейн заплакала.

– Прости, – сказала она от чистого сердца.

– И ты меня, – ответил Дэвид. – Ты этого не заслужила.

– Я? Нет, это ты не заслужил. – Она помолчала и добавила: – Что ж, кажется, теперь мы знаем, как вежливые люди решают развестись.

– Да уж, продолжение «Войны Роузов»[45] с нами не снимешь.

Джейн улыбнулась.

– Мне пора, – сказал Дэвид. – Скоро еще поговорим. Ты береги себя, ладно?

Ее отчаяние сменилось паникой. От реальности было не скрыться. Она не вернется домой. И этот дом тоже скоро будет принадлежать кому-то другому. Джейн осталась без крыши над головой. Без работы. И без мужа.

Как-то раз, когда они были вместе два-три года, у Дэвида случился приступ сомнений в себе. Он признался, что боится измены. Тогда Джейн взяла его лицо в ладони и произнесла: «Я никогда не захочу быть ни с кем, кроме тебя. Все очень просто».

Все действительно было очень просто.

А теперь ей придется провести одной всю оставшуюся жизнь.

«Береги себя, – сказал он. – Береги себя». Джейн всегда только это и делала. Но теперь, после всего, что произошло, – как? Как прикажете себя беречь?