Михаила было не испугать сотнями трупов, но к запаху смерти он так и не смог привыкнуть. Стараясь дышать понемногу, он следил за работой криминалистов. Тело Азамата погрузили в мешок. Полицейские сновали туда-сюда.

Тут странный гул заставил замереть. Он посмотрел на потолок, прислушиваясь. Судя по звуку, очень низко пролетели самолеты. Тревога зародилась внутри.

– «Альфа-один!» – ожил передатчик. – Это Моцарт. На улице… Аааааа!.. – Душераздирающий крик ударил в барабанную перепонку.

– Моцарт! Ответь!

Но он молчал.

Гул заполнил пространство. И послышался взрыв, от которого тряхнуло здание.

– Что происходит? – оглянулся Зорька.

Рука потянулась к мечу.

Тут глаза уловили, как тусклые тени поползли по потолку, по окровавленным стенам вниз. Полицейские испуганно потянулись к пистолетам и вдруг разом вздрогнули. Они распахнули глаза, вспыхнувшие алым светом, и оскалились.

Михаил закричал:

– Они одержимы! – И бросился в сторону, вызывая сковывающую мантру.

Одержимые полицейские разом кинулись на них. Голубые вспышки замерцали, ослепляя.

– Уходим! – приказал Михаил.

Гвардейцы, отбиваясь, кинулись к выходу. Михаил сбил одержимого с Марии и рывком поставил ее на ноги.

– Спасибо.

Тут несколько одержимых скопом кинулись на них. В маленьком помещении было не размахнуться. В глазах Михаила отразилось, как одержимый выхватил табельный пистолет, и понял: тот выстрелит.

– Уходи! – развернулся он к Марии. И ударил несколькими сковывающими мантрами в одержимого с пистолетом.

Мария побежала к дверям, но тут послышались выстрелы. Глаза Михаила расширились.

Тут Зорька выпрыгнул между одержимым и Марией; его тело дернулось несколько раз.

– Зорька! – закричала Мария.

Михаил достал демонический меч – если стояли на чаше весов жизнь гвардейца и человека, то выбор был очевиден. Он рубанул по нескольким одержимым и, подбежав к Марии с Зорькой, понял, что тот уже мертв. Мария, упавшая возле него на колени, все шептала что-то. Зорька спас ее жизнь, отдав свою.

Михаил дернул ее за руку:

– Уходим!

Мария кивнула и, в последний раз кинув взгляд на Зорьку, побежала следом за Михаилом. Они спешили по коридорам, и все, кто им встречался, были одержимы. Михаил пытался связаться с кем-то, но передатчик молчал.

Крики и пулеметные очереди – первое, что услышали они, выбежав из здания. Смеркалось.

– Что происходит?

Рон, заметив их, крикнул:

– Пригнитесь!

Тут послышалась пулеметная очередь. Михаил дернул на себя Марию и вызвал защитную мантру. Он быстро оценил обстановку и, заметив за машинами гвардейцев, кинулся к ним. Здесь были Лори и Рон. Лори сидел, вытянув ногу; ткань брюк промокла от крови.

– Где остальные?

Лицо Рона исказилось гримасой боли.

– Лангуст и Моцарт погибли. Все остальные там. – Он кивнул через дорогу.

Михаил разглядел вспышки мантр и приказал Марии оказать помощь Лори, а он и Рон помчались на помощь остальным гвардейцам.

Пробегая мимо брошенных автомобилей, он заметил полицейского, глаза которого горели углями. Тот шел между машинами, выглядывая выживших. Шесть гражданских прятались за кузовом внедорожника от него в нескольких метрах.

Он указал, что останется помочь, а Рон побежал дальше. Михаил медленно достал меч из ножен. Испуганные взгляды людей столкнулись с его. Он приложил палец к губам: «Тихо!»

Не так далеко послышались автоматные очереди; с другой стороны – выстрелы из пистолета.

Он бросился на полицейского, который сразу выстрелил в его сторону, но он отпрыгнул от пуль и, замахнувшись, ударил мечом, но одержимый увернулся и, прокрутившись в воздухе, запрыгнул на крышу.

Михаил вызвал сковывающую мантру и вновь рванул в атаку.

Одна мантра.

Вторая.

И третья попала точно в цель.

Демон застыл в воздухе и повалился между машинами.

Михаил быстро достал баллончик с краской, начертал пентаграмму, которая ослепительно вспыхнула синим огнем, и быстро пропел мантру изгнания. Подбежав к гражданским, он крикнул, чтобы они не отставали.

Стемнело. Синие вспышки были для демонов подобно мишеням.

Демоны, подчиненные воле Владыки Ада, захватили силовые структуры, и теперь по улицам разгуливали одержимые с пулеметами и пистолетами в руках и загоняли всех в помещения.

Человечество думало, что Кровавый дождь был апогеем ужаса, но он стал лишь началом Апокалипсиса. В человеческий мир пришло зло, которое люди взрастили собственными руками.

– Удалось связаться с Эль-Гааром? – вернулся он к Марии и Лори.

– Пока нет. Все каналы связи обрублены, – махнул головой Тесла.

Мария оказывала первую помощь Лори, который, скривившись, уперся затылком в машину. Она затянула жгут выше его раны – тихий утробный стон вырвался из его груди.

– Мы должны вернуться в Эль-Гаар, – произнес Михаил. – Должны быть выжившие в подвалах Эль-Гаара.

– Что с берегиней и ее демоном? – спросил Рон. – Где они? Они будут помогать?

Михаил достал телефон и, найдя сигнал передатчика, который до сих пор был у Нины, с облегчением понял, что они в соседнем здании.

– Они неподалеку. Найдите пока самолет, на котором можно долететь до Эль-Гаара, а я поговорю с ней.

Гвардейцы приняли приказ. Михаил кивнул им и, пригибаясь, добежал до ближайшего здания. Он поднялся и обреченно замер у двери, за которой предположительно находилась Нина. На улице продолжали звучать автоматные очереди и крики.

Спрятав телефон в карман, он потер переносицу. Сражаться с демонами было легче, чем открыть эту дверь. Он позволил Азамату стать гвардейцем Святой земли. Нина просила его присмотреть за ее семьей, но он подверг его опасности.

Нина была сильной, иначе она давно свихнулась бы от испытаний, выпавших на ее долю, от ответственности, которую на нее взвалили, но… даже самого сильного человека смерть близкого могла уничтожить.

Михаил зашел в номер и сразу же столкнулся взглядом с высшим демоном. В полутьме коридора Самуил стоял, прислонившись спиной к стене, и держал в руках чашку с чаем. Он словно не решался войти в комнату.

Высший демон не решался что-то сделать? Безумие.

Злые глаза демона пригвоздили Михаила к полу.

– Где Нина? – спросил он с порога.

Самуил насупил брови и сделал шаг, пропуская его, так ничего и не ответив. Михаил прошел мимо демона и застыл в проеме. Тусклый свет от окна создал вокруг Нины ореол света. Она сидела неподвижно, тихо глядя в окно.

Берегиня, свет во плоти, святая… В истории человечества она стала символом надежды для всех людей.

Но вот она сидела перед ним, одинокая и потерянная.

За окном вновь звучали пулеметные очереди и крики людей, а она просто отрешенно наблюдала за происходящим.

Он подошел к ней и присел на корточки у ее ног.

– Нина?

Она вздрогнула от звука собственного имени и подняла на него испещренные сосудами опухшие глаза.

– Эти люди одержимы? – не спросила, а утвердила она тихим, но ясным голосом.

Михаил кивнул:

– Армия, полицейские… Все, у кого есть оружие в руках, теперь под контролем Владыки Ада.

Ее взгляд соскользнул вниз.

– Ясно.

– Надо уходить. Наши готовят самолет. Вернемся на Святую землю. Я уверен, многим удалось скрыться в подземельях Эль-Гаара.

– Она забрала Дару и мою маму… Так было написано в послании. Мама? – Брови Нины сошлись на переносице. – Моя мама жива?

Михаил прикусил кончик языка.

Она успела прочитать послание. Это плохо. Нет. Очень плохо.

– Почему ты молчишь? Ты знаешь ее? – требовательно спросила она.

Михаил поджал губы. Он не хотел, чтобы она узнала это так, но врать не собирался:

– Знаю.

Ресницы Нины дернулись. А рот обрисовал букву «О».

– Это Настоятельница.

Нина моргнула несколько раз перед тем, как вновь перевести взгляд на окно и произнести:

– Вот почему она меня испугалась. Собственная мать испугалась своей дочери. – Боль ее слов наполнила помещение.

– Мы пока не знаем, правда ли их забрали…

– Если она так написала, значит, это правда.

– Вивьен опасается тебя, она боится, что берегине вновь удастся заточить ее в Аду, поэтому и заманивает туда, где ее сила безгранична. – Михаил накрыл ее горячую руку своей и сжал. – Самоубийство входить в Преисподнюю. Попав в Ад, ты не сможешь вернуться. Это дорога в один конец. На это она и рассчитывает. Ты нужна здесь. Владыка Ада объявила человечеству войну. Мы должны сопротивляться…

– Как думаешь, что будет дальше? – перебила она его. – Что она намерена делать?

Михаил опустил лицо и надолго замолчал. Нина не торопила его, а терпеливо ждала ответа.

– После уничтожения Святой земли, захвата власти и установления комендантского часа она начнет уничтожать единственных, кто может дать отпор демонам, – экзорцистов. Нас не так много, если подумать. По миру разбросано несколько тысяч. Она уже отдала приказ убивать экзорцистов, следующим шагом будет избавиться от всех, у кого есть эта сила.

Послышались крики за окном, взгляд Нины вновь переместился на улицу. Она чуть раскачивалась, размышляя о чем-то.

* * *

Нина все думала: если бы ее убили младенцем, ничего бы этого не было.

Ее взгляд перескочил с Самуила на Михаила. Она пыталась найти в глазах главэкзорца ответ, но его не было. Все в ее жизни было непростым. И выбор, который ей приходилось делать, был всегда сложен.

Она вновь повернулась к окну и в его отражении увидела Его.

Когда-то в далеком прошлом она была Владыкой Тьмы, но он выбрал стать человеком, оставив Ад своим ученикам; и многие столетия исцелял людей на этом пути. Он совершал ошибки, научился чувствовать этот мир, любить и, хоть себя не помнил, оставался древним существом…

Но он просчитался: его ученики не смогли держать баланс в Аду без него, и отголоски этого хаоса спустя столетия погружали мир во тьму. Самуил должен был сесть на трон, но Тьма не знал, что такое люди, и не мог предположить, что тому не нужна была власть.

В итоге власть и сила свели с ума Вивьен, и она стала настоящим дьяволом.

Человеческий разум не в силах уместить знания стольких жизней.

Нина вытянула руку. Ладонь раскрылась, в центре ее показалась черная субстанция, напоминающая черный дым. Она перевернула ладонь – и чернота развеялась.

Вновь посмотрев на собственное отражение, она вгляделась в Его глаза.

«Мы одно целое», – произнес Он одними губами.

Нина отрицала, не хотела верить… Но это правда: она – Тьма.

В правой руке он держал меч, а в левой – яблоневую ветвь, а под ногами его были алые цветы купины.

Она прикрыла глаза, ощущая всю мощь собственной сути. Она больше не боялась себя.

И пришло спокойствие; сердце перестало колотиться; мысли перестали прыгать. Теперь она точно знала, кто она: Нина Афанасьева, двадцать пятая берегиня и одновременно с этим Тьма.

Сила Тьмы была поделена на три части: одна часть заключалась в его мече, вторая часть досталась яблоне, но после ее уничтожения она была заперта где-то в подвалах Святой земли, третья же часть всегда была внутри Нины. Именно она давала силу исцеления берегиням.

Знала ли это Вивьен, когда по ее приказу Азамат уничтожил яблоню? Нина сомневалась, Вивьен просто хотела лишить Эль-Гаар защиты.

Жажда отмщения и злость согрели кровь.

Не просто так она узнала, кем была на рассвете мира. Это был знак: обреченный вечность томиться в Аду не может изменить свою судьбу.

Она должна вернуть себе трон. И вернуть миру равновесие. Человечество не потеряно.

Нина встретила на своем жизненном пути множество добрых людей: папа, Аня, Мурат Басарович, Михаил, Мария, Азамат… Ошибки – такая же часть жизни, как и любовь. Без них не обойтись. Полные тьмы, как и света, большинство людей подавляли в себе свои темные стороны. Владыка Тьмы посвятил себя этим неразумным детям.

Вера в человечество переполняла его, переполнила Нину, перелилась через край, и тело отозвалось дрожью. Тысячи лет человечество на глазах Владыки Тьмы развивалось, и он видел прогресс. Когда-нибудь обязательно, Нина была уверена, человечество придет к тому, что убийство – зло, очерняющее не только душу, но и в целом тянущее человечество на дно.

Это долгий путь, но она вдруг четко увидела, словно на мгновение вернула память, какой огромный путь люди уже прошли. Медленными шажками человечество шло к этому. Да, два шага вперед, один назад, но когда-нибудь души умерших людей больше не будут полны враждебности и тьмы, когда-нибудь они перестанут превращаться в демонов.

И надежда пробудилась в ней и разлилась исцелением.

Отпуск кончился.

Она вернет трон Ада и вновь станет Владыкой Тьмы.

Глаза Нины, полные решимости, посмотрели на Владыку Тьмы в отражении. Он кивнул.

Все с самого начала шло к этому.

Она повернула голову. Поймав взгляд Самуила, она осознала, что нет и не было у нее никого ближе, чем ее десница.

Десница Владыки Тьмы.

По рукам пробежали мурашки.

Она прошла этот путь, чтобы научиться любить, и теперь готова опять взять это тяжелое бремя, лишь бы он был рядом.

– Значит, спустившись в Царство Тьмы, я больше не смогу вернуться в мир живых.

– Нина, пообещай мне, что не будешь делать глупостей, пока мы все не выясним, – обеспокоенно заговорил Михаил.

Она не стала спорить. Просто кивнула.

Вдруг она почувствовала себя настолько древней, что, посмотрев на Михаила, ощутила умиление, какое чувствуют старики, глядя на детей. Именно на таких людях и держался мир. В нем была и тьма, но он боролся с ней, стараясь помогать. Люди как две половины сущего: свет и тьма переполняют их, но только они решают, что будет главенствовать.

Михаил вздохнул и, оттолкнувшись ладонями о колени, встал.

– Тогда мы возвращаемся в Эль-Гаар, – произнес он и протянул ладонь, желая помочь ей встать.

Она приняла его руку, и он рывком поставил ее на ноги.

Главэкзорц Святой земли Михаил Вердервужский. Знал ли он, что стал решающим звеном в цепочке решений, которые привели Нину к пониманию, что она должна была сделать?

Нет.

Она искренне улыбнулась ему и произнесла:

– Спасибо.

Она благодарила его за все, что он сделал, даже за ошибки, которые всегда пытался исправить.

Самуил нахмурился, смотря на их сцепленные руки:

– Я не собираюсь тащить на себе и его.

Толика брезгливости в его голосе развеселила ее. Она быстро убрала руку.

– Я просил тебя об этом? – процедил Михаил и, подойдя к окну, указал на мотоцикл, лежавший среди брошенных машин.

Один из одержимых в форме военного шел посреди улицы, заполненной пустыми автомобилями, и кричал, чтобы все сидели по домам, а тех, кого встречал по пути, расстреливал. Несколько людей в панике убегали и прятались.

Они вышли из подъезда. Михаил поднял мотоцикл и оседлал его. Рев его двигателя потонул в очередных криках. Он выжал ручку газа до упора – мотоцикл встал на дыбы и, проскрежетав резиной по асфальту, сорвался с места. Он достал пистолет, юркнул между машинами и выстрелил в голову одержимого.

Самуил подхватил Нину, и они взмыли в воздух. Он бежал по крышам, легко следуя за Михаилом, который на скорости петлял между кинутыми машинами и по тротуарам.

Через двадцать минут они оказались возле аэропорта.

Аэропорт был полон одержимых.

– Всем. «Альфа-один». Мы на месте. Вы нашли самолет?

Михаил прислушался к ответу и, повернувшись к Нине, произнес:

– Они ждут нас. Надо выйти к взлетным полосам.

Самуил недовольно сложил руки на груди, но, увидев полный мольбы взгляд Нины, закатил глаза и подхватил ее одной рукой, а второй схватил Михаила за шкирку. Тот не сдержал протестующего возгласа, но земля удалялась слишком стремительно. Оказавшись возле небольшого самолета, Самуил разжал пальцы. Михаил рухнул на асфальт и, вскочив на ноги, долго еще матерился.

Рон увидел их в обзорное окно и открыл дверь самолета. Ударив мантрой в асфальт, Михаил подпрыгнул и приземлился рядом с Роном. Самуила и Нину встретили внутри пристальные взгляды гвардейцев. Рон закрыл за ними дверь и повернул ручку.

– Готово. Можно вылетать.

Мария, сидящая в объятиях Рона, была вся то ли в своей, то ли в чужой крови. Встретив ее взгляд, она кивнула и вновь посмотрела на экран телефона. Часть гвардейцев закрыли глаза и продолжили молиться. Их шепот вызывал тревогу больше, чем бой сигнальных колоколов.

Нина прошла к местам у иллюминатора. Самуил сел напротив. Михаил направился к пилотам.

Рев двигателя звучал громоподобно. Самолет тронулся и начал выезжать на полосу.

– Автобусы преградили нам путь! – крикнул голос из кабины пилота.

– Разберись, – приказ Нины слетел с ее губ раньше, чем она подумала.

Самуил в тот же миг исчез и растолкал автобусы. Самолет выехал на полосу; турбины загудели, и крылатая туша оторвалась от земли. Тело вдавило в сиденье, а уши заложило. В сумраке едва можно было различить до сих пор тлеющие руины храмов.

Нина медленно моргнула, и, когда открыла глаза, Самуил уже сидел рядом.

Она улыбнулась ему. Скинув обувь, устроилась на сиденье поудобнее и положила голову на плечо своего десницы. Он взял ее ладонь в свою и переплел их пальцы. Мягкие, прохладные, как у мертвеца, аккуратные мужские пальцы охватили тыльную сторону ее ладони и сжали.

– Расскажи, каков Ад на самом деле? – произнесла она едва слышно.

Черные длинные ресницы Самуила вспорхнули. Он долго всматривался в ее глаза, пытаясь различить замыслы, прежде чем ответить:

– Он отличается от человеческого мира, но является его искаженным отражением. Кровавые реки пересекают землю, алые дожди, огненные озера, океаны лавы… И все покрыто скалами и пеплом. Там нет зелени, там вечная алая ночь. Дворец стоит среди бурлящей магмы человеческой боли; души людей, попавшие в нее, вечность сгорают заживо…

– А небо? Какое оно там?

– Небеса кроваво-красные.

– Звучит не так ужасно. – Она пыталась сказать это легко, но не получилось.

– Только не говори, что ты хочешь?.. – Он не договорил, ведь она коснулась его губ указательным пальцем:

– Тш-ш-ш-ш… Ничего не говори.

Самуил прищурился, пристально всматриваясь в нее. Нина хотела еще что-то спросить, но дверь кабины пилотов со щелчком закрылась за Михаилом. Он вернулся в салон и, окинув глазами присутствующих, нашел два единственных свободных места рядом с ней.

– Мы будем на Святой земле через три часа. – С этими словами он присел на свободное кресло напротив. – Все постарайтесь отдохнуть.

– Главэкзорц, демоны захватили ядерные станции, – не скрывая страх в голосе, произнес Лори. Он сидел, закинув поврежденную ногу на стол, а сам не сводил взгляда с экрана телефона.

Михаил поджал губы, но, сохраняя видимое спокойствие, произнес:

– Я приказываю всем отдохнуть. Возможно, это наш единственный шанс на ближайшие дни.

Нина отвернулась к иллюминатору. Взгляд блуждал по темному небу, поглаживая багряные облака на западе. Чем выше они поднимались, пронзая облака, тем прекрасней казалась с высоты полета Москва. Едва видимая Москва-река змеилась между огнями домов и смешивалась с черными участками, где были парки, полные еще голых деревьев. Гармония флоры и рукотворных городов людей сменялась торжеством природы и бескрайним небом.

Сердце Нины объяла грусть прощания. Сложно было представить, что она перестанет вновь видеть цвета, ощущать запахи, чувствовать.

Мир поблекнет.

А она так и не дождалась весны.

Самолет стремительно нес их к Эль-Гаару, а в Нине крепло понимание, что она должна сделать.

– Помнишь наш разговор об Австралии? – едва слышно прошептала она, не поднимая головы с его плеча. Самуил чуть шевельнулся. – Я всегда мечтала о собственном доме. За время скитаний, мне кажется, кроме квартиры Мурата Басаровича, я ни одно место на Земле не могла назвать домом. А я так этого хотела… Я мечтаю просыпаться от пения птиц и выходить утром на террасу с чашечкой кофе. – Она глянула на него. – И чтобы ты был рядом со мной. Мы бы ходили на прогулки и просто жили…

Он повернул голову и приложился губами к макушке:

– Я тоже этого хочу.

Нина грустно улыбнулась, ведь знала, что это не сбудется.

В молчаливой тишине большинство гвардейцев сидели с прикрытыми глазами: они то ли отдыхали, то ли спали. Михаил тихо посапывал на своем кресле, откинув голову на подголовник. Руки его были сложены в замок на животе. Казалось, он мог заснуть везде и в любой позе. Демонический меч лежал перед ним на столе. Черные кожаные ножны сдерживали его силу, но даже через них Нина чувствовала, как меч взывал к ней. Он был ее частью.

Она должна была вернуть силу Тьмы. Пока она этого не сделает, у нее нет шансов против Вивьен. А в Аду ее слабое человеческое тело будет выносливей, чем на Земле, и она сможет воспользоваться ею.

Самолет начал снижение – они почти прилетели. Нина посмотрела в иллюминатор, но в ночи город выглядел россыпью огней.

Мария прижала руки к груди и зашептала:

– Господь всемилостивый, всемогущий, да святится имя Твое… Господи, я взываю к Тебе… Твоя любовь безгранична… Свет всегда побеждает тьму, как солнце рассеивает ночь. Даруй нам крепость веры и чистоту сердца, чтобы мы шли путем праведным и несли свет Твой в этот мир… Помилуй нас, Господи, и наставь на путь спасения, дабы мы всегда пребывали в мире и любви Твоей святой. Аминь.

Ее громкую молитву заглушил рев турбин. Самолет сделал вираж и, выпустив шасси, приземлился на взлетную полосу.

Взволнованные гвардейцы с надеждой и болью в глазах спустились по трапу. Не торопясь, Нина встала и вышла вслед за ними.

Мелкий дождь срывался с неба и разом осыпал влагой волосы – вот и потеплело. Она втянула носом аромат влаги и, придерживаясь за поручень, спустилась. Самуил шел рядом.

Чувствовал ли он, что она прощалась, поэтому не торопилась?

Скорее всего, да. Иногда казалось, он читал ее мысли. Нина не стала застегивать куртку, чтобы ощутить пробирающий до костей холод – это напоминало, что она еще жива. Всего год назад она мечтала избавиться от силы берегини и стать обычным человеком. Кто же знал, что она вообще не человек.

Они загрузились в машины и поехали к Эль-Гаару. В свете фар руины Святой земли выглядели жутко. Древние красивые здания были разрушены. Огонь до сих пор, облизываясь, доедал их внутренности, а где он потух, пустые зияющие проемы чернели от копоти. Выжившие поднимали головы на проезжающие внедорожники.

Святая земля казалась самым безопасным местом на Земле, но, получив власть и человеческое оружие, Вивьен оказалась слишком сильна.

Гвардейцы Святой земли могли противостоять демонам, но против бомб они были бессильны.

В какой-то момент они уже не смогли ехать дальше и пошли пешком. Пробоины в оборонительной стене выглядели как рваные раны. В том месте, где были главные ворота, зияла дыра, заваленная камнями, а от Собора первой берегини почти ничего не осталось. Огромная статуя первой берегини была опрокинута.

Не обращая внимания на руины, люди помогали друг другу: глаза улавливали лучи фонарей, а уши – крики. То тут, то там оказывали первую помощь.

Михаил переступил через камни и взобрался на огромный обломок оборонительной стены.

– Посмотрите, это главэкзорц Вердервужский. Он жив!

Лучи фонарей направились к нему.

– Главэкзорц! – вскричали выжившие.

Нина поднялась следом.

И шум голосов разошелся всюду:

– Берегиня.

– У нас осталась надежда: берегиня с нами! – закричал кто-то.

Михаил поднял руку, и все смолкли.

– Братья и сестры мои, в наш мир пришло зло, и оно никого не щадит. Демоны захватили контроль над военными по всему миру. Оружие, которое создавалось для обороны, теперь будет использовано против людей. Мы не имеем права долго горевать над погибшими, только мы можем дать отпор Владыке Ада… Я отдаю приказ: гвардейцы Святой земли, соберите все свои силы и приготовьтесь к долгому сражению с превосходящим нас числом врагом. Пусть мой приказ достигнет самых отдаленных уголков мира и долетит до каждого гвардейца и выпускника Святой земли. Мобилизуем все свои силы…

Михаил продолжал говорить, а Нина почувствовала, как об ее ноги начала тереться Фифа.

– Ты выжила, – улыбнулась она и, присев на корточки, взяла ее на руки.

Фифа заурчала, как трактор, и боднула ее руку. Нина погладила ее, спрыгнула вниз и пошла в направлении разрушенного Замка правительства. Она даже не удивилась кошке-проводнику, появившейся так вовремя. Все ее вело к этому решению.

Она прикрыла глаза и прислушалась к своим ощущениям: тьма внутри пульсировала. Она была подобна живому огню в груди, который был там, сколько Нина себя помнила.

За спиной на поясе Михаила пульсировала вторая часть ее силы: меч. Нет, не силы – ее естества. Третья же ее часть, погребенная далеко под землей, взывала к ней. Нина ощутила, как запертая тьма, пытаясь пробиться, ударила по оболочке, в которой была заперта. Она вытянула руку и указала на место, где Самуил должен был искать вход в подземелье.

– Там внизу часть моей силы, которая была заперта в яблоне. Найди проход.

Самуил перехватил ее руку и помотал головой.

– Ты же понимаешь, что, разбив шар, ты высвободишь силу, и она погубит тебя.

– Если я это сделаю в Аду, то выживу, – произнесла она легко, намного легче, чем требовали эти слова.

– Нет! – Самуил охватил ее и прижал к себе. – Нет… Прошу. Ты не сможешь вернуться. Я даже не знаю, сможешь ли ты переродиться, если погибнешь в Царстве Тьмы. А если тебя поглотит Вивьен?

Нина лишь уперлась в его грудь руками, стараясь отстраниться, но Самуил вновь замотал головой и, прикоснувшись лбом к ее лбу, прошептал:

– Почему ты снова и снова жертвуешь собой ради людей? Они не достойны этого. Ты так много уже им отдала. Вечность в Царстве Тьмы, присматривая за сбившимся с пути, а потом тысячелетия в служении им как берегиня. Неужели эти грязные существа достойны твоей любви?

– Ты видишь только плохое, отбрасывая все остальное.

– Как берегиня для них ты всего лишь существо, созданное, чтобы им служить! Как Владыка Тьмы ты не что иное, как зло во плоти. Даже отдав жизнь ради них, ты не найдешь благодарности. Оставь их. Люди не поменяются. Жестокие, бездушные, они хуже демонов, ведь, в отличие от темных тварей, у них есть выбор, как поступать.

Нина улыбнулась и, подняв руку, приложила ладонь к его щеке. Глаза Самуила, полные тревоги, сузились, словно ее прикосновение приносило ему боль.

– Но, смотря на тебя, я вижу лишь надежду. Я многого не помню, но ты был достойным человеком, и сейчас, когда соткан из тьмы человеческой ненависти и зла, ты ведь несешь только свет. Может, это займет тысячелетия, но люди обязательно смогут прийти к тому, что только добро и любовь – главные двигатели этого мира. И они вознесутся – души больше не будут превращаться в демонов. И я буду смотреть на них с гордостью. Моя работа тогда будет кончена.

Вера в человечество было единственным, что давало Тьме силы. Он был старшим братом, который присматривал за неразумными детьми. За что ругать людей? Они ведь еще так юны и бестолковы. Только из-за веры в то, что люди смогут отринуть зерно зла в себе, Тьма продолжал помогать им.

Самуил скривился и, накрыв ее руку своей, припал щекой к ее ладони и с горечью прикрыл глаза. Мягкая улыбка коснулась губ Нины.

– Я ведь за это тебя и полюбила: ты всегда на моей стороне, без упреков принимаешь мои решения… Я тебя люблю, Самуил. Слышишь?

Он распахнул глаза – в них читалась такая боль, что любовь к нему стала безграничной.

– Ты пойдешь со мной?

– Куда угодно.

– Даже если ты можешь погибнуть?

– Без тебя жизнь не имеет смысла.

– Спасибо, – прошептала она и, привстав на носочки, коснулась губами его губ.

Если и есть справедливость в мире, то Тьма уже получил свою награду: любовь Самуила. Их поцелуй был долгим и полным прощания. У них было слишком мало времени.

На руинах Святой земли, укрытые мантией ночи, они стояли и не решались разомкнуть объятия. Всего минутку… Еще чуть-чуть… Она прощалась с миром, с жизнью… Она хотела жить! Но разве у нее был выбор? Отстранившись, она сглотнула ком и, стараясь сохранить твердость в голосе, приказала:

– Подними завалы. Скорее всего, там еще есть живые люди.

Самуил еще несколько мгновений смотрел на нее, словно решал, а не плюнуть ли на все, но, сдавшись, кивнул. Он подошел к огромным валунам, частям скульптур, и стал поднимать их, словно они были сделаны из пенопласта.

Нина залюбовалась его красотой.

Возможно, она не сможет вернуть трон Владыки Тьмы и просто погибнет… вместе с ним. Все может быть.

Прядь волос упала ему на лицо. Пальто припылилось, а сосредоточенное лицо было напряжено. Жесткая линия рта искривилась – его тревожило то, что Нина задумала, она это видела. Он жаждал схватить ее, унести, защищать, но также он слышал ее желания. И сейчас Нина хотела уничтожить Вивьен.

Улыбка сползла, а ее лицо приобрело сосредоточенное выражение. Она посмотрела на Фифу у своих ног и, подняв ее под мышки на уровень глаз, произнесла:

– Мне нужна будет твоя помощь. Я должна попасть в Царство Тьмы.

Фифа внимательно всматривалась в ее лицо своими большими зелеными глазами, но было неясно, поняла ли она, чего хочет от нее Нина, или нет. Самуил говорил, что она была проводниками в Ад, но что-то у кошки была слишком бестолковая морда. Оставалось надеяться, что десница не ошибся. Нина спустила Фифу на землю, подошла к Самуилу и посмотрела на пол, расчищенный от завалов. В гранитном полу образовалась расщелина, и было видно, что она вела в коридор подземелья.

Послышались звуки, голоса, и в расщелине показалось испуганное лицо.

Нина обернулась и крикнула:

– Здесь люди!

Михаил и окружившие его люди вскинулись и подбежали.

– Главэкзорц? – с благоговением выдохнул выживший и заморгал от яркости фонарей. – Вы живы?

– Сколько вас там? – спросил Михаил, подав ему руку.

– Не меньше восьмидесяти человек. Мы думали, что теперь погребены здесь навечно, – сокрушался спасенный и, кинув взгляд на Самуила и Нину, побледнел и поклонился. – Ох, берегиня.

Нескончаемый поток людей все выбирался из подземелья: монахини, священники, епископ, гвардейцы – все, кто успел укрыться. Как только поток разрядился и Михаил отвлекся, Нина спрыгнула вниз.

Фифа спрыгнула следом.

Нина выпрямилась и, прислушиваясь к внутреннему чутью, приложила руку к груди. Сердце гулко стукнуло, и она сделала шаг в темноту. Выудив из кармана телефон, она включила фонарик и соскочила с камней.

Длинные коридоры уходили далеко вглубь, но ее нутро чувствовало, где находилась ее часть. Самуил появился за ее спиной. И тьма заискрилась алыми искрами. В черноте шуршание одежды звучало подобно раскатам грома, всюду разлетающимся эхом. Лабиринты коридоров пытались запутать, но Нине не нужна была карта: она точно чувствовала, куда идти.

Всего через минут десять она дошла до огромных дверей. Она толкнула их и вошла.

Древняя сокровищница, полная реликвий, была исписана мантрами, но они не светились. Выбитые надписи змеились по стенам и соединялись на сводах.

Миновав ряды витрин и постаментов, она прошла в дальний зал. У стены завис в воздухе шар, который переливался голубым. Внутри него бурлила тьма, почувствовавшая хозяйку.

– Ну, привет, – поздоровалась она.

Как она могла не догадаться, что яблоня была ее частью? Она же чувствовала это! Нина подняла руку, и мантры на полу потухли. Синий шар подлетел к ней и присел на руку. На ощупь он был подобен ледяному стеклу.

– Надо найти, куда его положить, – попросила она Самуила, и через несколько минут они отыскали сумку, полную каких-то документов.

Нина вытряхнула ее, положила внутрь шар и повернулась к Фифе, которая все это время следовала за ними. Присев, она посмотрела в кошачьи глаза и провела ладонью по ее пушистой шерстке:

– Мне нужно попасть в Царство Тьмы. Ты сможешь меня провести?

Фифа замурчала и уткнулась головой в ее руку, словно подтверждая: она сможет.

Губы Нины дернулись в напряженной улыбке.

– Самуил, принеси мой меч.

– Это не понадобится, – обернулся он, и в этот момент в проеме дверей показалась фигура.

– Нина! – крикнул Михаил, и голос его взлетел к сводам и закружился тревожной птицей между витринами.

Фифа зашипела.

Нина выпрямилась, напряженно смотря на Михаила. Она медленно протянула руку в его направлении. И черное нутро меча повиновалось ей.

Михаил почувствовал лапы тьмы у себя на поясе, схватил меч за рукоять, не давая ему выскочить из ножен.

– Не делай этого! Ты не сможешь вернуть Дару и Настоятельницу из Ада! И сама погибнешь.

– Замолчи! – Она повернула руку ладонью вверх.

Щупальца тьмы обвили запястья Михаила и требовательно оттянули его руки от рукояти. Это движение было сильным и нежным – Нина не хотела ему навредить. Демонический меч бесшумно выполз из ножен и потянулся, объятый тьмой, к Нине, жаждая воссоединиться с хозяином.

В ее зрачках отразилось, как ее пальцы обхватили рукоять. Завихрения темной энергии поднялись по предплечью. Нина посмотрела на лезвие меча, окутанное тьмой. В нем мелькнуло отражение Владыки. Всполохи и алые искры бегали по лезвию.

Ее рот искривился – она готова.

Она подняла руку, и тьма сорвала ножны с пояса Михаила. Глаза Самуила вспыхнули, а одежды начали наливаться кровью и расползаться мраком. Он посмотрел на нее сверху вниз. Длинные пальцы раскрылись в приглашающем жесте.

– Нина, остановись! – Михаил сорвался с места.

Фифа, продолжая тереться об ноги Нины, обошла ее, и желтые глаза засветились.

«Ну вот и все. История берегинь подошла к концу. Последняя берегиня умерла, да здравствует Владыка Тьмы».

Рука Нины легла в ладонь Самуила, и она опустила меч острием вниз.

– Прощай, Михаил. – Ее мелодичный голос был тверд – ей было чем гордиться.

Вокруг нее загорелись золотые кошачьи следы, образуя слепящий круг.

Михаил, не сбавляя бега, потянулся, чтобы схватить ее, но в последний момент она исчезла в золотом свете. Его пальцы схватили лишь воздух.