Эйс еще несколько часов провела с двумя женщинами на той станции. Ундины быстро добыли им еды, а у Арджеса вроде как появилась идея, как протащить им одеяла, чтобы люди смогли продолжить работать. Оставался неподвижным только Фортис, и Эйс готова была поклясться, что он изучает документы сквозь стекло, пусть ундины и уверяли, что никто из них не умеет распознавать буквы ахромо.

Не то чтобы это имело какое-то значение. Оказавшиеся на ключе документы были так ужасны, что сложно было о них даже думать.

Ундины заслуживали знать, что в них было написано. Знать, кто настоящий враг. Знать, что война еще не окончена. Но и остальные люди заслуживали того тоже.

Так что пока Аня с Мирой собирали всю информацию, которая могла быть для них полезной, Эйс с Тэрой и Байтом работали в стороне. Втроем они разбирали по кусочкам документацию и историческую информацию, которая помогла бы подорвать авторитет любого, связанного с Тау.

По крайней мере, Эйс на это надеялась.

Аня, вновь с Битси на голове, подошла к ней:

– Чем вы там занимаетесь?

– Видео делаем. Как мы это планировали сделать с твоим отцом, – пробормотала Эйс, внося пару изменений, предложенных Байтом.

– Правда думаешь, что сработает?

– Должно.

Она поправила еще немного, внося в видеоряд побольше изображений с ключа. Вскрытые ундины. Разорванные на части человеческие тела. Все те ужасные вещи, которые никто не должен был совершать, но эти люди почему-то считали совершенно нормальными. Даже засняли на будущее.

Аня положила руку на ее ладонь, заставляя пальцы на проекции замереть.

– Эйс. Не думаю, что от этого будет толк.

– Ты не понимаешь. Если это не сработает, значит, хороших людей вообще не осталось. Если кто-то может посмотреть на это, на эту кровавую баню из людей и ундин, и решить, что это нормально, то во что мы вообще превратились?

Эйс чувствовала, что вес всего, что они обнаружили, давит ей на плечи. Потому что всего было слишком много.

Она вывела на экран смонтированное видео. Большое. Все стекло внезапно оказалось полно изображений и записей.

– Байт, запиши мой голос, – сказала Эйс.

Мира подошла к ним, скрестив руки на груди. Втроем они смотрели, как на их глазах разворачивается кровопролитие.

– Это Тау, – сказала Эйс. – Город, существующий дольше, чем мы можем себе представить. Город глубоко в океане, принимающий все решения за вас. Не в ваших интересах. Не чтобы облегчить вам жизнь. У этого города есть только одна цель.

Изображения сменились, показывая основателей каждого города. Беты, Альфы, Гаммы, даже разрушенной Омеги. Лица, с которыми они росли, тех, кого почитали как гениев, спустивших их под воду. И эти лица изменились, сменившись на очень похожие, но лежащие в капсулах стасиса, полных одинаковых людей.

– Они используют нас как мясо для своих экспериментов. Держат своих клонов в заточении. Оригиналы, как они себя называют, раздирают людей на части. Это не просто какие-то там сломанные игрушки, из которых можно достать сердце, легкие или плазму, чтобы прожить дольше, чем положено человеку. Они убивают людей. Живых людей. – Голос Эйс сломался.

Изображение снова изменилось, на этот раз показывая все исследовательские центры, которые Тау скрывал. Колбы и тела ундин, не просто разорванных на части, но разложенных на столах с органами в пробирках.

– То, что вы видите сейчас, находится прямо под вашими ногами. Под каждым городом есть еще один. Полный людей и ученых, охотящихся на Народ Воды и разбирающих их по частям. Тау хочет не просто бессмертия, не просто заменять сдающие части своих тел. Они хотят продолжительность жизни ундин. Они исследуют их вид уже больше ста лет и скоро смогут создать гибрид, который используют в своих целях.

Эйс с трудом сглотнула. От вида фотографий живот сводило. Макетес так легко мог оказаться на месте любого из них.

Она медленно приблизила лицо одного ярко-зеленого ундины. У него были закрыты глаза, и на первый взгляд он даже казался умиротворенным. Но если присмотреться, было видно, что его красивое, почти человеческое лицо было замарано кровью.

Ее голос сел, но Эйс закончила свою речь:

– Если вы смотрите на него и ничего не чувствуете, как же сильно ваши мозги промыты Тау? Это не животные. Они выглядят как мы. Они чувствуют, как мы. У них есть семьи, надежды, мечты. И все это мы у них отбираем. Поэтому я хочу спросить: сможете ли вы жить в согласии с самим собой теперь, когда знаете правду?

В комнате раздался тихий щелчок, и Байт перестал записывать.

Высунув голову из корпуса, он посмотрел на трех женщин перед собой глазами-биноклями.

– Мира? Мне отправить видео в города?

– Они его никогда не покажут, – ответила Мира.

Тэра покаталась вокруг Байта, щелкая. Эйс подняла дроида и аккуратно убрала обратно в карман.

– Мой дроид может взломать что угодно. Уже взломала. Дайте команду, и видео будет показано на каждом экране в оставшихся двух городах. И они не смогут ничего сделать, пока оно не проиграется три раза. Потом видео исчезнет, даже с их записей.

Аня покачала головой:

– Думаешь, Тау позволит нам это?

Эйс пожала плечами:

– Мне кажется, они пока не поняли, где мы. Если бы знали, откуда идет сигнал, то да, могли бы его перехватить. Но они не знают, что мы здесь. Пока что, по крайней мере.

Но было ясно, что убеждать ей надо только одного человека. Потому что Мира смотрела не на Эйс, а за окно, на Фортиса. Огромный ундина завис перед стеклом, скрестив руки на груди, и словно смотрел ей в душу.

За его спиной к ним приближались три огня. Синий, красный, желтый. Еще немного, и их отряд вечно беспокоящихся все испортит.

Подойдя к стеклу, чтобы Фортис точно ее услышал, Эйс посмотрела ему в глаза:

– Ты знаешь, что так будет правильно.

В темных глазах клубилось бесчисленное количество цветов.

– Вы рискуете открыть Тау наше местоположение. Как только сигнал пройдет, они обрушат на эту станцию всю свою силу. Ваше сообщение может даже не успеть дойти до городов.

Эйс прищурилась, зная, что эти цвета значат то, о чем ей рассказывал Макетес. Сам океан показывал ему видение будущего.

– Что, если я зашифрую его? Отправлю через дроида, а не через станцию.

Мира издала протяжное шипение:

– Эйс.

– Что, если сообщение отправит дроид? – повторила она вопрос, запуская руку в карман.

Краски взметнулись снова, и Фортис просто кивнул:

– Если ты сделаешь это ради нас, я защищу твою сестру. Она сейчас с моими людьми, но я прослежу, чтобы ей было еще безопаснее.

Все внутри нее перевернулось.

– У вас моя сестра?

Протянув руку, Эйс оперлась о консоль перед собой, чтобы не упасть от шока. Если ее сестра была у них, значит, Лаура была жива. Джейкоб ее не убил. Лаура не была больше в Бете.

Она могла снова увидеть сестру. Обнять ее. Услышать, как ее снова зовут Маурой, пусть и ненавидела это имя.

Но если сообщение пошлет дроид, Тэрой придется пожертвовать. Когда Эйс достала ее из кармана, глаза наполнились слезами. Все шарики развернулись посмотреть на нее.

Рвано втянув воздух, девушка прошептала:

– Так все и должно закончиться, да? Мой самый старый друг. Я не могу решить ничего за тебя.

Тэра несколько раз клацнула, потом развернулась к Байту. Второй дроид протянул клешню и прицепил Тэру к своему боку. Стекло перед ними прояснилось, и вместо видео высветились слова, напечатанные Тэрой.

«Я тебя люблю».

«Дай сделать это для тебя».

Всхлипнув, Эйс зажала рот рукой. Она смотрела на слова, чтобы выжечь их у себя в памяти и никогда, никогда не забывать о храбрости своего дроида. Единственного, что мог спасти ее народ.

Мира взяла ее за руку и немного сжала:

– Твой дроид потрясающий.

– Да, – прошептала она. – Так и есть.

Другие ундины присоединились к ним, и Эйс было видно встревоженное лицо Макетеса. Что-то случилось. Они неслись к ним слишком быстро и были отчего-то злы.

– Кажется, у нас вышло время, – сказала Аня, касаясь рукой стекла. Потом развернулась. – Надо решать сейчас.

– Пошлем сообщение, – сказала Эйс, и все ее тело наполнилось решимостью. – Нужно верить, что хорошие люди еще существуют. Что, несмотря на все, через что мы прошли, в городах еще осталось достаточно тех, кто увидит эту трагедию такой, какая она есть.

Она поймала взгляд Фортиса через стекло. Ураган красок успокоился, и глубинник наконец кивнул. Большего ей и не надо.

Это был путь вперед. И Эйс собиралась пойти по нему уверенно, даже если придется потерять то, что она так сильно любит.

Забрав Тэру у Байта, она убрала дроида в карман. Вся комната немедленно пришла в движение. Битси прицепилась к голове Ани, пока та переодевалась в костюм для дайвинга. Только сейчас Эйс заметила, что их у бассейна лежало три, специально для них.

Мира принялась упаковывать Байта, торопливо закрывая все его отсеки.

– Не жди меня, Эйс. Мне надо тут все убрать.

– Зачем?

– Кажется, нас нашли.

Эйс кинулась к костюму, посадила Тэру на пол и начала втискиваться в тянущуюся ткань. Дайос уже ждал в бассейне и потянулся к Ане, как только та закончила одеваться.

При виде того, как этот здоровяк был нежен с ней, слез в глазах Эйс стало только больше. Да, он был немного хамлом. Резким и сложным. Но он любил Аню. Это было очевидно.

Голова Макетеса появилась рядом с братом, а затем он выскочил из воды целиком и уселся рядом с Эйс, заливая ее по колени водой, чтобы помочь с костюмом.

– Давай быстрее, – пробормотал он, натягивая ткань ей на плечо и чуть не отрывая ее от пола в процессе. – Они здесь.

– Кто?

Мира пронеслась мимо и вручила Байта Арджесу, который подхватил дроида под мышку. Она натянула костюм куда быстрее, но у нее и практики было больше всех.

– Тау, – буркнула Мира. – Не так я хорошо нас спрятала, как думала.

– Откуда ты знаешь, что это Тау? – спросила Эйс, но, повернув голову, увидела их.

Огни вдали. Так много, что они сливались в сплошную белую ленту. Столько огней, и она только и могла думать, что все это люди, которые… черт.

– Ох, мы так попали, – пробормотала Эйс, натягивая второе плечо и застегивая молнию по подбородок. Тэра клацнула у ее ног, и она схватила дроида в кулак.

– С тобой самый быстрый самец на свете, тебе нечего бояться. – Макетес схватил ее за талию. – А вот остальным придется научиться плавать.

Арджес недовольно покосился на брата и сдернул Миру в воду. Странно было видеть, как кто-то еще вставляет себе дыхательную трубку. Горло Миры немного раздалось из-за щупальца внутри – может, и ее собственное выглядело так же. Пока Эйс об этом думала, Байт высунул голову еще раз напоследок, рискуя залить себя водой – все ради последнего напутствия.

– Я всю информацию с ключа перенес в секретное место. Твой дроид взял на себя маячок, но информация теперь в Битси и во мне.

Глаза снова защипало.

– Спасибо, Байт.

Арджес с Мирой опустились вниз, и Макетес нырнул за ними. Эйс чувствовала, как смыкается холод над головой, но внутри нее все горело.

Он держал ее так близко к своим сердцам, ближе, чем представлялось возможным. Она прижалась еще ближе, сворачиваясь клубочком, потому что ей нужно было, чтобы ее держали, чтобы ей сказали, что все будет хорошо.

– Что такое? – спросил Макетес. – Они нас не догонят.

Эйс показала в темную бездну:

– Отнеси меня в самое глубокое место в океане. Мне нужно сделать еще кое-что.

Он не стал спрашивать. Просто принялся опускаться все ниже и ниже. Весь свет исчез, и Эйс стало только хуже. Тэра ерзала у нее в кулаке, но она еле чувствовала ее сквозь перчатки костюма и жалела, что руки несвободны. Она хотела держать своего друга, зная, что эта потеря навсегда ранит ее душу.

Когда Макетес наконец остановился, она поднесла Тэру к самым глазам, чтобы посмотреть на маленького дроида в бледном свете чешуи Макетеса.

– Ты была моим другом с самого детства. Была со мной на каждом этапе. Отпустить тебя будет сложнее всего, что я когда-либо делала.

– Что? – спросил Макетес. – Что ты делаешь?

– На Тэре сигнал маячка. И сигнал видео, которое будет отправлено во все города. Если мы хотим хотя бы заронить мысль о восстании против Тау, это должна сделать Тэра. Мы не можем вечно убегать.

Огни Тау уже стали больше. На прощание осталось совсем немного времени.

– Я сброшу ее в океан, Макетес. Бездна сохранит ее, пока Тау не найдет, но им сложно будет отыскать что-то размером с бусину. Другого шанса не будет. Каждый шарик упадет отдельно, и каждый из них отправит сообщение.

Тэра покаталась по руке Эйс, посмотрела на Макетеса, потом на нее. Два шарика отсоединились и прижались к ее большому пальцу, словно обнимая.

Макетес накрыл ее руку своей, зажимая дроида между ними.

– Эйс, мы же никогда их не вернем. Если ты ее уронишь… то это все.

– Я знаю, – прошептала она. Будь Эйс на суше, по ее лицу бы струились слезы. Вместо этого глаза просто сильно жгло.

– Тебе не обязательно это делать. Мы найдем другой способ. Не нужно жертвовать чем-то еще.

Она икнула, набирая в рот воды, потом выплюнула ее, вспомнив, что за нее дышит ундина.

– Знаю.

Он убрал руку, и она посмотрела на Тэру, которая собралась в небольшой шарик. Словно все пять бусин хотели увидеть друг друга напоследок, прежде чем провести целую вечность на дне океана. В одиночестве. Где никто не поговорит с ними, не пошутит, не возьмет их с собой в приключение.

Из груди Эйс вырвался очередной всхлип.

– Я не могу, – сказала она, глядя на своего лучшего друга. – Я не могу.

Тэра еще раз ткнулась в ее палец, а потом скатилась с ладони. Эйс попыталась поймать ее, но вес дроида утянул его на дно быстрее, чем она успела пошевелиться. Шарики исчезли из вида, и девушка почувствовала, что оставляет здесь часть своей души.

Еще один всхлип. И крик, прокатившийся по воде, оплакивающий ее потерю. Пусть это и было правильным решением, Эйс еще никогда не было так больно.

Макетес прижал ее к сердцам и поплыл. Быстрее и быстрее. За его спиной огни Тау становились все ярче. В них полетели короткие лазерные очереди, но Макетес был слишком быстрым. Он плыл, словно сам океан помогал ему, а Эйс только и могла думать о том, что вся ее жизнь была одной сплошной жертвой. Как же ей хотелось хоть ненадолго перестать жертвовать всем.