Ему столько хотелось сказать. Но сначала надо было сделать то, что посоветовали братья. Ритуальные потребности доводили Макетеса, так что надо было сосредоточиться и удовлетворить наконец те части себя, которые он так долго игнорировал.

Он уже украл Эйс. Довел до высшего наслаждения. Кормил. Следил, чтобы она была в безопасности, здорова, цела. Но так и не принес ей сокровище, которое показало бы, какой из него хороший добытчик. Макетесу нужно было доказать, что он лучше всех остальных. Доказать, что только он достоин быть ее партнером.

Так он почувствовал бы себя лучше. Так он бы знал, что сделал все, что мог. И тогда уже Эйс осталось бы оценить его и решить, годится он ей или она бы лучше выбрала другого.

Макетес надеялся, что она выберет его. Навсегда. Даже в его народе пары оставались вместе, если самец выживал после спаривания. Ему это все как-то раньше было неинтересно, но сейчас? Еще как. Теперь он нашел мягкое место, куда положить голову, и ему хотелось зарыться в ее тело так глубоко, чтобы никто из них не знал больше, где начинается один и кончается второй.

– Макетес? – спросила Эйс, подсоединяя щупальце к шее. – Куда ты меня несешь?

Он уже унесся прочь от стаи и только сейчас понял, что забыл убедиться, что девушка может дышать, прежде чем уносить ее в открытый океан.

– Прости, – пробормотал Макетес, проводя пальцем по липкой печати на месте входа его щупальца в ее кожу. – Надо было самому об этом подумать.

Эйс улыбнулась ему:

– Ничего страшного. Я же знаю, куда его вставлять.

Боги, она была прелестнее всего, что он видел в своей жизни. Ее милые круглые щечки, ее лицо, от которого становилось светлее. Эйс была его личным солнцем. Его направляющим светом. И он нес ее на поверхность, надеясь показать настоящее солнце еще один раз.

Но, приблизившись, Макетес понял, что буря уже накрыла их. Белая пена клубилась даже под поверхностью, волны закручивались и вбивали воздух в воду. Наверху сейчас не было места, где они могли бы поговорить спокойно. А жаль.

Если он собирался подарить Эйс подарок, то хотел сделать это под лучами солнца.

– Я хотел отнести тебя наверх, – пробормотал Макетес. – Но сегодня, кажется, не получится.

– Ничего страшного. – Она положила руку ему на грудь, накрывая пальцами сердца. – Отнесешь меня опять в какую-нибудь пещеру? Я правда хочу поговорить.

Точно, пещера. Эйс уже упомянула, что хочет поговорить, но он как-то об этом не подумал. Ладно. Если она хочет поговорить, Макетес устроит беседу всей ее жизни. Только сначала найдет подарок. Поумоляет сказать ему, что ей что-нибудь нужно, что угодно во всем океане. Если она скажет ему хоть о чем-нибудь, что действительно хочет, он хоть месяцами будет это искать.

Макетес знал поблизости пещеру. Очень близко к поверхности, но буря не должна была их задеть. Волны могут быть повыше обычного, но Эйс хватит места сесть. И потом, там все должно было быть усеяно светящимися червями.

Резво доплыв до нужного места, ундина нашел вход и вполз внутрь. Эйс прижалась к нему, обхватив руками и ногами, словно они так делали уже миллион раз. Хотя на самом деле была всего пара случаев, и то в ее башнях.

Странно, каким давним все это казалось.

Пробравшись в пещеру, Макетес поднялся на поверхность и сплюнул всю воду через жабры. Закрыв их, он глубоко вздохнул за Эйс, убеждаясь, что воздух здесь не застоялся. Так близко к поверхности он всегда был чище, чем в других пещерах. Довольный результатом, ундина поднес Эйс к краю воды и посадил на камень.

– Холодно? – спросил он, заметив мурашки на ее руках.

Эйс пожала плечами:

– Немного. Но тут терпимо.

Он мог бы принести ей что-нибудь, что согрело бы ее. Может, это сошло бы за хороший подарок. Но любая теплая вещь промокла бы по пути в пещеру, а мокрым одеялом ее не согреть…

Эйс протянула руку и положила ладонь на изгиб его челюсти:

– Макетес, я в порядке.

– Я просто хочу, чтобы тебе было уютно.

«Чтобы ты была счастлива».

Он хотел, чтобы она чувствовала ту радость, в честь которой он ее называл. Эйс заслуживала этого больше всех, кого он знал.

– Мне уютно, – со смехом сказала она, притягивая его ближе к себе.

И тут Макетес посмотрел на нее. Завороженный золотым ореолом света червей на потолке, обрамляющем ее голову. В блестящем зеленом свете, отражающемся от воды вокруг них, Эйс казалась бледнее обычного, странного оттенка, в сравнении с которым ее карие глаза выглядели еще восхитительнее. Она улыбалась ему, и ее взгляд был таким мягким, полным эмоции, которой он не знал названия, но которая эхом отзывалась в нем самом.

Он не мог удержаться. Обнял Эйс руками за бедра, глядя на нее так, словно она собственноручно повесила солнце в небе.

– Ты такая красивая, – тихо сказал Макетес. – Я даже не представлял себе, когда мы только начали разговаривать.

Ее улыбка стала ярче.

– Льстец.

– Я это искренне.

– Я знаю. – Пальцы Эйс играли с жабрами по краям его лица, и она смотрела, как они пушатся и трепещут для нее. – Я думаю… Нет, не так. Не думаю. Мне страшно, что то, что мы делаем, изменит нашу жизнь навсегда, и я хочу убедиться, что между нами все останется по-прежнему.

Макетес не понял:

– А что между нами может измениться? – Но он тут же поднял палец, перебивая Эйс. – Стой: или ты о том, что ты теперь будешь жить здесь, но твоих вещей тут нет? Я разберусь. У нас есть свои пути внутрь городов, ты же знаешь. Просто скажи мне, где ты раньше жила.

– Я не о том.

– Или дело в том, что тут полно других самцов? Народ Воды очень дружелюбен, а ты свободна. Много кто будет добиваться твоего внимания. – Резко сложив все жабры, ундина прожег взглядом воображаемого самца за ее спиной. – Не смей соблазнять их своими изгибами и улыбками.

– Макетес.

– Что? Могу же я попросить, чтобы ты не смотрела на других самцов. Ты слишком красивая, а они для тебя слишком тупые. – Он кивнул. – Да, именно поэтому. Народ Воды много в чем хорош, но я не думаю, что кто-то из наших самцов тебя достоин.

Кроме него самого. Макетес, в общем-то, к этому и вел, но теперь вроде как ляпнул, что ей не подойдет вообще никто из ундин. Неужели сам себя загнал в угол?

– Макетес, – со смешком сказала Эйс, хватая его голову и заставляя посмотреть на себя. – Мне никто, кроме тебя, не нужен.

Она сдавила его щеки так, что слова у него выходили скомканно.

– Это хорошо.

– Мне кажется, ты не понял. Я хочу тебя. Только тебя. От одной только мысли, что могу быть с кем-то еще, мне становится дурно, и я знаю, что никто и никогда с тобой не сравнится. – Эйс притянула его еще ближе, обдавая дыханием губы. – Кажется, я тебя люблю, безумный ты ундина.

Она все еще держала его слишком крепко, но Макетесу было все равно. Потому что как только Эйс сказала эти слова, все его огни вспыхнули, заливая светом пещеру. Ему стало легче. Лучше.

– Кажется? – переспросил он.

Ее ладони опустились с его щек на шейные жабры. Щеки залило краской, но Эйс ответила:

– Я очень даже уверена.

– Это хорошо, потому что я знаю, что я от тебя без ума. И был с того самого момента, как ты впервые спрыгнула со мной в воду. С того момента, как на моих глазах ты взглянула в лицо своим страхам и бросила миру вызов. Я тебя любил еще до того, как мы вообще заговорили, и то, что ты рядом со мной сейчас, – это моя причина, чтобы дышать. Я не знал, что мне кто-то может быть нужен так, как ты, но теперь моей нужде нет края.

– Замолчи, – прошептала Эйс.

– Не хочу молчать. Хочу рассказать тебе еще тысячу причин, по которым я тебя люблю. Эйс, я же пока только один раз это сказал. А я столько еще раз могу это сделать. Вот, например…

Она поцеловала его, и все мысли покинули его голову.

Ничего мягче губ Эйс он в этой жизни не касался. Как же Макетес любил, когда она так делала. Любил целовать ее и чувствовать ее крохотные вздохи, когда он подавался вперед и прижимался грудью к ее груди. Любил держать Эйс, чувствовать ее руки поверх двух своих сердец, которые бились лишь ради нее.

Любил даже больше, когда она издавала эти тихие звуки где-то в горле. Тонкие стоны, наполняющие всю пещеру звуками наслаждения. От них перед глазами плясали звезды. От них хотелось наброситься на Эйс и поглотить целиком. И это все было только частью того, что он в ней любил.

Она была ожившей мечтой. Лучше любой фантазии, которую Макетес мог вообразить.

– Но все это правда, – сказал он ей в губы, отталкивая Эйс чуть назад, пока она не уперлась спиной в камень. – Я правда люблю тебя.

– Я знаю, Макетес. Потому что я тоже тебя люблю.

– Проклятье, – простонал он, чуть запрокинув голову. Потом снова посмотрел на нее.

Боги, Эйс была идеальна. Ее раскрасневшиеся щеки. Губы, уже припухшие от его острых зубов, которыми он не мог перестать их прикусывать. Она тяжело дышала, и ее идеальные груди вздымались на каждом вдохе.

Все его чувства упивались раскинувшимся перед ним зрелищем. Один только запах ее тронутой солнцем кожи уже сводил с ума. Но слышать ее? Видеть ее вот такой? Ему срочно хотелось узнать, какая Эйс сейчас на вкус. Макетес хотел почувствовать ее желание на языке и никогда не забывать. Хотел оставить ее с собой навсегда, каждый момент вместе под водой и каждый момент, когда они порознь.

– Макетес, – прошептала Эйс.

– Да, кефи?

– На этот раз я не хочу останавливаться. Хочу почувствовать тебя внутри меня. Знаю, возможно, я слишком тороплюсь, но… – Ее щеки стали еще краснее. – Я хочу, чтобы это было навсегда, понимаешь? Так почему бы и не сейчас?

Он несколько раз моргнул, переваривая слова Эйс, а потом у него вырвалось:

– Но я же до сих пор не принес тебе подарка.

Проклятье, и правда не принес. Какой же он дурак! Нужно было найти подарок заранее, а потом уже нести ее сюда. Все у него было наперекосяк. Эйс нужно было сокровище. Так полагалось.

Украсть, накормить, подарить. С каждым самцом и каждой парой одно и то же. Если Макетес сделает все как надо, благословит ли их союз океан? Вдруг он нашлет на всех век подводных бурь, потому что сделал все неправильно.

А он хотел, чтобы все это было настоящим. Очень хотел. Хотел, чтобы каждая капля ее нужды, ее желания, ее похоти была только ради него, потому что он ее добился. Эйс заслуживала, чтобы он ее добивался.

Но она смотрела на него с такой хитрой усмешкой, что Макетес сбился с мысли.

Обычно у нее такого взгляда не было.

Только по определенной причине. Так же Эйс смотрела на него, когда сосала его члены – от одного только воспоминания они напряглись сильнее, чем когда-либо.

– Что? – спросил Макетес наконец. – Что ты так на меня смотришь?

– А как я на тебя смотрю?

– У тебя такой вид бывает, только когда ты собираешься сделать что-то этакое. – Он наклонился ближе и ущипнул ее губами за подбородок, пытаясь заставить говорить. – Что творится в твоей чудесной голове? Говори быстрее, потому что мне надо плыть искать сокровище, которое убедит тебя остаться со мной навсегда.

– Знаю я одно сокровище, – сказала Эйс, танцуя умелыми пальчиками по его груди. – И тебе даже не придется никуда за ним плыть.

Нет, ну так не бывает. Сокровища полагалось искать, на то они и сокровища. Какой-нибудь там камень не подойдет. Если бы можно было так просто схватить, что под руку попадется, все бы уже давно были в парах. Но все было не так просто. Все не должно быть так просто.

Но как Макетесу было сосредоточиться на этом, когда пальцы Эйс спустились на его живот и теперь играли с рельефными мускулами.

– Это сокровище, которое есть только у тебя.

Дыхание стало рваным. Он изо всех сил пытался вспомнить, как говорить, но пальцы уже спустились к краю чешуи.

– Хочешь одну из моих золотых чешуек? Я могу оторвать их для тебя, но они вырастут снова. И стоят они не так много. Это не сокровище.

Эйс дождалась, пока он перестанет болтать, и коснулась самой крупной пластинки, скрывающей члены. Видимо, теперь она точно помнила, где они. Умница.

– Нет, Макетес. Вот их хочу в подарок.

Их?

Кого «их»?

Он уставился на Эйс, надеясь, что на его лице есть что-то, кроме полнейшей паники. Макетес не понимал, чего она хочет, и надеялся, что скоро ему это скажет, потому что он уже распадался на части.

У Эйс вырвался мягкий смешок, и ее пальцы уже водили по щелке, за которой он скрывался от нее.

Обняв второй рукой его за шею, она дернула его ближе к себе и прошептала на ухо:

– Дай мне свои члены в качестве подарка, ундина. Хочу почувствовать их оба внутри себя.

Ох, океан, она всегда показывала ему звезды.