– Доброе утро, ребятушки-козлятушки! Проходите, не стесняйтесь. Как славно, что вы пришли! – радостно встретил арестантов-малолеток добрый дедок-инвалид в черном кожаном кресле с высоченной спинкой. Видимо, он ночевал в своем просторном кабинете – пахло мятной зубной пастой, простреленный в нескольких местах маршальский мундир был накинут прямо на майку. Под мундиром генеральские шорты с лампасами, а ниже шорт – совсем ничего.

«Дедушка» взглядом велел серой четверке рассредоточиться по углам кабинета, а ребятам предложил достать руки из-за спины, сесть за стол и чувствовать себя как дома.

– Рад вас видеть, козлятки, – облизнулся он, обхватив обеими руками стакан горячего чая в подстаканнике с двуглавым орлом. – Очень много о вас слышал, давно хотел познакомиться. Но к вам в резиденцию мне уже тяжеловато… – старик с грустью показал на свои отсутствующие ноги, – вот и пришлось вас сюда… доставить, так сказать. Чаю с баранками хотите?

Люба отрицательно покачала головой, а Ваня кивнул, благодаря за предложение.

– Спасибо, мы недавно пили. А можно моей сестре эту штуку отлепить? А то разговора не получится… – сказал он, сам удивляясь собственной внезапной смелости и зрелости.

Старик метнул в мальчика острый охотничий взгляд, с интересом прищурился.

– А она не будет орать как сумасшедшая? – помолчав, спросил озабоченно. – А то я бабьего крика терпеть не могу, сразу за маузер хватаюсь. Ладно, Феликс, отлепи… – велел он самому молодому из серой четверки.

Тот молча подошел и натренированным молниеносным движением сорвал скотч с Любиного рта, она даже испугаться не успела.

– Спасибо, дяденька, – поблагодарила его Люба, облизывая липкие губы. – Из вас отличный мастер по эпиляции получится!

Старик от смеха чаем поперхнулся, а Феликс юмора не оценил, нахохлился.

– Ладно, ребята. Вы мне нравитесь. Чувствую, что с вами можно не юлить и не вилять, – доверительно признался старый маршал, понизив голос. – И от вас я жду того же. Давайте играть в открытую. Первое. Ваша вчерашняя информационная диверсия в прямом эфире провалилась. Потому что прямого эфира не было. Ха-ха-ха-ха-ха! Мы решили, мы решили не рисковать и в последний момент заменить его другим выпуском шоу, ранее отснятым. Так что ваша попытка вбить клин между президентом и его верными соратниками сорвалась. С чем я вас и поздравляю. Никаких приветов никто не услышал, и впечатляющего трюка с зависанием в воздухе никто не увидел. Кроме тех, кто был в студии. Но у них мы взяли подписку о неразглашении. Таким образом, таким образом, страна вчера не узнала своих маленьких антигероев. Это первое.

Это был уже второй удар убийственной силы, полученный ребятами за последние полчаса. Им стало почти все равно, что там у этого старичка припасено на второе, на третье и даже на четвертое.

– Второе. Мы очень внимательно изучили все записи с камер слежения, установленных в нашем родном Большом доме и в зоопарке. Должен сказать, должен сказать, что в свой день рождения вы здорово поработали! Мой респект, козлятки! Начали с теракта в этом здании. В шахте лифта, помните? В результате на целый день были выведены из строя важные системы нашего жизнеобеспечения, полетела внутренняя компьютерная связь, и только чудом обошлось без серьезных человеческих жертв. Ай-ай-ай, нехорошо, – погрозил ребятам желтым пальцем старичок.

Любаня обескураженно и возмущенно открыла рот, чтобы объяснить, что просто от страха тогда закриковопила и ни о каком таком теракте даже не думала… но Тайвин поднес прокуренный указательный палец к своему кривому рту, и она как-то сникла.

– Потом скажешь. Но еще более ценными оказались данные с видеокамер в зоопарке. Они зафиксировали, они зафиксировали, что всего за полтора часа вы ухитрились вступить в контакт с представителями трех иностранных государств и обменяться с ними какой-то совершенно секретной информацией. Высокопрофессиональная работа, козлятки, я вас поздравляю!

Тут уже даже Ваня не выдержал.

– Простите, дедушка… это какой-то бред! – высказался он напрямик. – Мы ни в какие контакты…

– Тамбовский волк тебе дедушка! – сбросил вдруг добрую маску Тайвин. – А ко мне обращаться – гражданин маршал госбезопасности! Понятно? Я же велел не вилять, мать вашу перемать!.. С гиеной африканского происхождения в контакт вступали, информацию приняли? Юлить бесполезно, это невооруженным глазом видно в записи. Сначала Белкин, потом вы. Эта тварь через три дня сдохла, мы не успели ее взять. Возможно, что-то почуяла и самоликвидировалась…

А со Львовым индийского происхождения обменялись информацией? Целых пять с половиной минут переговаривались через стеклышко. Будете отрицать? Видел я ваши вытянутые шпионские рожи крупным планом – этот Львов вам какие-то особо ценные сведения передал! Во время ареста попытался оказать сопротивление и был застрелен, сволочь… Зато удалось взять его шуструю связную, которую вы пригрели у себя под бочком в резиденции. Мы вам еще очную ставку устроим…

Чем дольше говорил безногий старик, тем сильнее ребятам казалось, что они участвуют во второй серии ночного страшного сна. Они трижды ущипнули друг друга за руки под столом, но ни разу не проснулись. Потому что этот кошмар происходил с ними не во сне.

– Но самый важный контакт в тот день оказался самым быстрым и самым незаметным, – торжественно сообщил Тайвин. – Браво, высокий класс! Церэушник специально изловчился – спиной, гад, прикрыл момент передачи GPS-трекера со встроенной микровидеокамерой и микромикрофоном. Я не исключаю, я не исключаю, что ваши контакты с гиеной, Львовым и обезьяной были просто отвлекающими маневрами. Чистая работа! А скажите мне, козлятки хреновы, для чего вам так понадобился новейший американский шпионский гаджет? Собирались к Гудвину прикрепить, когда он шел на Совет безопасности? Чтобы все ЦРУ было в курсе, о чем мы там с Верховным толкуем? Хочу обрадовать – Мишке Смиту, куратору вашему, дали сорок восемь часов, чтобы он покинул пределы страны ко всем чертям собачьим.

Чокнутый старик был так патриотичен и так убедителен в деталях, что Ване-Любане стало вдруг казаться, что они правда шпионы и в чем-то очень виноваты перед кем-то…

– Ну и третье, – маршал решил подвести итог: – учитывая первое и второе, учитывая первое и второе, я могу сделать вывод, что главный резидент иностранных разведок, окопавшийся на территории резиденции «Сиам-13», – это не Белкин-Летягин, как мы вначале подумали. И даже не Вовка Гудвин, жгучий перец ему в рот. Главный резидент – это вы, мои дорогие. И все, кого мы взяли по этому делу, дружно указывают на вас. Сдали вас подельнички, все эти Белкины-Гудвины, Кукарекины-Красотухины, со всеми вашими гнилыми потрошками сдали. Ну чего языки проглотили и глазенки выкатили? За сколько продались-то, козлятки? Чего вам Родина недодала, подонки, шваль, иуды малолетние? Благодарите Бога, что у нас мораторий на высшую меру – а то бы самолично вас к стенке поставил и шлепнул бы в бритые затылки. Генрих, Лаврентий! Уведите их в камеру пыток, и пусть с ними хорошенько поработают, весь день и всю ночь. А утром снова ко мне на допрос.

Когда два страшных человека в сером вышли из своих углов и бесшумно направились к ребятам, внутри Любы Козловой что-то сорвалось. Девочка издала отчаянный визгокриковопль, свалилась со стула и начала биться об пол всем телом и головой, своей и Ваниной. Синие глазищи закатились, изо рта потекли густые слюни. Срочно вызванные в кабинет две тюремные медички сделали ей укол, подняли ребят и увели в тюремный лазарет.

Никаких разрушений, никакого членовредительства от Любиного крика не последовало. Совершенно очевидно, что он утратил былую силу.