Эйс видела сомнение в его лице. А потом вдруг поняла, что, хоть она и знала много об их собственном стиле секса, даже не знала, что́ ундины вообще… делают? Макетесу понравилось, что она делала ртом, и у него были члены, но все остальное оставалось загадкой. Он был совершенно иного вида, и она могла только предположить, что у него были совершенно другие эрогенные зоны и сексуальные предпочтения.

То, что он толком никогда не был инициатором в сексе, навевало подозрения, что отличались они куда больше, чем она думала. Да, Эйс видела его члены. Знала, что их два, и думала по этому поводу очень много мыслей. Даже отсосала Макетесу, так что знала, что он для нее не ядовит – об этом, кстати, стоило подумать до того, как она его облизала.

Так что, вероятно, он нервничал исключительно из-за разницы сексуальных практик. Или еще чего-то, о чем Эйс вообще не знала.

А вдруг Макетес ожидал, что она будет откладывать яйца?

От этой мысли кровь отлила от лица. Боже. А если он вообще не знает, что такое секс?

Ну нет, это дурацкая мысль. Он кончал ей в рот. Да и о яйцах никакого разговора не было. Хотя, может, все это было лишь прелюдией к их откладыванию…

Кажется, проще всего было просто ответить на все сразу.

С трудом сглотнув, Эйс жестом показала Макетесу вылезти из воды:

– Я должна что-то знать о… э… сексе с твоим видом?

Ошарашенное выражение не сходило с его лица.

– Нет?

– Почему это звучит как вопрос?

– Наверное, это он и есть. Как твой вид спаривается?

– Ну, с… – Лицо Эйс опять горело. Ей серьезно нужно было вот так это объяснять? – Ну ты уже пихал туда язык, Макетес. Догадаешься об остальном?

– О. – Он яростно закивал. – Точно. Я помню.

Ясно, вопросы задавать бесполезно, потому что Макетес не мог смотреть ни на что другое, кроме ее груди, а значит, разговаривать с ним было все равно что со стенкой. Ну, пока не дойдет до дела, разумеется.

Эйс опять потянула его за руку, приглашая выбраться из воды, потому что ундина был так поражен ее предложением, что перестал соображать.

Вздохнув, она наблюдала, как Макетес вытягивается на камнях. От Эйс не укрылось, что он выбрал лечь на самые острые из них, о которые она бы наверняка порезалась. Брал всю боль на себя. Если он, конечно, вообще ее чувствовал.

Зато все тело Макетеса было открыто ей теперь, и Эйс была совершенно не против. Потому что… ну вы только посмотрите на него.

Все его мускулы были напряжены, выставлены напоказ, готовы к тому, что Эйс задумала. Манили к себе. Может, она могла бы провести языком по ложбинкам его живота. Или чуть вонзить ногти в плоские грудные мышцы, вздрагивающие под ее взглядом. Можно было бы подразнить Макетеса, пособлазнять, заставить стонать.

Она никогда в жизни себя так не чувствовала. Никогда не была ведущей в сексе, но, когда он смотрел на нее вот так, словно она была самой красивой женщиной на планете, ей казалось, что она способна на что угодно.

Эйс стянула футболку через голову, ощущая взгляд Макетеса на всем своем теле. И впервые в жизни ей не хотелось прикрыться. Ей было плевать, увидит ли он ее мягкий живот или складки на боках, когда она сидела. Было важно только то, что он пылал ради нее. Его взгляд пожирал ее целиком, не спотыкаясь, не пропуская ни единого места. Макетес просто смотрел на нее, и в его взгляде плескалось желание.

Огромные руки легли на ее ребра, подхватили ее груди, сжали их вместе.

– Посмотри на себя.

Но Эйс хотела, чтобы он смотрел на нее. Смотрел и наслаждался, потому что она чувствовала себя такой сильной.

Наклонившись, она поцеловала его. Их языки сплелись, и ребристая поверхность языка ундины уже наполняла ее голову идеями на будущее. Потому что она уже испытывала его раньше. Чувствовала бугорки на своих губах и знала, как Макетесу понравилось там, между ее ногами. Но прямо сейчас Эйс хотела насладиться своей властью.

Так что она склонилась ниже и позволила себе потеряться в его теле. Она схватила его за могучие плечи, чувствуя, как те напряжены, потому что Макетес сдерживает себя. Спустилась вниз по его телу, ерзая на краях чешуи, прижимающейся к ней в самых правильных местах. Сделала именно то, что планировала, проводя языком по контуру его пресса и чувствуя морскую соль на коже.

Потом Эйс опустилась еще ниже, нашла пластины, скрывающие его члены. Он так старательно их прятал, но вблизи она видела, что чешуя начинает отходить под давлением изнутри.

– Выпустишь их? – хрипло спросила Эйс, чувствуя, как рот наполняется слюной.

– Я планировал сначала подольше насладиться тобой, – прорычал Макетес, но дернул бедрами, словно не в силах сдержаться.

Ее пальцы играли с приоткрытой щелкой, касаясь мягкой кожи под чешуей.

– А что, если я лизну тебя здесь? Будет приятно?

Ундина смотрел на нее поверх своего мускулистого тела, уже дыша с трудом. С каждым вдохом жабры на его ребрах вздрагивали, но он смотрел на Эйс так, словно умирал от голода.

– Я честно не знаю, – прорычал Макетес, и оба его члена выскочили наружу.

Она и забыла, какие они красивые. Ну да, Эйс видела их вблизи ровно раз, но как можно было не запомнить их впечатляющие размеры? Серая кожа блестела на свету, а смазка переливалась, словно масло. Это завораживало. Особенно учитывая, что она могла только догадываться, какие они будут по ощущениям.

Эйс хотела, чтобы он утонул в ней, как она в нем. Так что подползла чуть повыше по хвосту ундины, взяла грудь в руки и сложила ее по обе стороны от его членов. То, как легко он скользнул по ее коже, было заманчиво, но Эйс куда больше заинтересовал тот звук, что у него при этом вырвался.

Макетес выгнул спину, словно пытаясь отползти от нее, и крепко зажмурился. Все его жабры снова встали дыбом, трепеща с такой силой, что Эйс начала беспокоиться, как бы они не оторвались. Он всем своим видом являл чистое желание, запрокинув голову и выставив напоказ все напряженные мышцы шеи, пока она ублажала его грудями. Вверх-вниз, медленно. Его члены сжались вместе в плену влажного тепла.

Снова вернулось то чувство власти. Эйс здесь была главная. Она играла на его теле, словно музыкант на инструменте. Вырывающиеся из его рта стоны были музыкой.

Перепончатые руки вцепились в камни, не зная, за что хвататься, пока Эйс показывала ему такое наслаждение, какого уж точно ни одна ундина принести не могла. А потом Макетес протянул руки вниз и притянул ее выше. Он протащил все ее тело по своим членам и явно не подумал об этом, потому что у Эйс вырвался жалкий стон, – а потом поцеловал ее крепче, чем когда-либо.

– Прекрати, – умоляюще выдохнул Макетес. – Я хочу насладиться тобой. Каждым моментом.

– А ты не наслаждаешься? – спросила Эйс, откидываясь назад и стягивая с себя штаны. Оказавшись на нем полностью голой, она прижалась к теплому животу.

Ундина выгнулся под ней, размазывая ее возбуждение по своей коже, словно не мог насытиться.

– Слишком. Слишком сильно наслаждаюсь.

– А это плохо?

Перепончатые пальцы скользнули между ее ногами, прижимаясь к клитору и потирая его почти что с отчаянием. Словно Макетесу нужно было ее удовольствие. Словно он хотел давать Эйс столько же наслаждения, сколько она ему.

Ухватив ее за талию, он с легкостью поднял девушку и развернул. Оказавшись на животе, она увидела оба его члена – а ее киска оказалась ровно перед его глазами. Она лишь успела на секунду смутиться, что ее вот так вот раскинули, но у него снова вырвался довольный звук.

– Соси, кефи, мой запас хорошего поведения закончился.

Шлеп.

Его ладонь со шлепком опустилась на одну ее ягодицу, потом на вторую. И опять, и еще раз, пока Эйс не схватила его члены и не взяла один из них в рот. Обведя языком головку, она застонала, потому что Макетес наклонился к ее киске и принялся пировать.

Его язык был повсюду. Ни аккуратности, ни опыта, только чистая, неудержимая жажда ее вкуса. Она снова застонала, чувствуя, как ребристая поверхность его языка трется о ее клитор, взад и вперед, столько раз, что она начала сходить с ума.

Макетес вошел в нее языком, глубоко, туда и обратно, и он был такой толстый, такой рельефный, какими, как Эйс раньше думала, бывают только игрушки. Она и не догадывалась… не думала…

Оторвавшись от его членов и едва дыша, она всхлипнула:

– Как же хорошо. Как же у тебя хорошо получается.

От вибрации его ответного рыка Эйс чуть не кончила на месте, но она отказывалась сдаваться первой. Она хотела, чтобы Макетес кончил так сильно, чтобы запомнил это на всю жизнь.

И тут Эйс вспомнила, что командует тут она. Может, он и думал, что взял контроль на себя, но это было не так.

Когда она отстранилась от ундины, то почувствовала пробежавшую по позвоночнику полную желания дрожь, потому что у него вырвался такой звук, словно Эйс забрала у него что-то драгоценное. Что-то… Обернувшись к Макетесу, она забыла, как формулировать мысли, потому что его длинный, черный язык облизнул зубы так, словно он только что пил дорогое вино.

Ее глаза закатились сами собой, но Эйс не позволила дать себя отвлечь. У нее была цель. У нее был план. Так что она развернулась обратно к Макетесу, оперлась о его грудь и опустила руку между ними.

– Всегда хотела попробовать, – сказала Эйс и тихо ахнула, когда его головка коснулась ее киски. Исходящий от него жар прожигал насквозь.

– Что попробовать? – спросил Макетес, подаваясь навстречу, словно не в силах удержаться.

– Два одновременно.

Она выдохнула эти слова, словно молитву, и пристроила его к обеим дыркам. Эйс снилось это когда-то. Не с человеком, нет, с какой-то темной, неясной фигурой, наполняющей ее сны картинками широких плеч и пылкими словами.

Ладони Макетеса легли на ее бедра. Он рвано дышал, его глаза казались немного безумными.

– Стой, подожди.

Было странно слышать эти слова, но Эйс замерла. В его глазах было не только желание – теперь к нему добавилось немного паники.

– Что такое?

– Я никогда… – Макетес тяжело сглотнул, его кадык дернулся. – Я никогда этого раньше не делал.

В ее голове все замерло с визгом тормозов. Он никогда…

Он никогда этим не занимался?

Эйс открыла рот, и у нее вышло только:

– В каком смысле ты этого раньше не делал?

– Мой народ спаривается жестоко, и мало кто из самцов выживает после. Я небольшого размера, что очень привлекательно для противоположного пола, потому что они могут меня легко побить. Но я жить хотел. Я знал, что не выйду из такого боя без… – Он снова сглотнул, еще более нервно. – Я не знаю, что делаю.

Вот оно. Вот почему он переживал. Макетес не знал, что делает, и все это казалось ему как-то слишком. Раньше он мог просто играть с телом Эйс, но сейчас ему нужно было поверить, что с ней не будет, как с другими.

Она наклонилась к нему, чуть коснулась губ.

– Я обещаю, что буду нежна. Никакой жестокости, если только ты сам не хочешь.

– Совсем не хочу, – пробормотал он.

– Тогда я буду мягкой. И нежной.

– Мягкой, – простонал Макетес, стукаясь головой о камень позади. – Ты и правда такая мягкая.

– Можно продолжать?

Он резко кивнул, и Эйс опустилась ниже, пристраиваясь к нему. Первые пара сантиметров растянули ее почти до предела, но она была упорной и никогда не сдавалась. Дальше пошло проще, но потом стало даже слишком широко. Эйс тяжело дышала, покрываясь потом – поднималась вверх и резко опускалась, с каждым разом погружая больше него в себя.

Какая же она была наполненная. Сложно было думать, существовать. Осталось только ощущение Макетеса, такое полное, так гладко скользящее с каждым разом, когда она опускалась на него все ниже и ниже. Разум распадался на части, дыхание ускорялось, сердце колотилось в груди.

И она дошла до конца. Ее клитор вжался в его чешую, и Эйс снова смогла дышать. Набрала воздуха в легкие и наконец-то посмотрела на Макетеса и его широко распахнутые глаза.

– Так хорошо приняла меня, – завороженно сказал он. – Ты никогда не была красивее.

Протянув руку, Макетес прижал ладонь к ее животу. Опустив взгляд, она увидела там небольшой бугорок. Его внутри нее. Эйс чувствовала, как он пульсирует одновременно и в ее киске, и в ее заднице, чувствовала волну жара с каждым новым толчком.

Она поднялась, и Макетес протяжно, разочарованно зашипел. Замерев, Эйс вопросительно посмотрела на него.

– Я просто… – Помедлив, он выпалил: – Я думал, будет подольше.

– Макетес, – с легким смешком сказала Эйс, почти полностью вставая с него. – Я еще только начала.

И она опустилась обратно, падая на него всем весом, и увидела, как его глаза стали еще шире. Эйс опять поднялась, медленно, заставляя их обоих застонать, а потом упала. Опять и опять. С каждым разом опускаясь все сильнее.

Макетес этим никогда не занимался. Она вообще не знала, делают ли это в его народе. Зато теперь могла смотреть, как он закатывал глаза в приступе наслаждения. Скакать на нем, чувствуя, как он проникает в нее глубже и глубже.

Мышцы сжались. Эйс чувствовала, как оргазм ворочается внутри, прокатывается по всему телу, скидывает ее в бездну. Она перестала дышать. Перестала думать. Казалось, на какой-то момент перестала даже просто быть. Время замедлилось, остановилось, когда она наклонилась над ним, вбирая в себя так глубоко, как только было возможно.

Ее стон эхом раскатился по пещере, и Макетес внезапно толкнулся ей навстречу. Густые потоки его спермы окутали Эйс изнутри, и глубокий, горловой звук, вырвавшийся у него, соединился с ее эхом.

Самый великолепный и прекрасный момент, что она когда-либо проживала. Чувствуя, как он ищет последние капли своего удовольствия, как дрожат его бедра, напирая сильнее, глубоко, до упора.

Тяжело дыша, она восторженно посмотрела на него. Она и не знала, что бывает так хорошо. Эйс за свою жизнь много раз кончала, но это? Это был не просто оргазм. Это было сплетение двух душ.

Явно разделяя это чувство, Макетес коснулся ее щеки. Притянул к себе, пока они не соприкоснулись лбами. Их тяжелое дыхание облачками смешивалось в воздухе.

– Я должен был подарить тебе подарок, – прошептал он. – Но ты сама и есть подарок от самого океана, кефи. Моя радость. Ты делаешь меня таким счастливым.

Какая-то сломанная часть нее, которая никогда не чувствовала себя нужной или желанной, встала на место. И душа Эйс сияла.