Глава 11. Про то, что ковать надо пока горячо,

или о землях, геологии и будущем

Маяки полезнее церквей

(Бенджамин Франклин)

Русские исследователи установили, что Северная Америка является естественным продолжением российского арктического шельфа.

(Дмитрий Юрьевич Гоблин-Пучков)

— Хорошо, я подумаю. Крепко подумаю. — Царица приняла решение и компромиссно кивнула. — Давай насчёт алмазов не будем спешить. Ты просто не понимаешь, насколько изменится баланс сил, если у нас появится собственная шахта. Рухнет система сдержек и противовесов в масштабах всей Европы, а, возможно, и мира, и нужно просчитать варианты развития событий. А что касается нашей внутренней кухни, если я не буду оказывать тебе поддержку, твоих Троекуровых просто ототрут от дела. Хорошо, если без крови.

— Я планирую создать альянс, — хмыкнул я. — Из нескольких влиятельных родов. Способный себя защитить. Вопрос в том, кого туда приглашать. Это должны быть горнопромышленники, которые смогут и разведать, и организовать добычу, и логистику в тех условиях. Но лояльные трону. С этим я хотел к тебе позже подойти, но уж раз начала раскрывать карты… МАМА.

Последнее слово было произнесено без иронии.

— Где хоть примерно? — обречённо нахмурилась она.

— Лена. Вилюй. Пока точно не скажу.

Озадаченно покачала головой.

— Да, это будет ОЧЕНЬ непросто. — Снова нахмурилась. — По альянсу… Тоже пока сложно, надо думать. Могу назвать только тех, кого НЕЛЬЗЯ брать в долю. Ты их имена уже слышал, явление следующее, те же и Александр Годунов. Милославские. Шуйские. Бельские. Морозовы. Шереметьевы. Строгановы.

— Последние чем не угодили? — хохотнул я. — И так слишком богаты и влиятельны? Незачем ещё больше их усиливать?

— Да. А также все, кто в вертикали под ними, а это сотни имён — так что будь аккуратнее в выборе союзников. А вообще могу совет дать. Бесплатный, как названному сыну. Твои Зайки… Так ты их называешь? — лукавый взгляд. Всё-то ей докладывают. Впрочем, я — её любимый сын без кавычек, да ещё чудю после травмы, я бы тоже внимательно читал все обо мне отчёты. — Поговори с их родителями. Верхотурские в особых симпатиях к трону не замечены, но не замечены и в антипатиях.

— Нейтралы, — перевёл я на свой язык.

— Можно сказать и так. И у них свой железно-медный завод. То есть смогут помочь, если захотят.

— Мало, — покачал я головой. — Нужен топовый клан. В смысле, могущественный, из самых-самых. С пушками, зенитками и авиацией.

— Тут сам думай, — открестилась она. — А то что это за самостоятельность, если под мою диктовку?

Логично. Да в общем я так и хотел.

— Землю, когда найду место, дашь? Пожалуешь?

— Пожалую. Если это Вилюй… Там кроме местных оленеводов ничего нет, почти никаких вотчин. А с оленеводами, если что договоришься — Сибирь большая, места всем хватит. Сделаю тебя князем Вилюйским, вот смеху-то в Москве будет!

— Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним, — фыркнул я. Отчего-то от её веселья стало не по себе. Всё же для Альтер-эго такое отношение к земле собственной страны было… Не по себе в общем от такого. Сразу вспомнился Яковлев в амплуа Ивана Васильевича: «Кемьска волость? Да забирайте!» Нельзя так; даже бедная земля — это всё равно земля, твоя территория. Пожалуй, я государственник почище местных членов царской семьи!

— Вот только будет некрасиво смотреться, Саш, — родила царица неожиданную мысль. — Ты, допустим, находишь какое-то месторождение для проверки. Быстро находишь, будто знал, где искать. А затем сразу ещё одно ищешь, и без подготовки людей на отбор проб отправляешь. И все это увидят — поверь, тут не страна, а студенческое общежитие, все у всех на виду. И начнутся неудобные вопросы: «Откуда он знал/знает?» А станешь шифроваться и работать через посредников — ещё хуже сделаешь, тогда уважаемые люди напрягутся во все глаза, руки, ноги и другие предметы. Люди смертны, Саш, а тайга огромная.

Жаль. Я как раз и собирался тихариться, с адвокатом Дмитрием Анатольевичем планировал посоветоваться, как лучше это организовать. Какие тут принято схемы мутить с подставными фирмами? А оно вон как, надо всё с точностью до наоборот делать… Спасибо, мам, за науку!

— Ты собираешься разрабатывать эти шахты, начнёшь под них землю выкупать — это увидят, — продолжала она. — Какое будет противодействие — пока даже примерно не берусь сказать, всё зависит от того, как подать твои поиски. Но после того, как они окончатся успехом и твои геологи нацелятся на Дальнюю Сибирь и Виллюй… Тут я прогнозировать, что уважаемые люди предпримут, просто боюсь.

— То есть, если перевести на русский, ты не сможешь вмешаться, чтобы не дать «уважаемым» «отжать» мой бизнес. В любом случае.

— Да. Ибо придётся отвечать на СЛИШКОМ неудобные вопросы. Твоё усиление ещё стерпят, и то до определённого предела. Всё же ты жених на выданье за пределы страны. Но только не моё, я должна быть за скобками.

— Переворот?

— В том числе. Вот это и есть главная проблема, которую вижу. Как подать то, что ЗНАЕШЬ, где искать месторождения, так смещающие баланс сил в стране? Чтобы я могла хотя бы отсидеться в стороне, глядя на твои алмазы, без риска вооружённого восстания. Ибо если это не обосновать… Саш, люди десятилетиями что-то ищут, сотни родов посылают экспедиции. Некоторым везёт. И нахождение даже одной малюпусенькой шахточки — событие века. И повторюсь, далеко не каждый род находит. А тут ты за десятилетие два таких, да ещё… ТАКИХ!!!

Это она, говоря капслоком, ещё не в курсе, что я собираюсь начать с самого большого месторождения железа в мире. (1) В том мире, но мире же! А я — начинать с него буду. А потом переключусь на запредельный для страны в данный момент ресурс, которого вообще ни у кого нет, и тоже с огроменным, на пол-Сибири, карьером. Да-да, гигантоманией и себялюбием я точно не страдаю! Я ими наслаждаюсь.

(1) Саша не совсем прав. Не «самое большое месторождение», а «самый большой карьер» в мире. Собственно, только по этому критерию он и знает, что надо искать — слышал про него, или читал. Данных по мелким месторождениям железа в его голове нет.

Как там говорят наглы, фейсом об тейбл? Зато прямо в лицо сказано, чтобы иллюзий не питал. «Сынок, я помогать смогу только опосредованно, и то если ты только организуешь заранее подстилку соломки, чтобы я хоть так могла вмешаться. Но работать придётся сто процентов самому, то есть твоему альянсу». Спасибо, мам, за аналитику и честность.

— Это будет железо, — сразу обозначил я границы запроса. — Первое, которое для пробы. Где-то в Центре. Белгород, Курск, Орёл… То есть недалеко от Москвы.

— Вообще всё на виду! — хмыкнула мама.

— Это что-то меняет?

— В общем, нет. Пока я не пожалую тебе землю где-то ещё. На том же Вилюе.

— А если подать, как откровение? Типа, играть с высшими силами не нужно, а я после комы и клинической смерти немного того, блаженный? Ограничено, ибо адекватен при этом, и могу жениться на испанке или англичанке?

— Тогда они не станут устраивать переворот, — грустно усмехнулась она. — Зачем, это ж против божьей воли. А просто грохнут тебя — а тебя, как и что мы ни организуем, будут всегда охранять хуже, чем меня. Хотя если припрёт — и меня грохнут. Но меня проще сместить. А тебя будут в спину бить.

Да уж, дела!

— А если после Вилюя я дам тебе землю ещё и на Оби!.. — продолжила царица, задумчиво потянув.

— Тогда предлагаю ограничиться двумя месторождениями, — предложил я. — Про Обь будут знать два человека, ты и я. И открытие там нефти ты организуешь сама — их «найдут» совершенно посторонние люди. А что лояльные тебе — так все бояре — слуги государевы. И заберёшь всё себе — претендовать не буду. Да-да, я не жадный, а вы — моя семья. Просто потом, как закрутится, не забудь обо мне, ага? — Подмигнул. — А что мы будем к этому событию готовиться, трубы катать — так это я ж железо нашёл, а новому месторождению сбыт нужен, причём немаленький — вот ты и покупала у меня металл по дешёвке, так сказать поддерживала на плаву начинание сына. А ни в коем случае не готовилась к экспансии! Съедят?

— Продолжай, — сощурила глазки царица. — Пока не скажу, слишком мало данных, надо понимать, как будут разворачиваться события. Но в целом, наверное, такое можно организовать.

— А для двух месторождений громоотвод сделать гораздо проще. И в принципе я уже обдумывал это, правда подойти к тебе планировал после Нижнего, хотел дать идее настояться. Но раз разговор сам к тому подходит…

Выразительный взгляд. Мне показалось, или она просчитала, что я предложу? Нет, наверное, всё же мнительность.

— Почему бы мне не «найти» посторонний источник информации, где записаны координаты ДВУХ крутых месторождений? — предложил я. — Составленный кем-то ушлым, кто проводил разведку для себя, но «не вывез» официальное открытие и разработку?

— Продолжай, — заинтересованно закивала царица.

— Например, некий боярский род из Сибири занимался геологоразведкой, типа, там кто-то умный, гений геологии. Предсказал варианты, где могут залегать те или иные ресурсы. Проводил изыскания сам на сам, на свои, для себя. Может такое быть?

— Вполне, — кивнула мама.

— Вот так, копали, бурили, не афишируя. В Сибири вполне можно и затеряться — действительно, огромная. Но гений геологии не значит хороший экономист, и пока его представители кормили в тайге комаров, род пошёл по миру. Посланные партии из членов рода всё записали, засекретили, свидетели из посторонних были зачищены, но самостоятельно развивать найденное — не вариант, а идти и бить челом кому-то в ноги — зашквар для таких бояр. Гордые. Да и обидно вложить столько сил и…

— Понимаю. Много боярских родов из-за плохого управления разоряется, — поддержала царица. — Мне нужно придумать такой род, а ты типа купишь у них информацию? Не получится. Не поверят.

— О, нет, мам! Никаких «выкупить»! — весело воскликнул я. — Только хардкор! То есть даром, добровольно и с песней. Всё проще. Скажем, последняя представительница этого рода, знавшая тайну, пошла служить. А куда ещё идти, когда твой род разорён, а имущество заложено? Конечно в комитаты, да и положение автоматически даёт преференции в сравнению со всякими личными. И поделилась ею с напарницей перед гибелью, оставив той некий блокнотик с координатами. Почему? А напарница ей перед этим жизнь в бою спасла! А может у них любовь розовая на фоне спасения жизни. Скажешь, не бывает такого в армии?

— Бывает, — не стала отнекиваться мама. — И в жизни, и в армии. Саш, мужиков-то нет, и взять неоткуда! Это нам хорошо — положение такое, что находим. А те, кто «внизу»…

— Вот-вот, бабы дуреют, — продолжил я, не вдаваясь в подробности, пока кто-то из читателей не «стуканул» в «Роскомнадзор», и администрация АТ это произведение не прикрыла. — Вот одурела и последняя боярыня рода, знавшая тайну. Остальные, а подозреваю, что как у Сусловых, чтобы совсем род исчез, надо постараться, просто не в курсе об изысканиях бывшей главы. Так тайна вместе с блокнотом достаётся постороннему человеку, дворянке из спецназа комитетов, личная или потомственная — не важно.

— Продолжай. — Глаза царицы посуровели.

— Дворянка, даже потомственная, это не боярыня, пусть даже из обедневшего рода. Это всего лишь… Слуга царице. Использовать блокнотик она не может тем более. А потому оставшийся срок контракта хранит тайну, не решаясь никому о ней говорить, да и материальное положение её и так неплохое — незачем секрет раскрывать. А решается рассказать о тайне сильным мира сего, только когда пришёл её смертный час…

— В обмен на спасение своей дочери от болезни, а себя — от смертной казни? — хитро улыбнулась мама.

— Фу, с тобой не интересно! Как догадалась? — картинно нахмурился я.

— После слов о «спецназе комитатов». — Она расплылась в покровительственной улыбке. — Я вообще-то ждала от тебя чего-то подобного. Ты не мог не попросить за эту преступницу.

— Ты будешь смеяться, но нет, я за неё не прошу, — покачал я головой. — Принял такое решение почти сразу, Оля свидетель. Но вот Маша сегодня с утра мне заявила, что нам нужен тренер. Профессионал. Не связанный с дружиной, который будет заниматься только нами. При этом абсолютно лояльный и преданный нам, как семье. Теперь вот эта байда, с месторождениями. Я всё равно буду спасать девочку, и, раз у нас всё на виду, очень многие задумаются: «А наикса? Зачем царевичу далась больная сиротка?» Ведь и правда, с общей точки зрения сироток — сотни тысяч, больных — тысячи, даже в Москве можно выбрать кого-то, и далеко не надо ехать. «А эта малолетняя сволочь попёрлась в Нижний». Не думаю, что боярыни поверят в человеколюбие сына царицы. А какая корысть с девочки шести лет?

— Только договор с её мамой. — Царица с одной стороны улыбалась — я говорил здравые вещи, с другой не хотела уступать, и её печалило, что нужно отказать моей просьбе. Впрочем, я не собирался идти до конца и вставать в позу, просто она этого не знает.

— Именно. О чём-то «вкусном» и полезном. Мам, мысль на поверхности, и одним выстрелом мы тут убиваем несколько зайцев — тренера для нас, человека высокой лояльности и громоотвод по месторождениям. Кстати, Маша намекнула, что после излечения Ксюша к спасённой привяжется. Лечение будет длиться минимум полгода, а скорее больше года — они за это время станут подругами. А тут её подругу отдадут новой маме. Конечно, я за то, чтобы у детей были мамы, и кто удочерит мы найдём. Но для нашей Ксюши это станет если не ударом, то… В общем, переживёт, но осадок на психике отразится. А так — инструктор царевичей имеет покои во дворце… И её подруга всегда рядом, и живёт С СОБСТВЕННОЙ мамой…

Царица задумалась. Не закричала, не завозмущалась, не преисполнилась сарказмом. То есть, получается у меня тему пилить, надо далее двигаться.

— Что же до помилования… — продолжил я. — Если ты, дурында эдакая, меняешь блокнот на жизнь дочки, то почему бы тебе не «добазариться» и на прощение её величества? — продолжал атаку я. — Тебе, мам, это ничего не стоит, ибо она конечно дура, что связалась со «Стимулятрорм-Б», но напрямую никого не убивала. Это просто отчаявшаяся женщина, видевшая, как день за днём, в течение полугода-года, угасает её дочь. Вспомни себя, как ты сидела у моей кровати с пикающими приборами, что ты чувствовала? А она вот так месяцами! Девочка пока бегает, радуется, играет, но с каждым днём ей всё хуже и хуже. Мы её по городу в инвалидной коляске возили, Маша рассказывала? Очень легко слететь с катушек, когда твоя дочка падает и бьётся в конвульсиях, а ты ничего не можешь поделать.

— Саш, она СОВЕРШИЛА ПРЕСТУПЛЕНИЕ! — рыкнула царица, но я видел, не только меня пытается переубедить, но и себя тоже.

— Мам, ты — воевода, посланная блюсти закон на вверенной земле? — фыркнул я. — Над которой начальство, и шаг влево, шаг вправо от писанного закона — каюк? Нет, ты — царица! Политик уровня государства, во всём его масштабе. Твои действия по определению не могут оцениваться, как действия воеводы. Иногда чтобы стране жилось хорошо, нужно сделать что-то плохое, и даже незаконное. Такова жизнь, такова логика обстоятельств. И над тобой — только бог. Думаю, если ОН спросит, почему ты так поступила, объяснишь? Нет?

Помолчали.

— В общем, мам, я сейчас впервые это озвучил. И обрисованная мной программа такая: программа минимум — я покупаю у Братиславской блокнот в обмен на жизнь девочки. Которую честно спасу, а дальше будь что будет. Информация о чём должна будет «потечь», как только мы найдём первое месторождение, а для этого надо уже сейчас подготовку провести. Скорее всего «честно» расскажу о блокноте членам своего будущего альянса, они сами всё распространят, как надо. Программа максимум — помилование, с такими же последующими шагами. Решать тебе, но, мне кажется, распаляя такие слухи и подготовив обоснуй, мы сможем под шумок и ещё какое-нибудь месторождение открыть. Возле Таймыра, по Енисею, например, никель есть. Много никеля. Он нам нужен, или у страны его и так достаточно?

— Нужен, — убитым голосом буркнула царица. — Эк тебя снова в вечную мерзлоту тянет!

— Ага. Потому, что всё, что южнее, уже перекопано. А так раз нужен — почему нет? Будем те территории развивать, авось что-то после ухода оттуда из инфраструктуры останется. Заодно Северный Морской Путь попробуем обкатать, а это самый короткий маршрут на Аляску и Гавайи, между прочим. Стратегическое направление. Там много не нужно, всего лишь деньги и желание исследовать, даже дизельные ледоколы его потянут. Вложения же отобьём никелем и прочими вкусностями. Потому, что вишенка на торте — компонентом руды к никелю тех месторождений идёт… Палладий. Есть в нашем мире такой металл?

— Есть. Родственник платины. Ещё ценнее и дороже.

А вот теперь царицу удивил — так удивил. Глазки подняла, зыркнула. Ручаюсь, про себя помолилась, чтобы мои слова оказались правдой. Химия тут развита пусть и не так, как в том мире, но это что касается объёмов. Просто нет таких громадных комбинатов (ибо людей живёт сильно меньше). Но уровень химизации жизни общества не намного отстаёт, и каталитические процессы тут знают, и для чего в них используются редкозёмы — представление люди имеют.

— Пока рано об этом говорить, — примирительно воздел я руки кверху, — вначале карты посмотрю, где это конкретно. Но перспективы громадные.

— Скажи ещё, что золото ТОЖЕ знаешь, где искать?

Боже, сколько иронии и ёрничества в её голосе. Но я не повёлся и благожелательно пожал плечами.

— Конечно. Магадан. Колыма. Алдан. А главное, Аляска. Просто золото — это скучно, мам, слишком узкая ниша при огромной ответственности. Толку с тех нескольких тонн в год — приятно, но по сути мелочь. А нервов — пруд пруди для контроля за производством и добычей. Там каждый первый работающий будет норовить «левак» переть. Алмазы интереснее, слишком редкий продукт, тут мы сразу монополисты, то есть в дамки прыгаем. А железо… Оно дешёвое, но широкомасштабное, там на объёмах можно куда больше выжать общей прибыли. Кстати, мама, Клондайк, слышала такое название? Есть у нас это место?

Да что ж я за сын такой, мать до истерики довожу! Как мне не стыдно только? А вдруг у женщины сердце не выдержит?

Но царица уж слишком устала сегодня всё это от меня выслушивать, и вскакивать на сей раз не стала. Сидя выматерилась. Затем очень-очень тяжело выдохнула и отмахнулась рукой.

— Про Аляску знаю. Есть там золото, находят. Но очень сложные условия добычи, потому больше мелкие артели на подряде, а не крупные предприятия. Однако после рыбы и мехов добыча золота и аффинаж — третья строчка наполнения местного бюджета, можно сказать благодаря золоту Аляска перестала быть убыточной. На Алдане золото есть, но толком его не искали — пока незачем было. Это пассив, лежит без движения, тянет экономику на дно, а людей и ресурсы на его добычу выделять надо. Мы со времён кометы передовая экономика мира, одна из, купить проще было. А вот про Клондайк и Колыму не слышала — уточню. — Снова сделала запись в блокноте. Э-эй! Это она про моё золото уточнять будет? Я ж от нефти только отказался, про золото ничего не говорил!

Да шучу я, шучу. Берите, мне не жалко. Один фиг, всё не потяну, надо умерить аппетиты до реального количества бизнесов, которое смогу поднять и прожевать. А так глядишь и предъявить смогу, дескать, я сдал тебе кучу всего полезного, оставь мне мою кимберлитовую трубку на Лене и не лезь, даже если очень хочется. А как найдём там что-то — ей сто пудово захочется.

— Я подумаю, Саш, — осторожно кивнула царица, после чего снова обречённо вздохнула. — Ничего не обещаю, пока буду смотреть и думать. Тогда, раз заговорили, следующий к тебе вопрос. Зачем тебе эта девочка — поняла, ты очень… Добрый. Эта дрянь тебя купила, надавив на жалость, а теперь ты и сам заднюю не включишь — не после того, как сам себе и Маше слово дал, что спасёшь девочку. Но нахре… Зачем тебе всё это… движение, — не смогла подобрать она нужное слово и обвела вокруг себя рукой. — Оля мне что-то там рассказывала с твоих слов, но, как поняла, она на эмоциях — ты просто заразил её ими. А вот с аргументами там похуже.

— И в чём вопрос? — заулыбался я, как прилежный ученик во время ответа в школе. — Вроде там же всё понятно.

— Ты понимаешь, что мне придётся валить Телятевских, а они… Скажем так, нейтралы? — А, вот оно что. Мама — политик, в первую очередь. И плевать на всё остальное. — И многие другие нейтралы посмотрят на это и скажут: «Мы следующие?» Зачем ТАК, Саш?

Вот и всплыл это разговор. Впрочем, подозреваю, именно ради него меня сюда и пригласили. Просто до главного мы только сейчас смогли добраться — я неожиданно для неё поднял тему минералов, сбив её с панталыку, и никак от треклятых не могли оторваться.

— Понимаешь, мам, тебе НАДО валить Телятевских, — надавил я, пытаясь вложить во взгляд всю ненависть и злость, которыми напитался в кабинете директора приюта. — Просто потому, что они разваливают страну. Этого не видно, потому все считают ситуацию благолепной, но на самом деле никакой враг, никакая оппозиция не делают для России сейчас большего вреда, чем эти «нейтралы» в Духовном приказе. Я недавно с Аней, которая Суслова, домашку по математике делал. Помогал. И знаешь, что скажу? Нет у нас будущего с такой образовательной политикой!

Скепсис. Неверие. Я обречённо вздохнул — что ж, и не думал, что будет легко. И начал.

После долго-долго распинания про Отто фон Бисмарка и его реформы, появилась надежда, что зацепил. Я старался быть очень красноречивым, и в кои-то веки что-то получилось. Кстати, возвышением Пруссии и объединением Германии она заинтересовалась ещё и как политик-государственник, уточняла про проводимые им реформы и войны, видимо, с целью накрутить Посольский приказ, чтобы не допустили такого сценария в будущем уже у нас. Пока к этому не идёт, Империя стабильна, но это пока.

— … Да нет, Империи к тому моменту более полувека как не было. Один очень способный лягушатник с Корсики всех в Европе на уши поставил и смог Империю распустить. Потому первая война у прусаков была с Данией — показать викингам, что Северная Германия больше не их поляна, теперь они эту корову доят. Вторая с австрияками — тут они меж собой, немецкий междусобойчик, определили, кто именно будет старушку Германию объединять. Ну и третья с лягушатниками, которые были настроены против объединения своего врага, не дали бы это сделать от слова «совсем». Так что франко-прусская война — единственный шанс объяснить им, что они не правы.

— А мы? Вот так допустили, чтобы они объединились?

— А у нас наше неучастие позиционировалось как победа дипкорпуса! — поёрничал я, ибо этот раздел истории отчего-то Альтер-эго помнил хорошо. — Тогдашний глава МИДа, кстати, Горчаков. У нас свои Горчаковы есть?

— Куда ж без них? — Царица усмехнулась.

— Вот-вот. Горчаков официально считался лучшим за всю историю главой дипломатии. Хотя перед этим его дипкорпус просрал войну, в результате которой мы чуть Крым не потеряли, и много ещё чего.

Пожалуй, про историю своей страны опущу — несмотря на то, что я не Альтер-эго, слишком больно. Зато рассказал про Седан, про научно-техническую революцию, про организационную революцию — что уже не большие батальоны побеждали, а механическое, то есть отлаженное взаимодействие боевых и тыловых частей, работающих, как швейцарские часы.

— Мам, в этих войнах победили не солдаты и генералы, — подвёл я к главному выводу. — А школьные учителя. Которые выучили людей, что пошли затем на заводы инженерами, и стали выпускать лучшее оружие своего времени в мире, лучшие товары с высокой долей добавленной стоимости. Они же пошли в армию, стали квалифицированными артиллеристами и наводчиками. Они же пошли в штабы и наладили работу военщины, как единого организма, который способен двигаться и перемалывать любого врага не потому, что полководец — гений, а только потому, что хорошая организация всего на войне ВСЕГДА лучше, чем у противника. Какой бы ни был у тебя полководец, ты всё равно будешь давить, ибо у тебя всё лучше, чем у противника, и всё лучше и заранее продумано. Каждый человек — винтик в непередаваемо огромной машине, которая может понести где-то какой-то отдельный локальный ущерб, но в целом неумолимо движется на врага, как волна цунами наваливается на сушу, которой плевать на боны и валы, выстроенные глупыми людишками. Понимаешь аналогию? И всё это — школа, учебная реформа, доступное образование ДЛЯ ВСЕХ. А мы даже бояр учим непонятно чему. Я боюсь смотреть в школьную программу для мещан — честно, страшно. Как, блин, мы полетим в космос? Как разработаем ракеты? Куда будем дальше развиваться? Так что нет, надо сажать Глебову, эту директрису приюта, и делать из этого шоу на всю страну. Нужно так забубенить материал, чтобы все отчаянные домохозяйки у голубых экранов в один голос воскликнули: «Ату её! Ату их всех!» И это я ещё не касался проблемы удочерений. Тысячи людей готовы взять детей к себе, вот только денег у них на взятку нет. А теперь подумай, сколько из этих детей, без родительской ласки, пойдут по кривой дорожке, не создадут семей, не заделают своих детей? Мы теряем людей! Самый ценный ресурса! Наше государство! Мам, ТЫ теряешь людей, как последняя лохушка! А почему? Потому, что Телятевские и те, кто с ними в доле, должны получить свой гешефт. И ради их гешефта мы недополучаем по сто тысяч рабочих рук в год. А может больше? Нас пятьдесят шесть миллионов… А могло быть шестьдесят, шестьдесят пять, семьдесят! Если бы взялись за Духовный приказ лет пятьдесят назад. Мам, серьёзно, я поначалу хотел только свалить Глебову, просто из мелочной мести — слишком охренел от написанной ею суммы на листке за спасение человеческой жизни, а она прекрасно понимала, что без нас девочка умрёт. По сути я должен заплатить этой шмаре, чтобы НЕ УБИВАТЬ девочку! Налог на жизнь эдакий. Но после того, как почитал программу обучения в лицее для боярского сословия… Да нет у тебя выбора, мам! Нету! А не сделаешь, спустишь на тормозах — подложишь каку-бяку Оле. Ты уйдёшь, а её последствия твоей трусости и малодушия как раз и накроют. Такие проблемы как лавина, движутся медленно, но если накрывают — то накрывают.

Я замолчал, молчала и мама. Наконец, произнесла:

— Саш, не надо про малодушие.

Я внимал.

— Ты не прав. В этой стране многие понимают, что надо менять… Многое надо менять! Живём веками по инерции, но ведь оно всё как-то работает? А если тронуть — то всё развалится, и как тогда быть? Вопрос не в нашем желании реформ, а в том, что нет понимания, что будет, если поступим так-то — так-то. Как менять, Саш, на что? И, соответственно, главный вопрос, а кто будет стоять у руля этих преобразований? Вот ты встанешь? Чёрт с нею с Думой и Собранием — отстою я твоё решение гнать Телятевских, выдержу, хотя будет непросто. Но кого поставить вместо них? Ты так уверенно говоришь, у тебя… Как это назвать? Знание того, чего не было, но для тебя было?..

— Постзнание, — предложил я термин.

— Да, постзнание, — согласилась с определением она. — Если я поставлю тебя на Духовный приказ, потянешь? Осилишь?

Я молчал.

— Я знаю тебя — ты упёртый. Осилишь. Только вот, Сашенька, ты хочешь ещё и музыку писать. И книжки издавать. И алмазы в Сибири искать. Всё здорово, всё похвально. Кроме одного — тебе всем этим будет заниматься НЕКОГДА! Все силы и время будут занимать школьная реформа и приюты. Просто поверь, ты вообще больше ничего не вытянешь!

Я ей верил. И стыдливо опустил голову. Ибо и правда хотел и книжки, и музыку, и коня на скаку, и в избу горящую…

— Нету у меня квалифицированных кадров, которые знают, как надо! Просто нету! — припечатала царица, выговорившись. — Я сама много могу, и много понимаю, но не разорвусь. Оля попроще работу тянет, но и она зашивается. Женя на высокие материи не способна, слава богу, что хоть что-то делает, не сидит на попе и не прожигает жизнь, как многие выродки из княжеских родов… Да своего друга Сашу Шуйского вспомни. — Она хохотнула какой-то своей мысли. Я тоже украдкой улыбнулся. — Так что не дави. Я уберу Телятевских, даю слово. Но только если ты предоставишь мне для боярской Думы железное обоснование. Железное, Саша! Я должна не просто утопить их, а чтобы ни одна сволочь из оппозиции не вякнула! Чтобы если кто-то вякнет, вся страна на такую оторву поднялась и шикнула. Сможешь?

Я заулыбался.

— Не смогу. Пока слишком мало опыта. Но знаю того, кто сможет… При моей поддержке с ресурсами царской семьи, разумеется. — И продолжил, хитро улыбаясь, в очередной раз, пока горячо ковать. — Мам, Оля обещала менталиста для точечного воздействия. Я вчера был занят и не напомнил ей, но она — девушка подневольная, дьяк приказный, а у тебя в дружине наверняка есть кто-то, вроде тебя. Кто умеет проводить полевой экспресс-допрос. И сотрудники дружины неподсудны правоохранительным органам, в отличие от штатных менталистов Тайного и Разбойного приказов. Дай мне на сегодня человека, а я сегодня же к вечеру, максимум завтра предоставлю план, как будем валить Телятевских, и что для этого потребуется?

— Считаешь, эта журналистская шмара пойдёт на контакт? — противно скривилась царица.

— А у неё есть выбор? — усмехнулся я. — Мам, я общался с нею. Я не помню прошлую жизнь, но абсолютно уверен, что знаю эту публику. Они ложатся под сильного, самого сильного, и не пикают. Правда, если появится ещё более сильный — убегут к нему, ну, так я предупреждён — значит вооружён. А вот менталиста своего в наличии нету. Даш специалиста?

— И на когда тебе нужен специалист? — подняла она глаза. Которые загорелись непонятным блеском. Тараканы в её голове что-то эдакое задумали отпраздновать, и я пока не понял, что именно.

— Договаривались на сегодня — Романовские подождут, успеется. Есть в сегодняшнем карауле кто-то с достаточной квалификацией?

— Обижаешь, Саш. — Царица расплылась в блаженной улыбке. — Ты сейчас меня чуть было очень-очень сильно не оскорбил…