Владыка Тьмы не мог в полной мере понять людей, ведь он не был человеком; он не знал, что такое быть живым. Он правил самой темной частью человеческой души, но не понимал и демонов. Почему люди избирали тьму, когда у них было все, чтобы выбрать светлый путь? Почему одни люди при равных обстоятельствах озлоблялись, пробуждая в себе жестокость, а другие закалялись и пробуждали в себе только лучшие качества?

Он не мог найти ответа.

Люди состояли в равной степени из света и тьмы, но тысячелетиями они упорно выбирали тьму, и только единицы обращались к свету.

Почему?

Он был рожден Тьмой, в нем не было ни капли света. У него не было выбора, но у людей он был!

Любовь, прощение, милосердие, доброта, созидание – не ценились. Ценилась власть, богатство, сила.

Эти вопросы волновали его.

И, потеряв надежду, что люди изменятся, решил узнать, каково это – жить.

Он прожил десятки жизней, не зная, кто он. Наконец он смог понять, что сердца людей чернеют не из-за врожденной жестокости. Они выбирают тьму не потому, что только ее и жаждут…

Нет.

Даже совершая жестокость, они надеются на прощение, омывая руки кровью, они жаждут справедливости, а не ценив что-то и потеряв, они мечтают о прошлом. Рожденные, чтобы выбрать свет, они всю жизнь ищут его и в своих поисках совершают зло, все дальше отдаляясь от него.

Противоречивые, непослушные дети.

Но на самом деле они все мечтают лишь об одном: о любви…

Нина почувствовала, как тело обожгло холодом. Пальцы занемели, и в тот же миг ее обдало жаром и аромат гари ударил в нос.

Медленно она открыла глаза.

Зловещее багряное небо над головой охватывало все пространство, а ноги тонули в алых сугробах. Со снежных равнин срывались крупные хлопья снега и медленно поднимались вверх. Словно кто-то включил видео задом наперед.

От горячего снега по колено Нина покрылась испариной.

Здесь не работали законы логики и физики. Мир парадоксов и абсурда.

Нина изумленно протянула руку ладонью вниз, и одна из горячих снежинок обожгла кожу. Она перевернула руку – крупная снежинка лениво оторвалась от ладони и зависла в воздухе.

Снежинка была поистине красива: ломаные изгибы ее лучей расползались, образуя причудливый рисунок; она была крупнее своих собратьев и словно бы разглядывала Нину в ответ; горячее естество его тела пульсировало.

Тут все алые снежинки остановились, прислушиваясь, принюхиваясь.

Дыхание Нины оборвалось, она испугано замерла: словно наделенные душой снежинки почувствовали в ней чужака.

Мгновение, и они закружились.

Самуил сделал шаг, провел ладонью, и все разом прекратилось. Снежинки вновь размеренно полетели вверх, к миллионам своих собратьев. Нина сглотнула страх и, брезгливо стряхнув снежинку, которая до сих пор лежала на ее раскрытой ладони, дотронулась до рукава Самуила:

– Это не просто снег?

– Души. Еще не демоны, но уже не люди. Царство тьмы напитало их энергией.

– Они все станут демонами?

Он возвел лицо к кровавым небесам и, прикрыв глаза, отрицательно махнул головой:

– Большинство из них так и останутся частью Преисподней. Это проще: стать единым разумом. Немногие из них будут полны решимости, боли, злости, чтобы отделиться и собраться заново.

Ад.

Преисподняя.

Царство Тьмы…

У этого места было много имен, но ни одно не отражало, насколько оно отличалось от мира людей. Мир вечного багряного сумрака.

– Надо идти. Нельзя задерживаться на одном месте, – произнес Самуил и направился вперед.

Нина поспешила следом, проваливаясь в обжигающие сугробы. Сумка и меч, перекинутые крест-накрест, били о бедра. Фифа, как заяц, прыгала рядом, проваливаясь в снег. Самуил, не выдержав, поднял и кошку, и ее на руки и, оттолкнувшись, пронес сквозь алую равнину, полную душ. Долетев до скалы, он поставил ее на ноги. Она отдышалась и обернулась: алая заснеженная равнина вновь закружилась, словно озверев; алые снежинки собрались в рой, образовав пасть.

– Пригнитесь! – крикнул Самуил.

Она присела, зажмуриваясь. Горячий воздух прошелся по спине.

Самуил взмахом меча разрубил зубастую пасть. Миллионы маленьких душ разлетелись во все стороны и собрались воедино. Он пропал и, появившись рядом с Ниной, подхватил ее, Фифу и поспешил прочь.

– Лучше не злить энергию Царства Тьмы. Если растормошить ее, с ней не справится даже Вивьен, – объяснил он.

Пальцы Нины судорожно сжали его одежду, а глаза все выхватывали рой душ в алом сумраке.

С высоты виднелись алые равнины, которые пересекали алые реки; из зубастых вулканов поднимался дым. Самуил в несколько легких прыжков забрался на черные скалы. И она замерла, увидев бесконечные поля, полные алой купины, совсем как в ее снах. Легкий ветер ласкал щеки, гладил по верхушкам колышущихся соцветий… Подобно морским волнам, цветы то пригибали головы, то поднимались, а Нина все не могла отвести глаз от них. Прекрасные цветы прорастали везде, даже в скалах под ногами.

– Осторожно, – предостерег Самуил и схватил ее за руку, чтобы она не прикоснулась ногой к высокому соцветию. – Они обжигают даже демонов.

Кивнув, она обернулась и увидела врата, настолько огромные, что, казалось, они возвышались до самого неба. Их черное полотно сплошь состояло из переплетенных тел людей. Отталкивающее зрелище.

– Куда они ведут? – не скрывая волнения, спросила она.

Все здесь ее пугало. Она наивно надеялась, что, попав в Ад, вспомнит жизнь Владыки Тьмы, но нет. От этого ее решимость и уверенность схлынули, словно их и не было. Ей было страшно, нет, до жути страшно! Она уже несколько раз пожалела о своем решении.

Но уже не могла вернуться.

Благими намерениями вымощена дорога в Ад. В ее случае это было буквально.

«Не была героем, нечего было и начинать», – сокрушалась она и жалостливо посмотрела на Самуила. Оставалось надеяться, что он не догадывался о ее метаниях.

– Это врата в Демонический город. Там находится дворец.

Нина изумленно расширила глаза:

– У демонов тоже есть города?

Алая снежинка начала летать перед ее лицом, как надоедливая мошка. Она раздраженно помахала рукой, отгоняя ее, но та все не унималась.

– Демоны – бывшие люди. Они живут по образу и подобию своего прошлого, в своем извращенном понимании, конечно. Бо́льшая часть Царства Тьмы – пустынные земли, населенные призраками, как мы с тобой видели, но вернувшие себе самосознание стремятся к подобию жизни.

Нина вновь махнула рукой, отгоняя очередную снежинку.

– Но зачем тогда врата?

– Затем, чтобы не пустить в город демонов, которые не могут себя контролировать и соблюдать законы города.

– Значит, нам надо пройти через врата, – подытожила Нина и посмотрела внимательней на них.

По обе стороны от врат возвышались две черные статуи Вивьен, которые она сначала приняла за резные колонны. Длинные волосы-змеи оплетали ее прекрасное тело, а взгляд пустых каменных глаз отталкивал.

– Пафос зашкаливает, – присвистнула она, осматривая огромные фигуры.

У подножия статуй стояли два уродливых толстых демона. Они были настолько безобразно фиолетовы, покрыты бугристой кожей, похожей на сотни волдырей, заполненных жидкостью, что к горлу Нины подкатила тошнота. Фифа заурчала и начала тереться о ее ноги, требуя ласки.

– Ты же с ними справишься? – погладила она ее по голове и посмотрела на красивое лицо Самуила, лишь бы не видеть устрашающих демонов.

– Если мы их убьем, то Вивьен узнает, что мы уже здесь.

– И что ты предлагаешь?

Самуил повел плечами:

– Доверься мне.

Его одежды начали меняться: на голове выросла шляпа, алый цвет потемнел до черноты, а на красивом лице появились уродливые бородавки.

– Теперь с вами.

Он снял с себя почерневшее пальто и накинул ей на плечи; наклонившись, он зачерпнул то ли пепла, то ли угля, покрывающего скалы плотным слоем, и нежно провел по ее лицу рукой и взъерошил ей волосы.

– Спрячь кошку под мое пальто, оно должно скрыть аромат ваших душ.

Нина кивнула и, наклонившись, подняла Фифу на руки. Кошка довольно мяукнула.

Так необычно было следовать указам Самуила. Здесь, в Аду, где она ничего не знала, он стал ее проводником. Долгое время он был вторым демоном в Царстве Тьмы, и это ощущалось: он словно стал сильнее; самоуверенности в нем было всегда предостаточно, но здесь она только укрепилась.

Это его владения. А Нина здесь лишь гость. И она доверилась ему, как делала это последний год.

– Следуй за мной и не поднимай глаз, смотри себе под ноги, – шепнул он, и они вышли из-за скал.

Спокойствие Самуила передалось ей, и они подошли к вратам. Чудища смерили их острыми как лезвие взглядами восьми глаз и открыли свои рты; как они могли говорить с такими огромными бивнями, оставалось загадкой:

– Кто вы? Назовитесь.

– Я – Геордер.

– А этот? – подал голос второй.

Нина не удержалась и чуть приподняла лицо, чтобы увидеть монстров.

– Он мой слуга.

Они оценивающе вперили в них паучьи глаза. Нина торопливо опустила голову и посмотрела на свои кроссовки, выглядывающие из-под длинного пальто Самуила, и чуть шевельнула плечами, чтобы скрыть их. Монстры, по-видимому, не придумав причин для отказа, разошлись, и огромные врата до кровавых небес щелкнули и неторопливо открылись.

Она изумленно подняла голову – жар ударил в лицо, – но рука Самуила бескомпромиссно легла на ее затылок и надавила. Она послушно опустила голову и посеменила за ним, прижимая к себе Фифу. Отойдя от врат на приличное расстояние, Нина наконец осмотрелась. Фифа покрутилась на руках, спрыгнула на землю и пошла за ними своими лапами.

Каменные улицы были заполнены шикарными разноперыми особняками. Под багряным небом они казались красноватыми. Дворцы в готическом стиле стояли в ряд, зажатые меж других эпох: в соседних домах угадывалась древнегреческая архитектура, в некоторых читались элементы Древнего Египта.

– Ого, – присвистнула Нина. – Ад я представляла по-другому.

Но здания объединяло одно: темный цвет стен, словно все они были покрыты одной и той же темной краской.

Самуил схватил ее за предплечье и дернул в сторону. За спиной, стуча колесами по брусчатке, проехала телега-клетка, запряженная огромными борзыми; из их глаз изливалось пламя. Внутри клетки сидели испуганные люди. Современная одежда, обреченные взгляды, мужчины, женщины, дети…

Нина проводила их взглядом и схватила идущего чуть впереди Самуила за рукав, заставляя его наклониться, и прошептала:

– Кто это? Души людей?

Самуил поднял лицо, провожая колесницу взглядом:

– Это еще живые люди.

– Живые? Как те девушки, которые пропадали после рок-концертов?

Самуил внимательно посмотрел на нее и, придвинувшись ближе, тихо произнес:

– Да. Не все демоны горят желанием отправляться в мир живых. Для таких и открыли рынки, где можно купить людей.

Его слова жгучими дротиками вонзились в ее сердце, и оно заныло. Она обернулась и в этот раз различила по периметру фасадов зданий сотни клеток. Внутри всех сидели люди. Хмурые, перепуганные, они исподлобья смотрели на прохожих. Многие из них были похожи на скелет, обтянутый кожей.

– Вы заинтересовались товаром? – подошел к ним демон с высохшим лицом, от этого он казался живой мумией. Его впалые глаза болтались в полупустых глазницах и проворачивались на триста шестьдесят градусов. Вид этого поражал и отторгал одновременно.

– Нет, – отрезал Самуил и, положив свою руку Нине на плечо, направился дальше по улице.

Как только они отошли на приличное расстояние, она не удержалась и, обернувшись, посмотрела на бедолаг.

– Им можно как-то помочь?

– Их уже не спасти, – тихо озвучил их приговор он.

– Но как же? – задохнулась она. Даже ее черствое сердце обливалось кровью при виде сотен людей в клетках.

– Ничто, ни Проводники, ни сила экзорцистов, не смогло вытащить отсюда ни одного живого человека.

Они ступили на брусчатку моста. Демоны, похожие на зубастых тварей, прошли мимо, не обращая на них никакого внимания, – они были очередными демонами в Демоническом городе.

Нина обняла себя и посмотрела на Фифу, которая крутилась у ног. От обреченности их судеб стало зябко. Она посмотрела вниз за перила моста и обомлела: бурлящая кроваво-красная река была полна душ; лица, объятые страданиями, застыли в безмолвном крике, а окровавленные руки тянулись к ним; удушающе-зловонный аромат ударил в нос.

Отпрянув от перил, она врезалась спиной в Самуила и закрыла нос и рот ладонью. Он поймал ее за плечи.

– Прости, – шепнула она и развернулась.

Он поправил пальто на ней, и они пошли дальше. Меч в ножнах бил по ягодице, а сумку оттягивал тяжелый стеклянный шар с силой Тьмы.

Нина нервно глянула на Самуила – он выглядел, как всегда, самоуверенным и всезнающим, в своей стихии, и это придавало сил.

Тут над головой прогремел гром. Алая капля, пролетев через все небо, упала на щеку Нины. Она вздрогнула и, стерев ее, уставилась на окровавленную ладонь.

– Кровавый дождь?

Вспыхнула алая молния, и в секундном промедлении гром сотряс пространство Преисподней.

– Здесь только такой и льет, – пояснил Самуил.

Кап.

Кап-кап.

Мелкая кровавая морось посыпалась с неба. Нина посмотрела вверх на бордовое небо, полное алых туч, и прищурилась от мелких теплых капель, осыпавших лицо и волосы. Аромат железа ударил в нос. Все здесь было как в кошмаре… Только это все была явь. Крупные капли начали падать с неба на брусчатку, наполняя расщелины.

– Зайдем в Дом удовольствия.

Нина стерла с губ кровь и посмотрела на Самуила, указывающего на здание:

– Дом чего?

– Удовольствия, – терпеливо повторил он.

Вновь вспыхнула молния, ослепляя.

Полы пальто от торопливых шагов Нины раскрывались и цеплялись за брусчатку. Они остановились у очередного темного здания. Шум дождя наполнял улицу. Она обернулась и увидела, как стена из красного дождя бежала к ним, угрожающе шипя сотнями змей. Она запрыгнула на ступень крыльца под крышей, и алый занавес отрезал их от остальной улицы. Нина изумленно уставилась на дождь. Протянув руку, она погрузила ее в плотные алые струи, через которые ничего не было видно.

– Теплая.

Самуил взялся за круглый дверной молоток в виде черепа и ударил несколько раз. Фасад здания был «украшен» черепами и костями людей. Глазницы светились, словно фонари. Нина поежилась и схватилась за ворот пальто Самуила, прикрывая им лицо. Фифа подняла лапу и начала вылизывать ее. От брезгливости Нина поморщилась.

Дверь открылась – и кошка проскользнула внутрь между ногами выходящего демона. На котов здесь, по-видимому, не обращали внимания. Как Самуил и сказал: они входили куда хотели и выходили, когда им заблагорассудится.

– Назовитесь, – произнес грозного вида демон с крысиной мордой.

Самуил протянул руку и вложил в когтистую ладонь демона алый камень.

Демон довольно кивнул, спрятав камень в карман, и отошел, пропуская их внутрь. В лицо ударили жар и зловоние. Нина нервно прикрыла лицо рукой и начала вдыхать маленькими короткими глотками и, заметив, что отстала, поспешила за Самуилом.

Большое помещение было похоже на человеческий бар, с одной лишь разницей, что повсюду здесь висели человеческие части тела, а подошвы хлюпали от крови. Демон-крыса провел их к диванам в углу. Тонкий тюль отделял их от других «посетителей».

– Зачем мы здесь? – шепнула она на ухо Самуила, придвигаясь так близко, насколько возможно.

– Мы должны узнать, что происходит во дворце и где Вивьен. Это лучшее место для этого.

Нина больше не стала ничего спрашивать. Брезгливо подняв ногу, она поморщилась: в кровавой луже валялись человеческие пальцы. Даже работа с трупами не смогла уберечь ее желудок от скручивания при виде гирлянд из кишок над головой.

Между столиками ходили красивые девушки. Через тонкую прозрачную ткань их платьев явственно виднелись голые тела: твердые соски торчали бусинами, а округлые бедра то и дело, словно магнит, притягивали изумленный взгляд Нины. Но демонов не интересовали женские прелести. Юные девы подходили к демонам, сидящим за другими столиками, и подносили на подносах камни, похожие на тот, который дал Самуил демону.

Одна из дев была невероятно красива – длинные рыжие волосы до талии были давно не чесаны, но это не умаляло ее привлекательности. Она прошла мимо их столика, и Нина уловила, что ее руки так тряслись, что поднос ходил ходуном. Пышные груди едва прикрыты прозрачной тканью, а золотые украшения цепями спадали с шеи и опутывали все ее тело. От каждого движения цепи шуршали и звенели. Девушка то и дело пыталась прикрыть грудь рукой. Тут она споткнулась и упала на пол. С оглушительным звуком разноцветные камни плюхнулись на влажный пол.

– Кто они? – шепнула Нина.

– Похищенные люди. Красивых женщин заставляют работать здесь, пока они могут…

Нина содрогнулась. Душа заныла.

Она вновь кинула взгляд на рыжеволосую. Ее лицо показалось ей знакомым. Она долго прокручивала каталог лиц встретившихся ей людей, перед тем как понять, откуда она ее знала: это была одна из пропавших после концерта группы «Танцующие под дождем»!

Из четырех девушек она запомнилась Нине из-за красоты: длинные рыжие волосы, большие синие глаза, пухлые губы. Если она не ошибалась, ее звали Светой.

Демон-крыса подошел к ней и, пнув в живот, обматерил. По щекам Светы потекли слезы, а рука Самуила обвила талию Нины, предостерегая, чтобы она не делала глупостей.

Света собрала все камни с пола. Нина проводила ее взглядом и до боли сжала ремень сумки: не время испытывать сочувствие. Возможно, ее собственная участь будет хуже.

Некоторые демоны сидели группами. Самуил бросил многозначительный взгляд на компанию рядом. Уродливые, похожие на утопленников, они оживленно общались: по-видимому, чем страшнее и пугающе демон выглядел, тем он был «моднее» в Аду.

– Если не будет экзорцистов, люди станут беззащитны перед нами.

– А то ты сильно страдал от недостатка душ, – засмеялся второй.

Тут заиграла мелодия, от которой на загривке поднялись волосы. Нина резко повернула голову и увидела, как всего несколько мгновений назад темная стена углубилась и в появившемся алом свете показалась огромная арфа.

Красивая женщина перебирала струны неестественно длинными пальцами, и каждая звучала как душераздирающий крик разной тональности. Эта музыка была ужасна, но была в ней и своеобразная красота… Многие демоны также повернули головы и начали довольно улюлюкать.

Подошла одна из девушек-официанток.

– Вам, может, принести что-то?

– Нет, мы пришли посмотреть товар, – произнес Самуил, и она, кивнув, отошла.

Мелодия прекратилась, и на импровизированную сцену вышел демон-крыса. Он замахал руками и зубасто улыбнулся:

– Господа, пришло время аукциона. Весь товар свежайший. Как вы понимаете, оплата вперед.

Тут два громадных демона, руки которых были толще талии Нины, вынесли клетку, внутри которой были несколько мужчин и женщин.

Нина схватила Самуила за руку и сжала. Это было ужасно: изможденные мужчины и женщины испуганно сжались в клетке. Их тела выглядели иссохшими и костлявыми. Плечи торчали пиками, казалось, можно пересчитать позвонки на их спинах, а впалые щеки делали их похожими на живых мертвецов. Теперь она поняла, что имел в виду Самуил, говоря, что люди иссушаются от голода и отсутствия воды, но не умирают.

Крысоголовый открыл клетку и, схватив женщину за волосы, дернул на себя. Она закричала так громко, что в ушах зазвенело.

– Заткнись, – ударил он ее головой о прутья клетки. Женщина издала хлюпающий звук и смолкла. – Стартовая цена: три камня.

– Четыре камня! – выкрикнул кто-то.

– Шесть!

– Семь!

Нина дернула Самуила за рукав:

– Они покупают ее для… – Она не смогла произнесли это вслух.

Он лишь кивнул:

– За порогом Ада у смертных лишь два пути: или стать демоном, или быть съеденным.

Самуил притянул ее ближе и, зарывшись в ее волосы, прошептал:

– Но мы здесь, чтобы слушать.

За ними сидели два демона и переговаривались. Нина взяла себя в руки и навострила уши:

– Ты слышал, что пообещала Владыка? Теперь вместо берегинь люди должны будут поклоняться Владыке, – булькающе засмеялся он. – Наконец-то эти экзорцисты получат по заслугам!

– Но что, если берегине вновь удастся закрыть врата?

– Все знают, что Владыка в Аду сильнее. Не просто так она устроила бои и ждет ее на арене. А нынешняя берегиня слаба.

– Но ей удалось сковать договором десницу Самуила, – не согласился второй демон, а Нина перестала дышать от волнения.

– Если он вернется в Ад вместе с берегиней, я буду счастлив разорвать его, как и все здесь. С предателями не церемонятся. Из-за него мы томились здесь семьсот лет. А за голову берегини Владыка пообещала звание высшего демона.

Демоны замолчали и отвлеклись на аукцион, чтобы купить мужчину. Нина закусила губу и посмотрела на Самуила. Они не должны были попасться! Она чуть не застонала от собственной глупости: спуститься в Ад, надеясь, что память Тьмы к ней вернется? Идиотка!

И как ей теперь справиться с Вивьен и с тысячами демонов? Они обречены, но…

Она вспомнила человеческий мир и то, в каком бедственном положении люди оказались. Мир катился к своему концу. Она должна была спасти Настоятельницу и Дару. Она должна была отбросить страх.

Она засунула руку в сумку, прикоснулась ладонью к ледяной стенке шара и почувствовала, как сила прильнула к ее ладони, готовая объединиться, только разбей хрупкий шар.

Тут женский вскрик привлек ее внимание.

– Иди сюда. – Мерзкий демон, похожий то ли на слизняка, то ли на толстяка, схватил Свету за руку и потянул на себя.

Девушка пыталась выдернуть руку, но тот резко ее дернул на себя. Длинные рыжие волосы разметались по его расплывающемуся по дивану телу. Она закричала, отбиваясь. Некоторые демоны кинули взгляды в их стороны, но быстро потеряли интерес к происходящему.

Нина дернулась в ее сторону, но твердая рука Самуила держала ее талию, не давая встать с места.

– Отпусти, – зашептала она, нервно оглядываясь.

– Ей не помочь. Их всех ждет такая участь.

Нина вновь оглянулась. Света закрыла лицо руками; ее крик превратился в скулеж. Остальные девушки отвернулись и, трясясь от страха, застыли. Еще немного, и уродливый демон поглотит ее душу! Разве Нина могла спокойно смотреть, как на ее глазах убивают?

В ушах зазвенело от напряжения. Она вновь дернулась, но Самуил ее крепко держал.

– Я берегиня! – крикнула она и замерла.

Оглянувшись на Самуила, она заметила, как его глаза расширились от удивления и сразу же сузились; пальцы на ее талии разжались.

– Я берегиня! – повторила она громче.

Она встала. Пальто Самуила упало в кровавые лужи.

Молчание накрыло зал.

Схвативший Свету уродливый демон отпустил добычу и посмотрел на нее своими маленькими красными глазами. Света сползла с дивана. Плача и быстро перебирая руками по окровавленному полу, она отползла от столика.

Сердце зашлось в истерике: «Что я натворила?!», но, надев маску спокойствия, она криво ухмыльнулась:

– Владыка сделает высшим демоном того, кто приведет к ней берегиню. Так кто же это будет? – Словно змея на горячих камнях, извивалась она, чтобы обратить демонов против друг друга.

Самуил явно был недоволен ее поступком. Он продолжал сидеть за столом не шелохнувшись.

– Она моя! – оскалился крысоголовый.

Он поднял руку, и в ней появилась коса, блеснувшая черной сталью.

– С чего ты решил, что она твоя? – поднялся с места демон, подобный слизняку.

Крысоголовый блеснул глазами и бросил косу. Она, прокрутившись, долетела до того и срубила ему голову.

Света заголосила, прикрывая лицо руками. Нина бросилась вперед и схватила ее за предплечье, поднимая:

– Уходим!

Демоны повскакивали со своих мест. Самуил медленно выпрямился вместе с остальными. Крысоголовый схватил вернувшуюся косу за рукоять и, вцепившись зенками в Нину, вновь прокрутил косу и пустил в ее сторону.

Бах! – коса столкнулась с мечом Самуила. Столкновение стали и черной тьмы меча было подобно взрыву. Всполохи тьмы и энергии разбросало столики и демонов.

Девушки закричали.

Тут откуда ни возьмись вновь появилась алая крупная снежинка. Она в панике начала летать возле Нины, как надоедливый жук, и ткнулась в рукоять меча, словно напоминая ей о нем.

А ведь она и правда забыла о нем.

И в этот момент меч выскочил из ножен. Меч был ее продолжением – третьей рукой. Он просвистел над головами демонов и пронзил крысоголового прямо там, где у него когда-то было сердце. Демон изумленно уставился на свою грудь, покачнулся и вмиг рассыпался, словно все это время состоял из черного песка.

Другой демон кинулся к Нине, и тут она услышала отчетливый голос: «Нина, обернись!»

Меч развернулся, просвистел над головой и пронзил демона, намеревавшегося атаковать ее со спины. Не успели остальные демоны опомниться, как Самуил, подобно алой смерти, появился перед ней. Его одежды горели огнем, глаза изливали лаву, а демонический меч полыхал чернотой. Искры его подавляющей энергии ни у кого не оставили сомнений: перед демонами предстал сам бывший десница Ада, а ныне предатель…

– Самуил! – со страхом и благоговением произнес кто-то из демонов его имя, и они в панике хлынули из Дома удовольствия.

Но Самуил был быстрее. Он пронзил демонов одного за другим.

Демонический меч, как верный пес, вернулся к Нине и замер подле ее. Его черное нутро расползалось дымкой и растворялось. Он был похож на демонический меч, но все же отличался: лезвие Самуила было живым черным огнем, тогда как меч Тьмы быль соткан из черного тумана.

Нина протянула руку и обхватила его рукоять. Меч пульсировал. Прикрыв глаза, она ощущала его нутро, переполненное энергией.

Часть Нины.

Часть Тьмы.

Ее часть.

И здесь, в Аду, где человеческое тело не могло умереть, его энергия взбаламутила и подогрела кровь – она чувствовала, как энергия переполняла ее. Меч, подчиняясь ее желанию, нырнул в ножны, но он до сих пор был готов выскочить при малейшей опасности.

Она открыла глаза и повернулась к Свете. Та вместе с другими девушками в ужасе забилась в угол, а люди в клетке схватились за прутья и не сводили с нее глаз.

– Вы берегиня?

– Ты пришла спасти нас?

Нина оглянулась: взгляды, полные надежды, были устремлены к ней. Что бы она ни делала, она не сможет вернуть их в человеческий мир, но иногда надежда лучше правды.

– Я пришла, чтобы убить Владыку Ада, – произнесла она.

– Это правда, что демоны захватили человеческий мир, уничтожили все храмы и глав государств?

– Правда.

– Демоны говорили, что Владыка Ада объявила экзорцистов вне закона и в ближайшее время их всех перебьют.

– Это тоже правда.

Самуил подошел к ней со спины.

– Просил же вас не снимать пальто и не привлекать внимания, – послышался его недовольный голос.

– По-твоему, я должна была смотреть, как он ее разорвет на моих глазах и поглотит душу? Или думаешь, я не поняла, откуда здесь так много крови и кишки над головой?

Приставучая снежинка вновь замельтешила перед глазами. Казалось, она стала еще крупнее, чем была. Нина отмахнулась от нее в который раз, но вдруг Самуил поднял руку и, схватив ее двумя пальцами – снежинка забилась, пытаясь вырваться из его пальцев – и притянул ее к лицу.

Нина нахмурилась:

– Что случилось?

– Эта снежинка не просто так крутится вокруг вас.

– Что ты хочешь сказать?

Самуил отпустил ее, и, освободившись, алая снежинка опять полетела к ней и испуганно приземлилась на волосы, словно ища защиту. Нина поймала ее и, опустив руки, раскрыла ладони. Пульсирующая снежинка смиренно сидела в ее руках.

– Она ничего нам не сделает?

Самуил покачал головой:

– Это всего лишь маленький дух.

– Знаешь, когда демоны начали нападать, я услышала свое имя. – Нина присмотрелась к снежинке в ладонях, и сердце предательски сжалось. – Могла ли она произнести его?

Самуил тоже опустил свой взгляд. Снежинка, перебирая своими лучами, переползла с ладоней на запястье Нины и, подпрыгнув, схватилась за ее волосы.

– Она явно привязана к вам, словно знала вас при жизни.

Горло словно сковал железный обруч.

«Не может этого быть», – забилась отчаянная мысль. Нина схватила ее, поднесла ее к лицу и выдохнула:

– Азамат?

Снежинка на миг замерла и радостно запрыгала на ее ладони.

С ресниц сорвалась слеза и, покатившись вниз, потерялась в расщелине губ. Соленый привкус собственных слез раскрыл пучину ее души: Азамат не был плохим человеком, но он стал демоном! Демоном…

Самуил сделал шаг и, коснувшись ее щеки, стер слезу большим пальцем. Нина с трудом отвела взгляд от снежинки и, подняв взгляд, посмотрела в его прекрасное лицо и с горечью произнесла:

– Еще один человек стал из-за меня демоном…

Снежинка подпрыгнула и, забравшись по ее волосам, уселась на макушку.

– Не плачь. – Сиплый голос и нежные руки окутали ее.

Нина уткнулась в его грудь, зарываясь в его рубашку.

Ее жизнь не прошла, а пробежала в вечных ошибках и сожалениях. Она пыталась поступать правильно, но это не часто получалось… Азамат стал демоном? Он подписал договор с одним из них, уничтожил Священную яблоню. Его горе и вина были настолько сильными, что его душа после смерти не смогла обрести покой! О, Господи, почему ты так жесток?

Руки Самуила сжали ее сильнее.

– Как ему помочь? – подняла она лицо.

Алые глаза чуть прищурились, улыбка слегка коснулась губ. Он провел пальцами по ее волосам – снежинка вновь подпрыгнула и закружилась вокруг них – и подцепил одну из прядей.

– Дайте ему смысл существования, тогда его демоническая жизнь скрасится.

Нина долго всматривалась в лицо Самуила, словно пытаясь разглядеть хоть толику разочарования или сомнения. Но его взгляд был нежен как никогда. Нина моргнула, смахивая остатки слез.

– Что вы намерены делать? – вышла вперед Света, и они повернули головы. – Мы можем как-то помочь?

Но Нина не успела ответить.

– Можете, – произнес Самуил. – Освободите как можно больше людей.

– И что мы должны будем делать?

– Отвлечь демонов, когда я дам сигнал.

– Отвлечь демонов? – На лице Светы отразилось понимание. – Но они ведь просто убьют нас.

Нина помотала головой и открыла рот, чтобы сказать, чтобы они не слушали Самуила, но он опередил ее:

– Люди, попавшие в Ад, не могут вернуться в человеческий мир: вас или поглотят, или же вы сами превратитесь в демонов. Другого не дано. Но если поможете берегине убить Владыку Ада, то будете отомщены. Разве не этого вы хотите? Вы не можете изменить свою ужасную участь, но можете сделать что-то полезное для родных, которые остались в человеческом мире.

Глаза Светы наполнились слезами.

– Даже если вы убьете Владыку Ада, то мы не сможем попасть домой?

– Не сможете. – Собственные слова принесли Нине невыносимую боль. Она только что забрала у них надежду. – Простите.

Одна из девушек всхлипнула и горько заплакала. Света зажмурилась и, вдруг резко вздернув подбородок, решительно произнесла:

– Мы здесь так долго. Я каждый день готовилась к концу… И если моя смерть поможет вам, я готова это сделать.

Нина столкнулась с ее решительным взглядом, кивнула и перевела глаза на остальных, которые также кивнули. Взяв Самуила за руку, она отвела его в сторону:

– Ты обрекаешь их на смерть.

– Я дал им выбор: продолжить жить в ожидании конца или обрести смысл в этом всем. Поверь мне, смысл смерти так же важен, как и смысл жизни.

Она с болью посмотрела на них, но понимала, что она сама была не в лучшем положении.

– В скором времени Вивьен узнает, что мы уже здесь.

Нина шевельнула пальцами, и меч медленно вышел из ножен – в глазах Самуила отразилось, как его темное нутро поднялось за ее спиной. Острие развернулось, и в его клинке показались глаза Владыки Тьмы.

– В Преисподней есть плюсы: мое тело более выносливое. Видишь, меч без проблем слушается меня. Сколько можно бегать… Мы достаточно играли в кошки-мышки. Если нам суждено схлестнуться, что ж, придем к ней с высоко поднятой головой.

Губы Самуила разомкнулись – он намеревался возразить, но не посмел: они оба знали, как только ее нога ступила в Царство Тьмы, дороги назад не было. Рано или поздно это бы случилось. Продолжая держать ее руку в своих руках, он опустился на колено и прикоснулся лбом тыльной стороны ее ладони.

– До последнего моего мгновения я буду защищать тебя, – произнес он и прикоснулся губами к ее руке.

Нина улыбнулась и провела пальцами по его щеке.

– Тьма даже не догадывался, что то, что он искал, уже было рядом, – улыбнулась она и, наклонившись, поцеловала его.

Их губы – горячие и холодные – столкнулись; прощальный поцелуй, поцелуй любви и преданности, со вкусом горечи и соли.

Так много искалеченных судеб из-за желания Тьмы познать любовь, но было ли это напрасно?

Попытаться спасти мир? Да легче легкого! Сдохнуть ради спасения человечества. Да пожалуйста! Жаль, что многое нельзя изменить и исправить.

Самуил выпрямился и, дав последние распоряжения людям, открыл дверь. Оказавшись на улице, полной кровавых луж, он подхватил Нину и подпрыгнул. И только сейчас она поняла, насколько же был огромен Демонический город. Он стелился вокруг горы, на которой горел пламенем дворец с остроконечными башнями.

Алые молнии разверзли небосвод, жар дыхания Ада захлестал щеки и руки. Где-то вдалеке грянул гром. Кучевые багряные облака налились кровью, с неба срывалась мелкая алая морось. А вдалеке поднимались снежинки, кружась. «И все же здесь красиво», – подумалось Нине. Чем ближе они подходили к Дворцу, тем спокойнее она становилась. Она была камнем, брошенным в воду, от поступков которого спустя много столетий человеческий мир катился к своему концу.

Лестница дворца уходила далеко в небеса и венчалась круглой ареной. Арена походила на Колизей с одной лишь разницей: Адская арена была в сотни, нет, возможно, в тысячи раз больше. Рокот голосов чудовищ сливался воедино и давил на барабанные перепонки.

– Значит, не просто так ты сказал, что удостоился чести войти во дворец.

– Войти в него можно, только став сильнейшим демоном на арене, – подтвердил Самуил ее догадку.

Он приземлился на лестницу. Вход в арену никто не охранял, словно приглашая в ловушку.

Нина прошла через огромную арку, украшенную крылатыми чудовищами, и замерла – могучий рык сотряс пространство. Огромный демон, похожий на шестирукого буйвола, забил кулаками в грудь.

Толпа демонов ликовала, смотря, как шестирукий схватил за ногу отползающего, похожего на сумоиста демона с рогами – его пальцы оставляли глубокие борозды в песке – и, дернув, оторвал ему ногу. У демонов не было крови, но сумоист заорал и, перебирая руками, стал стремительно отползать.

Нине приходилось напрягать зрение, чтобы хотя бы отчасти понять, что там происходило, – глаза демонов видели намного дальше человеческих.

Вид ликующей толпы тысячи демонов поразил. Она была уверена, что большинство из них вышли из Ада в человеческий мир, но если это и так, то тысячи остались.

Но главную опасность представляла Вивьен.

Нина повернула голову.

Ее ложа сразу же выделялась: огромная змеиная пасть внутри горела алым огнем. Балконные балясины в виде зубов, спускающийся длинный язык – казалось, словно челюсти огромного животного вот-вот сомкнутся. А под ее ложей был вход во дворец. Огромные двери горели пламенем и были слегка приоткрыты.

Самуил коснулся плеча Нины – она вздрогнула – и поманил за собой. Они прошли по балкону, минуя десятки лож. Остановившись у балясин в виде костей (или настоящих костей?), присмотрелась к происходящему на арене. Демон-буйвол разорвал демона-сумоиста и под улюлюканье толпы начал поглощать его части тела. Брови Нины взлетели.

Тут вышел следующий демон, и внимание «буйвола» переключилось. Он наклонился и взревел, как настоящее животное. Его оппонент был крупнее в полтора раза. У него было четыре руки и одна на голове. Нина сначала подумала, что ей показалось, но нет: одна из рук была на макушке и изгибалась под невероятными углами.

Ударил гонг, и пятирукий бросился вперед. От резких движений конечность на его голове раскачивалась, и от этого зрелища она не сдержала улыбку ровно до того момента, как эта рука не схватила голову демона-буйвола и оторвала ее.

– Ни фига се! – не сдержалась она. Ее восклицание утонуло в ободрительных воплях демонов. – Я смотрю, вы тут умеете развлекаться.

Самуил сложил руки на перила.

Но демон-буйвол не сдавался. Даже без головы он замахнулся и ударил пятирукого в челюсть. А дальше как в фантастическом боевике: они подпрыгивали и врукопашную били друг друга, пока безголовый буйвол не смог схватить пятирукого и разорвал его на две части. Он подошел к собственной голове, поднял ее и примостил обратно; это все он проделал, продолжая держать оторванную часть пятирукого. Как только голова оказалась на месте, он распахнул пасть и начал отрывать куски от пятирукого и пожирать их. От чавкающих звуков Нина хотела прикрыть уши, но удержалась.

Тут Вивьен поднялась со своего трона. Крики демонов разом прекратились. Она подошла к краю платформы и, спрыгнув вниз, легко приземлилась в багряный песок.

Огромные врата замка ждали своего часа распахнуть свои двери.

Демон-буйвол разом припал на колено и склонил голову.

– Твое имя. – Громогласный голос сотряс алые небеса.

– Дарминион.

– Дар-ми-ни-он, – пропела Вивьен и, подойдя к нему, добавила: – Ты показал нам красивый и жестокий бой. Я довольна.

Она обернулась к трибунам, и голос ее стал еще громче:

– Дарминион убил всех претендентов и показал, что он достоин называться высшим демоном.

Трибуны молчали.

Нина присмотрелась к Вивьен: высокая, мощная женская фигура не оставляла сомнений в ее силе. Она была красива, как древнегреческая богиня, – это ее и отличало от большинства уродливых демонов; длинные волосы спускались по плечам, рукам и тянулись по песку, закручиваясь на концах; тело мерцало от сотен бус и цепей, браслетов – Вивьен явно была неравнодушна к украшениям.

Она протянула ладонь, и Дарминион протянул руку в ответ. От их соприкосновения между ладонями запылала энергия. Энергия вытянулась, принимая очертания меча. Вивьен подняла ладонь, и меч, развернувшись вертикально, вспыхнул огнем.

Все демоны зачарованно смотрели на демонический меч. Дарминион ухватил его рукоять.

– Высший демон Дарминион, клянешься ли ты мне в преданности?

– Клянусь.

– Тогда встань. Что ж, кто-то хочет бросить ему вызов и отобрать его звание?

Дарминион поднялся, и тут Самуил наклонился и шепнул Нине на ухо: «Когда она будет рядом со мной, разбивай шар».

Она непонимающе посмотрела на него, но тут он сорвался с места и, запрыгнув на перила, оттолкнулся и приземлился на другом конце арены.