Руки дрожали. Замотав их в край футболки, Эйс пыталась убедить себя, что это нормальная реакция на то, что твой друг только что порешил кучу людей как сумасшедший. И то, что ей и самой казалось, что у нее немного едет крыша, тоже было нормально.

Макетес так легко оторвал голову тому мужику. Одно движение огромных ладоней, и тело упало на пол, прежде чем человек успел испуганно вскрикнуть. Вот он еще был целым, а вот уже… отдельный. И голова его валялась рядом на полу, словно в том, как легко ее оторвали, не было ничего такого.

Теперь было понятно, почему ундина сказал ей не смотреть. Макетес не хотел, чтобы она видела тот фонтан крови, что вот-вот должен был политься с его рук. Ну кто хотел показывать другим, что он способен на такие ужасные, кошмарные вещи?

Но какая-то часть Эйс понимала, что он сделал то, что должен был. Прежде чем сказать ей вылезать, Макетес смыл с себя кровь. Убедился, что она не увидит всю эту жестокость.

Однако Эйс уже видела. Несмотря на то что ундина сказал ей не смотреть, потому что не хотел, чтобы она его боялась.

Но теперь она боялась. И сама была в этом виновата.

Но ей хватало храбрости смотреть на него. Раны на груди и руке, которые Макетес получил, защищая ее. Та, что на плече, вообще предназначалась Эйс. Она видела дуло той пушки и знала, что сейчас умрет. Но он заслонил ее собой и принял удар на себя.

Эйс оставалось только довести их до безопасного места. В конце концов, это был медицинский отсек. И теперь у нее была карта, так что девушка знала, куда идти. Пыталась сосредоточиться на левой и правой сторонах, на поворотах, которые были для этого слишком просты. Вместо этого внимание Эйс привлекало тихое шуршание чешуи ундины по гладкому полу. Шлепки ладоней о холодную плитку, потому что Макетес не мог ходить, как нормальный человек. От этого по ее позвоночнику должна была прокатываться волна отвращения, и отчасти так и было.

Но каждый раз, оборачиваясь, Эйс видела лишь текущую из его ран кровь. Он оставлял за собой блестящий черный след на полу, размазывая его длинным хвостом, словно ребенок, запустивший пальцы в разлитые чернила.

Со сжавшимся сердцем Эйс наконец нашла нужную комнату.

– Вот тут раньше была операционная. Там должно быть много предметов, которые нам пригодятся, но мало входов и выходов.

Макетес посмотрел на нее с интересом:

– Тебе виднее. Я в человеческом городе бывал только раз.

Только раз…

Она придержала дверь открытой для него, и ундина протиснулся мимо. Когда он был так близко, Эйс чувствовала прохладу его кожи и странное электрическое покалывание на своей. И непонятно было – это такая его особенность или дело просто… в ней. И в ее желании коснуться. Положить руку на эту рану, предназначавшуюся ей.

– Ты уже был в человеческом городе? – спросила Эйс, любопытства ради и чтобы отвлечься.

– Когда мы напали на Бету.

– А. – Точно. Как легко она забыла, что ундины пробрались в тот город и чуть не разобрали его изнутри. Даже в Гамме об этом слышали, а до них новости почти никогда не доходили.

Макетес не стал ждать, пока она сообразит, что сказать дальше. Вместо этого он обвил себя хвостом и навалился на операционный стол. Даже так он был на высоте роста Эйс. Если бы она встала прямо перед ним, то смотрела бы ему в глаза.

И он просто уставился на нее. И смотрел. Сколько бы Эйс ни молчала. Это было странно, ведь он всегда начинал говорить первым, если она…

А, ну вот.

– Теперь ты боишься меня, – сказал Макетес.

Глубокий голос раскатился по комнате, и волоски на коже Эйс встали дыбом.

Она потерла руки, чтобы прогнать это ощущение:

– Не боюсь.

– Ты смотрела, хотя я сказал тебе спрятаться.

– Смотрела.

Эйс нужно было чем-то занять руки. Побродив по комнате, она набрала нужных вещей. Иголка, нитка, обеззараживающее, бинт, который отвалится, как только Макетес нырнет в воду, но по крайней мере облегчит ее совесть на ближайшее время.

Он наблюдал за каждым ее движением, и такой поворот событий его явно раздражал.

– Я ведь сказал не смотреть.

– Я слышала.

– И почему тебе со мной теперь так неуютно? Я сказал тебе не смотреть. Это ты решила не послушать. – Макетес чуть не прожег дыру взглядом в ее спине. – Ты знала, кто я такой.

– Знала. – Еще секунду Эйс стояла к нему спиной. Сделала глубокий вдох, взяла себя в руки. Развернулась и решительно зашагала к нему. – Не знаю, почему я все это чувствую. Наверное, было проще знать в теории, кто ты такой, и общаться с тобой через дроида. Тогда ты не был прямо перед моим носом и не напоминал о том, кто ты, каждую секунду.

Жабры у лица Макетеса растопырились, и даже от этого ей стало неуютно. Всего лишь удивление, а Эйс уже готова была сбежать. Как же стыдно.

Раздраженно вздохнув, она сложила припасы стопкой и попыталась взять себя в руки.

– Так сложно помнить, что я знаю тебя, когда ты такой… такой…

Макетес поймал одну из ее размахивающих во все стороны рук.

– Что во мне пугает тебя?

Эйс с трудом сглотнула:

– Макетес, я не хочу…

– Скажи мне точно. Скажи мне, какие части меня пугают тебя, чтобы я мог развеять твои страхи.

Не нужно было этого делать. Все это было так глупо. В нем было столько всего, что пугало, что Эйс понадобилось бы несколько часов на перечисление, а у них не было времени. Даже на то, чтобы заштопать его, не было, и именно на этом и надо было сосредоточиться.

Но ее губы зашевелились сами собой.

– Твои когти.

– Мои когти? – Макетес поднял их сцепленные руки, чтобы Эйс посмотрела на их переплетенные пальцы. – Они никогда бы не причинили тебе боли. Они нужны для защиты, а не для нападения.

– Но они так легко вспороли тому мужчине живот.

– Не думай об этом, кефи. Лучше помни, что они нежны с тобой. И что, если тебя нужно будет спасать, они станут твоим главным оружием.

Медленно, очень медленно он отпустил ее руку и поднял свою. Видя, как та приближается к ее лицу, Эйс осторожно, неровно вздохнула, стараясь остаться на месте.

Гладкая сторона когтя ундины коснулась края ее скулы. Нежно, как перышко, – она почти что не почувствовала, как Макетес осторожно провел им по ее щеке вниз до контура челюсти. В каких-то точках он ее даже не касался, хотя девушка готова была поклясться, что это было не так.

Дрогнув, веки Эйс закрылись сами собой. Внутри нее происходило что-то, что она не могла объяснить. Одно прикосновение, и вот уже ее страх растворился куда быстрее, чем стоило. Макетес все еще был проблемой. Убил нескольких людей прямо у нее на глазах. Закрывая глаза, Эйс должна была видеть только трупы.

Но вместо этого видела все те части него, которые безнадежно хотела игнорировать.

– Твои жабры, – прошептала девушка. – Они не такие, как я ожидала.

– Например?

– Они больше, чем я представляла.

Едва заметный смешок заставил Эйс представить его улыбку. За закрытыми веками все было таким безопасным. Она могла представить улыбку Макетеса и не замечать жабр рядом. Только счастливые морщинки на лице. В уголках глаз и поглубже на щеках. Это выражение уже стало для нее таким знакомым, а ведь они пробыли рядом всего пару дней.

Рука Макетеса легла на ее ладонь и притянула пальцы к его шее. Она коснулась тонкого бархата, затрепетавшего под ее пальцами.

– Мои жабры? – повторил он. Его голос стал глубже.

Эйс глубоко вдохнула, зажмурилась и принялась изучать. Прямо как тогда, с акулой, Макетес позволял ей коснуться того, что ее пугало, и она не собиралась отказываться от такой возможности.

Издалека его жабры были похожи на плавники рыбы крылатки. Шипастые и наверняка полные яда, от которого Эйс будет корчиться в агонии. Но они оказались совсем другими. Мягкими. Скользили сквозь ее пальцы и словно едва ощутимо касались в ответ. Эйс чувствовала, как Макетес вздохнул. Вырвавшийся наружу воздух был куда теплее, чем вся операционная.

– Тебе не больно? – спросила она.

– Если дернешь, будет больно. – Его голос был напряжен, словно ундина сдерживал себя от чего-то. – Но, когда ты их касаешься, это приятно.

– О.

А она хотела, чтобы ему было приятно?

Да. Да, хотела. Потому что ей нравилось знать, что он безопасен. Что он не прыгнет на нее и не укусит, потому что она сделала ему больно.

– Твои зубы, – выпалила Эйс.

Она касалась Макетеса не просто так, а чтобы перестать его бояться. Не бояться положиться на него, позволить ему себя защищать.

– Открой глаза, кефи. Если ты боишься моих зубов, тебе придется на них посмотреть.

Ей не хотелось открывать глаза. Эйс бы предпочла остаться в этом мире, где не было ничего, кроме темноты и осязания.

Но Макетес наклонился ближе. Сделал паузу, когда его горячее дыхание обдало место между ее шеей и плечом. Эйс услышала рваный вдох, а потом его губы внезапно прижались к ее тонкой коже. Она чувствовала контур зубов сквозь его губы. Их острые края словно притупляло тем теплом, что хлынуло по всему ее телу, подобно лесному пожару.

А потом губы открылись. Эйс почувствовала, как острые кончики зубов прижались к ее коже, а потом Макетес снова отстранился. Лишь легкий намек на укол, но, стыдно признать, ей хотелось еще.

Так что Эйс открыла глаза, проморгалась, привыкая к ослепительным белым лампам, а потом поймала его темный взгляд. Макетес открыл рот, обнажая зубы. Даже дал ей насмотреться, прежде чем заговорил.

– Я устроен как оружие. Но многие из моего народа куда страшнее меня. Клянусь тебе, каждой частью себя и каждой частью того, кем я стану, я никогда не причиню тебе боль. Благодаря тебе я весь словно переполнен светом, милая ахромо. Ты храбрая, дикая, свободная, и было бы безумием пытаться тебя затушить.

Та же рука, которая держала пальцы Эйс у жабр, переместила их на его губы. И Макетес отпустил ее, не заставляя делать ничего такого, чего бы она не захотела. И именно поэтому Эйс поняла, что́ как раз хочет.

Она нежно провела пальцем по пухлой нижней губе, очерчивая ее край. Там, где Макетес прикусывал губу, остались следы, словно он так же нервничал, как и она, пока касалась его. Губы снова пошевелились – он чуть открыл рот, чтобы Эйс смогла провести пальцем по острым зубам.

Они были не так похожи на бритвы, как она ожидала. Возможно, на то, чтобы порвать плоть, как сделал это Макетес с другими, понадобилось бы куда больше усилий.

Это должно было пугать. Вместо этого где-то в глубине Эйс вспыхнул жар. Она почти не узнавала это ощущение, потому что не чувствовала его уже так давно.

На этот раз ее палец провел по губам ундины куда увереннее. Будь Макетес человеком, она бы, наверное, попыталась его поцеловать. А он бы наверняка ее оттолкнул, потому что такой привлекательный мужчина, как Макетес, никогда бы не стал целовать девчонку вроде Эйс, но она все равно бы попыталась. В конце концов, они были здесь вдвоем.

Огромные ладони легли ей на бедра, удерживая на месте.

– Все еще боишься?

– Ты убил тех людей голыми руками, – прошептала Эйс, не сводя взгляда с его губ. – Порвал глотку того мужчины зубами. Ты именно такой, каким многие описывают монстров.

– И все же?

Она улыбнулась. Настоящей, широкой улыбкой, от которой заболели щеки. Эйс так редко улыбалась, что даже не знала, выглядит ли ее лицо при этом как надо, или оно все перекошено.

– Я знаю, что эти руки не причинят мне вреда. Что твои зубы не будут рвать мою кожу. И наверное, пора признать, что я тебе доверяю. Даже если у тебя руки убийцы.

Ладони на ее боках дрогнули, и Макетес издал низкий, раскатистый рык, раздавшийся в его груди, подобно звуку мотора, и внезапно потянул ее за бедра.

Эйс села. Сопротивляться этой хватке было бесполезно. Она уже ожидала, что рухнет на пол, но вместо этого очутилась на его хвосте. Чешуя прижалась между ее ногами, усиливая напряжение, нараставшее в Эйс с первого прикосновения, и только тут она резко осознала их интересное положение.

Одна рука все еще на его жабрах, вторая на его губах. Ногами Эйс обхватила хвост Макетеса, а его руки все еще на ее бедрах. Если бы она хоть немного пошевелилась, то начала бы тереться о края его чешуи. Искать разрядки, которая была ей так нужна, но о которой ундина наверняка даже не знал.

Макетес вообще вряд ли много знал о ее виде. У него не было причин изучать их анатомию, да и Эйс никогда не спрашивала, интересуют ли его вообще люди, что он о них думает.

Залившись краской, она отдернула руки и потерла ладони о колени, чтобы больше его не касаться.

– Заштопать тебя?

Макетес моргнул, так плавно и инопланетно, что она чуть было не провалилась обратно в страх и отторжение. Но огромные руки на ее бедрах сжались снова, и Эйс тут же отвлеклась на жгучие мечты о том, чтобы ундина сдвинул ее и опрокинул их обоих в мир, где они уже совсем не друзья.

– Можешь заняться моими ранами, но только если останешься здесь.

Она моргнула и широко распахнула глаза.

– Зачем тебе, чтобы я оставалась здесь?

Макетес посмотрел на нее своими черными глазами, и Эйс на секунду показалось, что она что-то видит в их глубине. Его жабры все еще были распушены, оборочки едва заметно пульсировали, так медленно, что и не разглядеть. Может, для него в этом было просто слишком много ощущений. Вряд ли его часто кто-то так трогал.

Макетес прокашлялся и отвернулся.

– Ты маленькая и хрупкая. Не хочу, чтобы ты снова меня испугалась, потому что я погнался за тобой, когда ты попыталась убежать. Просто зашей меня, Эйс, и никуда не уходи.

Не надо было оставаться, но она осталась. И с каждым стежком, надо признать, все меньше обращала внимание на то, что их отличало.