Вскоре на этой экскурсии произошла первая серьезная странность. И произошла она с сурикатами. Ваня-Любаня протиснулись к стеклу, начали махать этим забавным непоседливым зверькам руками и даже немножко розовыми ластами. Сурикаты заметили ребят, быстро переглянулись… и вдруг моментально прекратили свою суетливую возню, замерли как вкопанные. А потом, словно по чьей-то команде, дружно отдали честь, приставив лапки к ушкам. Большинство сурикат приставили правые лапки, некоторые – левые. Это приветствие длилось пару секунд, его мало кто заметил. А кто заметил, тот не поверил своим глазам.

Люба с Ваней тоже решили, что им это просто привиделось. Но через десять минут тот же трюк с отдачей чести повторили три северных морских котика. Одновременно, вынырнув из воды, правыми передними ластами прикоснулись к своим мокрым усатым мордочкам, фыркнули и дружно нырнули обратно.

– Ты это видела? – шепотом спросил Ваня.

– Видела, – кивнула Любаня. – Ну и что такого? Дрессированные, наверное… Ой, смотри, ленивец!

Надо сказать, что этой весной в зоопарке шла замена старых прозрачных загородок на новые, еще более прозрачные и крепкие. И в нескольких вольерах старые уже убрали, а новые еще не установили, и между животными и людьми оставались только древние железные сетки и решетки.

У вольера с ленивцем ребята задержались. Люба смотрела на него как зачарованная, а Ваня еще и какую-то родственную душу в нем почувствовал. Сестренка энергично порылась в съедобных запасах спецотряда, достала оттуда банан и протянула сквозь решетку:

– Возьми, ленивчик! Это вкусно и полезно. Ползи сюда, не ленись!

Ленивец с самого утра спокойно полз вверх по искусственному дереву и успел за несколько часов продвинуться сантиметров на тридцать пять. Услышав звонкий девчачий голос, он начал медленно поворачивать свою страшненькую голову на этот резкий звук. И вдруг его как подменили. Он откинул с глаз челку. Слез с дерева. Подполз к решетке. Захватил трехпалой крюкастой лапой банан и засунул его себе в рот целиком, с кожурой.

Самое невероятное, что все это он проделал не за два часа, а за две минуты! Раздались восхищенные аплодисменты. А ленивец ухватился обеими лапами за прутья решетки, просунул волосатую голову наружу и прикоснулся растянувшимися в улыбке губами к Любиной руке. Это был едва ли не первый поцелуй в ее сознательной жизни! По головкам ребят гладили, но не целовали. Девочка плюхнулась в обморок, и лейтенанты Огурцовы отнесли ее вместе с Ванечкой в тенек на лавочку, побрызгали на них прохладной водой.

Очухалась Любаша.

– Мне это приснилось? – спрашивает.

– Ага, нам это всем приснилось, одновременно, – решил отшутиться старлаб Костя. – Вот что любовь с людьми делает! И с ленивцами тоже.

– Какая любовь? – не поняла Люба.

– Ты – Любовь. Он же в тебя влюбился, прямо втрескался, с первого взгляда! С парнем гормональный взрыв случился.

Тут Белкин-Летягин подходит с фингалом и гармошкой. Он все время где-то рядом был, контролировал ситуацию.

– Не нравятся мне эти взрывы, – говорит. – Чего-то тревожно на душе… Пошли-ка, ребята, домой, ать-два. Остальное в следующий раз досмотрим.

– Нет! – Любаня аж подпрыгнула на лавке, вместе с Ваней. – Еще чуть-чуть! Мы же до жирафа должны обязательно дойти, забыли? Я больше не буду в обморок падать, честное сиамское!

Ну что с ней будешь делать… Но бдительный кап-майор все-таки вызвал вертолет в район зоопарка. Так, на всякий пожарный.

Подул пахучий весенний ветер, зашумели, заскрипели деревья. На яркое солнце что-то наехало в небе – не то темное облако, не то светлая тучка.

До чего же любознательный человек этот Костя-старлаб – все еще не надоело читать таблички на вольерах. Уже, наверное, сотую читает.

– Так, кто тут у нас? О, полосатая гиена! «Зона обитания – Северная Африка и Южная Азия. Длина чуть больше метра, вес 30–45 килограммов. В природе живет десять – двенадцать лет, в зоопарках – двадцать – двадцать пять. Ого! Активна в сумерках и ночью. Беременность длится девяносто дней».

– Везет гиенам… – вздохнула украдкой лейтенант Огурцова.

– «Всеядна, – продолжил Костя. – Питается в основном падалью и пищевыми отходами. Охотится на грызунов, небольших антилоп, рыбу, птиц». Серьезная зверюга… «Собирает яйца, насекомых, орехи и семена. Особенно любит дыни и арбузы!»

Полутораметровый Белкин-Летягин подошел к прозрачной стенке. Облезло-полосатая гиена посмотрела на него исподлобья и как будто свысока.

– Извини, подруга, – подмигнул ей кап-майор. – Знал бы – арбузик захватил, перебросил бы…

– Отвали, малыш бесхвостый. Засунь арбузик себе в подгузник, – раздался совсем рядом чей-то неприятный скрипуче-свистящий голос.

Но рядом были только свои, и никто из них не мог так ответить кап-майору. А самое странное, что все продолжали вести себя так, словно ничего не произошло. Может, Ване только почудился этот чужой, неизвестно чей голос?

– Ты сейчас ничего не слышала? – тихо спросил брат сестру.

– Слышала. Я в шоке. Это… это она, – Люба показала пальцем на гиену.

В этот момент на солнце снова наехала туча, помрачнее и побольше предыдущей. Резко потемнело, как будто сразу после утра наступил вечер. Глубоко посаженные глаза гиены во мраке превратились в два хищных зеленых огонька. Вдруг она припала на правую переднюю лапу, вытянула шею в сторону ребят и склонила перед ними голову. Взрослые услышали, как она негромко рычит и поскуливает, но Ваня-Любаня расслышали сквозь это скулежное рычание нечто большее.

– Простите, ваше величество, я не знала, что этот из вашей свиты, – гиена сверкнула огоньками глаз на кап-майора, затем на Любу и тут же опустила глаза. – Счастлива, что дожила до вашего визита. Увидела вас. Чую, скоро уйду в Страну Теней. А вы берегите нашу африканскую кровь. Гордитесь нашей кровью. Она вас не подведет. И еще. Никогда в жизни не питайтесь падалью…

– У, как разрычалась! – перебила гиену старлей Маша. – Интересно, чем это мы ей так не понравились? Ребята, идем дальше, не отставайте!

– Я сейчас опять грохнусь, – сдавленно прошептала Люба, вцепившись ластой в Ванино плечо. – Или с ума сойду. Слушай, а может, мы уже оба сошли? И у нас эти… звуковые глюкцинации?

– Кончай с ума сходить. Это мы еще успеем, – тихо ответил Ваня, стараясь не терять самообладания и оставаться единственным мужчиной в их маленькой семье. – Надо проверить на других зверях, будет что-то или нет. Мне кажется, они нас принимают за кого-то очень важного. Или даже самого главного…

Солнце вышло из-за тучи, и кругом сразу как-то повеселело. Другие звери ничего не говорили. Они в основном помалкивали. Но даже помалкивали очень выразительно. Кто-то украдкой махал ребятам крылом или отдавал честь лапкой. Семейство туров – гордых горных козлов – в полном составе склонило перед ребятами свои рогатые головы. Ване-Любане было приятно – они ведь тоже Козловы. А белый медведь, огромный, как ледяная скала, угрожающе встал на задние лапы… и вдруг сделал смешной неуклюжий реверанс. Народ захохотал, захлопал.

И только два пятилетних человека в шумной толпе смутно догадывались, кому адресован этот приветственный жест крупнейшего наземного хищника планеты.