Все болело. Казалось, она сейчас сдохнет. Ладно, это было небольшим преувеличением, но что-то явно было не так с ее телом, когда Эйс проснулась. Словно на нее уронили целое здание или просто ударили ундиной.

Сначала Эйс заметила болезненную пульсацию в голове. Ноющий ритм бился по центру между висками, отдавался в челюсть и затылок. Каждый удар сердца так грохотал в ушах, что она готова была поклясться: ей начали мерещиться голоса. Даже глаза болели, словно ей под веки насыпали мелкого грубого песка. А еще плечи.

Они болели так, как у Эйс в жизни ничего не болело, словно она таскала собственный вес на руках и перетрудилась. Ничего больше не чувствовала, кроме болезненного напряжения в позвоночнике. И дело было не только в плечах. Боль расплывалась между лопатками и опускалась до самых бедер.

У Эйс вырвался негромкий стон, и она тут же почувствовала себя глупо. Боль болью, но все еще нужно было вести себя тише. Ей не было холодно. Значит, она была не под водой. И последнее, что Эйс помнила, – это… это…

Ее глаза распахнулись. Жгучая сухость в них тут же стала еще хуже, и зрение намертво заволокло слезами. Но Эйс была так занята собственными воспоминаниями, что ничего не заметила.

Она была под водой. Последнее, что помнила, – это как огромный ундина врезался в окна и разбил их. Она даже не знала, что они так могут. Не могли. В этом было преимущество жизни в городах. Люди знали, что ундины не могут просто проломить эти окна.

Эйс помнила поток ледяной воды, отшвырнувший ее к стене. Вот почему все болело. Ее ударило всей силой океана. И прижало к стене, и она не могла пошевелиться, потому что сопротивляться против хлещущего течения было бесполезно. Эйс помнила свой ужас. Ей пришлось приложить все усилия, чтобы хотя бы задержать дыхание, потому что океан пытался выжать из нее весь воздух.

А потом руки. Ее схватили когтистые пальцы, и что-то кольнуло в шею, и это было так больно, что она… потеряла сознание? Или в этом был виноват сам океан? Потому что у нее заболело горло, а потом ее вытащили в открытый океан без костюма.

Эйс села прямо, пытаясь не обращать внимания на то, как пошатнулся мир вокруг. С головокружением бороться оказалось бесполезно, так что она решила терпеть. Просто смотрела на свои ладони, пока их не стало меньше четырех.

Когда руки стали нормальными, Эйс наконец-то почувствовала себя хотя бы сносно. Открытый океан, успокаивающий глубокий голос…

– Черт, – пробормотала она, сжимая дрожащие руки в кулаки.

Она выжила.

Это было самое важное.

Ей некогда было сидеть и думать о том, как это было опасно и чем она там дышала. И ей необязательно было трогать шею, тем более что все внутри кричало этого не делать. Если замереть и вообще не двигаться, то ничего будто бы и не произошло.

Что-то зашевелилось у Эйс в кармане и начало кататься там, пока она не открыла застежку и Тэра не вывалилась наружу. Дроид начал носиться по камням вокруг, привлекая внимание к тому, где они. Теперь Эйс начала паниковать по-настоящему: она поняла, что они совершенно точно не были в каком-то безопасном месте.

В ноги впивались мелкие камни. Едва слышные капли ритмично плюхались о воду, действуя на и без того обнаженные нервы. Даже запах не был городским. Эйс так привыкла к дыму и запаху тел или хотя бы металла. Но здесь воздух был… свежим. А когда она подняла голову и дождалась, пока мир перестанет вертеться, поняла, что вокруг росло множество сталактитов.

Эйс была в пещере, и здесь не было ничего человеческого. Пещерка была небольшая, примерно с ее комнату в Гамме – достаточно, чтобы ходить, но через пятнадцать шагов тебя встретит стена. Ровно по центру помещения блестел маленький прудик. В нем плавали водоросли, светящиеся мягким зеленым светом и словно даже переливающиеся. Их хватало, чтобы Эйс что-то могла разглядеть, но не более того.

И она была одна, наедине с тихим шумом воды и своим дроидом.

– Как мы сюда попали? – Эйс шептала, но эхо делало ее голос куда громче.

Тэра тут же клацнула и внезапно ринулась к воде. У девушки не было сил гоняться за ней – оставалось только надеяться, что дроид не перескочит с разбега через камни и не уйдет на дно.

Но нет. Тэра нашла небольшой участок чистого песка и начала… писа́ть? Ее дроид выводил слова? Эйс даже не знала, что он так умеет. Так и сидела в тишине, пока шарики старательно выводили на песке буквы.

«Ундина».

Итак, сюда их принес Макетес. Вслед за этой мыслью Эйс накрыла внезапная волна тревоги. Где он? Принес их сюда, но не остался здесь с ней. С ним что-то случилось? Башня рухнула на дно и ранила его в процессе?

Встав на четвереньки, девушка подползла к дроиду. К горлу подкатила жгучая тошнота, но Эйс было плевать. Она не собиралась выворачиваться наизнанку прямо здесь и сейчас, у нее еще были вопросы.

– Как? – спросила она и тут же покачала головой. – Слишком много слов. Как я дышала?

Стерев буквы, Эйс очистила для Тэры место. И дроид снова пришел в движение, жужжа, катаясь взад и вперед, выводя идеально ровные буквы нового слова:

«Шея».

– Моя шея?

Та вспышка боли. Тэра, наверное, имела в виду это.

Эйс подняла было руку, но замерла, потому что дроид принялся громко клацать, а потом бросился выписывать еще два слова:

«Не трогай».

– Не трогать?

Ну разумеется, теперь ей просто обязательно нужно было потрогать. Прижав пальцы к коже, Эйс нащупала крохотную дырочку, покрытую липким веществом.

Вся кровь отлила от головы. Головокружение усилилось в несколько раз, перед глазами заплясали точки. Что Макетес с ней сделал? Что это была за боль? Он что-то сделал с шеей Эйс, и девушка понятия не имела что. Но она не была мертва, а значит, ундина как-то дал ей возможность дышать под водой или еще что-то такое же безумное.

И где он вообще?

С трудом сглотнув, Эйс оперлась рукой о песок, пытаясь не упасть.

– Меня сейчас стошнит.

Еще слова на песке:

«Не надо».

У нее вырвался короткий смешок.

– У меня особо нет выбора, Тэра. Отойди.

Дроид унесся так далеко от нее, что кажется, снова застучал по камням – и вовремя, потому что Эйс тут же вывернуло. В животе у нее почти ничего не было, кроме, очевидно, соленой воды. Вкус выходил ужасный. Соль и желудочный сок. Больше никогда в жизни ей не светило спокойно есть соленое.

Извергнув из себя всю воду, живот немного успокоился. Стало проще думать, проще справляться со страхом. Эйс была в пещере – но она не какая-то принцесса в беде. Она могла обернуть это себе на пользу, потому что другого пути не было.

– Ладно, – пробормотала Эйс и аккуратно переместилась с четверенек на колени. – Ладно, ты разберешься. Не сдохла же пока.

Вот только в чем тут было разбираться? Почти целый час – по крайней мере, это ощущалось как час – девушка провела, глядя в воду перед собой. Потому что она тут застряла. Плыть она не могла. Да, тут было теплее, чем по ночам в Гамме, но она не хотела мокнуть. А если станет холоднее? И она будет мокрой и дрожащей и тихо умрет от переохлаждения?

В голове проносились все способы, которыми она могла бы умереть. Потом стало сложно не думать о том, что если она умрет, то умрет и ее сестра. Только Эйс знала, что чертов ключ был дома у доктора Фауста, и только Эйс знала, где доктор жил. Если она умрет, ключ больше никто не найдет, и ее сестра погибнет следом. Джейкоб об этом позаботится. Он любит убивать людей.

Но если Эйс полезет в воду, чтобы понять, где она, то точно умрет. Там ждал открытый океан. Если ее не сожрет акула, то это сделает другой ундина. Глубинники окружали Гамму, и все, что девушка могла представить, – это как ее разрывают на части, как того беднягу. И потом, не то чтобы она могла доплыть до Гаммы, просто задержав дыхание. Эйс застряла здесь.

Следом пришел страх одиночества. Макетес должен был быть здесь с ней. Он так отвратительно хорошо умел появляться там, куда его не звали, а вот сейчас, впервые, когда он был так нужен, его тут не было. От этого что-то внутри Эйс ломалось.

Глаза заволокло слезами. Не от сухости и песка, а потому что ей было жутко страшно, что с Макетесом что-то случилось. Что, если он пострадал, когда его затянуло в Гамму из океана? Что, если кто-то из местных успел подстрелить его на прощание? В памяти было столько дыр – Эйс и не знала бы, если бы с ним что-то случилось.

И тут вода снова забурлила, вздымаясь, словно что-то поднималось из глубин, и девушка застыла, стоя на ноющих коленях и чувствуя собственное сердце где-то в горле. Что, если это глубинник? Или другой ундина, желающий ей смерти?

И тут она увидела знакомые темные волосы, и поверхность воды прорвала вспышка желтого. У нее вырвался резкий вздох облегчения. Это был он. Никто не собирался ее убивать.

– Макетес, – сказала Эйс и кинулась к нему.

Он раскинул ей навстречу руки, словно знал, что именно это было нужно. Сильные руки легко поймали девушку, и он лишь каплю подался назад в воду. И тихо ухнул, когда Эйс заехала ему коленом по жабрам. Но она не могла от него оторваться. Не могла прижаться к нему достаточно близко, чтобы наконец-то почувствовать себя в безопасности.

Когтистые руки обхватили ее, сцепились, прижали крепче под подбородком, рядом с прохладой жабр. Ундина выдохнул через них, и вода хлынула прямо на Эйс, но ей было плевать. Она только знала, что теперь, с этого момента, больше не одна.

– Кефи? – спросил Макетес тихо, словно опасаясь, что в пещере может быть кто-то еще. – Ты в порядке, милая. Все хорошо. Я здесь.

Эйс помотала головой, не поднимая лица от его шеи:

– Я не знаю, что случилось.

– Больше никогда от тебя не уплыву.

Хвост под девушкой пришел в движение, подталкивая их к краю, а потом дернулся, выбросив их наружу и усадив на песок.

Как же легко было Макетесу полностью обнять ее руками. Хвост свился за спиной Эйс, прижимая ее еще сильнее к нему. Ундина был повсюду. Его морской запах был куда приятнее того, как на самом деле пах океан. Он был одновременно теплым и холодным, это существо, пахнущее солью и ледяной глубиной, где всегда был ее дом.

Все напряжение ушло из тела Эйс. Пальцы Макетеса оказались в ее волосах, распутывая короткие локоны. Едва заметные уколы когтей расслабили ее еще больше, и девушка превратилась в желе поверх двух его сердец.

– Прости, – прошептала она ему в грудь.

– За что?

– За… это.

– Тебе не нужно передо мной извиняться. Никогда. – Макетес стиснул ее еще сильнее, перехватывая руками поудобнее. – Я нес тебе рыбу, чтобы ты поела, но должен признать, это куда приятнее.

У Эйс вырвался тихий смешок, и ее дыхание обдало грудь ундины, рассыпая по коже дрожь.

– Приятнее? Тебе приятно, что я на тебя напала, как только ты появился?

– Такие нападения мне по вкусу. – И снова огромная рука провела по ее позвоночнику. Внезапно это перестало просто успокаивать.

Нет, пришло другое ощущение. Совсем другое.

Жар растекся от затылка до пяток. Эйс не могла думать ни о чем, кроме его рук. О том, как его пальцы покрывали всю ее спину, как когти едва касались кожи. Макетес был таким теплым, несмотря на то, какими холодными были отдельные места. Где бы он ни касался ее, девушка превращалась в раскаленную печь.

Но нет, это было не все. Сердце стало биться сильнее, между ногами вспыхнул пожар. Эйс хотела его. Хотела, чтобы он опустил руку по ее спине ниже, схватил за задницу. Как же легко эта огромная рука могла подхватить ее, перевернуть, прижать к себе именно так, как ей отчаянно хотелось.

Хотелось тереться о Макетеса, клитором о его чешую, да так, чтобы вся жизнь ее разделилась на до и после. Эйс просто… хотела.

Он уже столько раз спас ее жизнь, что девушка сбилась со счета. И когда она чуть отстранилась, глядя на него с пылающим желанием из-под полуприкрытых век, Эйс видела, что он желает того же.

Макетес поднял руку. Его крупные пальцы скользнули по ее шее, ладонь осторожно легла на щеку. В этой руке было столько силы. Она видела, как он убивает людей без единого колебания, но с ней ундина дрожал, стараясь оставаться как можно нежнее.

– Я тебя почти потерял, – прошептал он низко, хрипло. – Мне не нравится это чувство, кефи.

– Да, мне тоже, – ответила Эйс, глядя, как затрепетали оборки возле его головы.

Он, кажется, говорил, что это хороший знак? Доказательство, что он ее хочет?

Это можно было прочесть по его глазам. Они открылись шире. Макетес наверняка чувствовал, что его жабры дрожат, знал, что она это видит. Если бы он был человеком, то, наверное, покраснел бы.

И как ей было остановиться? Эйс коснулась дрожащих оборок, почувствовала, как те запульсировали под ее пальцами.

– Не помню, что ты говорил про них, – прошептала она. Ложь так легко сорвалась с языка. – Напомни, что это значит?

Хвост Макетеса между ее ногами пошевелился, чуть скользнув и притираясь о ее бедра.

– Ты знаешь, что это значит.

– Хочу еще раз услышать от тебя.

В его груди раздался глухой гул, почти что стон досады.

– Эйс…

– Это лишь слова, Макетес. Просто скажи мне, почему они так трепещут.

С каждым ее словом они двигались все быстрее, дрожа под пальцами, пока не слились в одно размытое пятно.

Ундина снова выгнулся. Словно хотел прижаться к Эйс, но между ними все еще была стена. Несказанные слова.

Столько всего было между ними. У нее были вопросы, на которые она хотела узнать ответы, но сначала нужно было доказать себе, что Макетес с ней по правильной причине. Или, может быть, – очень может быть – Эйс просто хотела почувствовать себя желанной.

Зависнув в паре сантиметров от губ ундины, она вдохнула его дрожащий вздох:

– Ну же. Скажи мне.

– Мы друзья, – прохрипел Макетес. – Просто друзья.

Она могла быть храброй. Она могла храбро сказать то, о чем думали они оба. Или, по крайней мере, она на это надеялась.

Так что Эйс взяла лицо Макетеса в ладони, провела пальцами по мягким жабрам у его щек, почувствовала, как те затрепетали еще быстрее. Наклонилась так близко, что почти коснулась его губами.

– А если я хочу быть чем-то большим?