Самуил стоял у пентаграммы, в центре которой лежала Нина, и не сводил с нее взгляда. Он хотел помочь ей, но не знал чем. Он даже не мог преодолеть пентаграмму, чтобы схватить ее и унести из эпицентра сражения гвардейцев с демонами.
Стены Эль-Гаара полнились криками и звуками выстрелов мантр. А здесь, в холле Адъюнктуры, было спокойно, словно ничего и не происходило.
– Будь вы в сознании, вы бы приказали мне защищать экзорцистов, – произнес он задумчиво. – Но разве не будет лучше, если Эль-Гаар сотрут с лица земли. Тогда и вы будете свободны.
Самуил грустно улыбнулся и протянул руку в ее сторону, но пентаграмма засветилась ярче и хлестнула по руке – ему не подойти к Нине.
– Но если экзорцисты погибнут, они вам не помогут. Неужели я должен вмешаться?
Нина молчала, но ей не надо было ничего говорить, ведь Самуил точно знал, что даже если она очнется, а Эль-Гаар к этому времени падет, то она расстроится.
Он вытянул руку и, развернув ладонь, вызвал меч. По его лезвию пробежали алые всполохи. Его тело покрылось рябью и растворилось.
Михаил ударил в землю мантрой, подлетев на несколько метров и зацепившись за выступ, вновь ударил. За несколько прыжков он добрался до крыши.
Данакт, заметив его, развернулся и хищно показал зубы. Его взгляд устремился к Демоническому мечу в его руках, он почти пропел:
– Нынешний главэкзорц Святой земли пришел ко мне за своей смертью.
Михаил не собирался вступать в полемику с высшим демоном, поэтому, сорвавшись с места, ударил по нему мечом. В последний момент Данакт выставил руку, и в ней появился клинок. Столкновение двух демонических мечей разорвало пространство. Энергии двух орудий были настолько мощными, что Михаила отшвырнуло. Он не удержал равновесие и покатился с крыши, пытаясь ухватиться за что-нибудь. Но руки скользили по покрытому снегом металлу.
В последний момент кто-то схватил его за руку. Михаил врезался в стену, а плечо вспыхнуло болью. Он вскинул голову и столкнулся с алыми глазами Самуила.
Демон рывком поставил его на ноги и повернулся к Данакту. Михаил повел плечом, проверяя, все ли в порядке, – вывиха не было, и это главное. Он посмотрел на профиль Самуила. Бордовое пальто, казалось, вспыхнуло огнем. Поведя рукой, демон провел по воздуху мечом. Меч растворился тенью и разделился на два пистолета.
– Я возьму его на себя, – произнес Самуил, легко оттолкнулся и взлетел в воздух.
Мощные пистолеты разом выстрелили, прошивая пространство и черные тени, которые летали вокруг.
Михаил пригнулся и поднял руку, защищая глаза от потока энергий, раскидавшей все, и посмотрел вниз: сотни гвардейцев сражались с низшими демонами. Казалось бы, что может быть проще? Но демонов было так много, что убей одного, на его месте появлялся еще десяток. Послышались крики.
Михаил спрыгнул на парапет и, помогая себе мантрами, спустился вниз.
Тут он сначала обратил внимание на потрепанную одежду и длинные волосы, бороду сражавшегося с демонами гвардейца, а потом понял, что это был Зорька. Зорька смог выбраться из тюрьмы в подземелье?
Прогремел взрыв. Алые молнии пронзили небосвод – два могущественных демона сражались, подобно древним богам. Хаотично летающие всюду черные сгустки демонической энергии находили жертву и набрасывались скопом. Несколько гвардейцев закричали, в истерике отбиваясь от бестелесных демонов. Почувствовав слабость, сотни демонов бросились к ним, образуя черное облако. Зорька, услышав крики, как и Михаил, кинулся на помощь, вызывая атакующие мантры.
Но демонов было так много, что жалкие несколько мантр просто поглотило облако, и все.
Тут Зорька заметил Михаила и застыл. Ему удалось выбраться из тюрьмы, он мог бы сбежать, но решил остаться и защищать Эль-Гаар. Это могло вызвать только уважение. Михаил лишь кивнул – времени на дискуссии не было, – и они вместе прыгнули в облако тьмы. Михаил, размахивая мечом, схватил лежавшего на граните гвардейца. Вытащив его из черного облака, он скривился: тот был мертв.
Он закрыл ему глаза и, выпрямившись, посмотрел на то, как Зорька вытащил второго гвардейца, который тоже оказался мертвым.
– Что, демон его возьми, происходит? Защита Эль-Гаара не работает?
– Больше нет! – крикнул Михаил. – Защищай, кого сможешь.
– Да пребудет с вами свет, главэкзорц.
– Да не поддайся тьме.
Зорька кивнул и, обернувшись, вызвал атакующие мантры.
Кхр-р-р-р-р… – треснула сигнальная башня прямо на глазах. Стражник с криком полетел вниз. Тяжелый медный колокол рухнул на крышу колоннады, пробив ее насквозь.
Бах!
И понимание того, что всего через полчаса от Эль-Гаара ничего не останется, ударило под дых. Михаил обреченно посмотрел на Замок правительства, и вдруг его осенило: он осознал, что должен сделать!
Он сорвался с места, отбиваясь от летающих сущностей, ударил сковывающими мантрами по нескольким одержимым и пробился к замку. Влетев в него стрелой, он стремительно взбежал по лестнице.
Оборонительные стены были внешним кольцом пентаграммы. Он вспомнил, что мог на несколько мгновений напитать ее своей силой, и это уничтожило бы демонов внутри. Он погибнет, но спасет Эль-Гаар! Он, главэкзорц Святой земли, обязан был это сделать.
Михаил перепрыгнул последние ступени и толкнул двери Зала Советов.
И застыл.
Уперев ладони в пол в центре, на коленях стояли отец, профессор Морбус и Франциск. Они читали мантры для активации пентаграммы. Повернув голову на звук, отец продолжал шевелить губами. Михаил увидел собственное отражение в его глазах.
Осознание того, что сейчас будет, резануло по сердцу. Он закричал: «Нет!» – и рванул вперед.
Но в этот момент линии на полу вспыхнули синим. Столбы мощной энергии прокатились от трех мужчин, ударили в грудь Михаила и понеслись дальше, зажигая мантры на стенах, на полу. Подошвы Михаила проскользили по гранитному полу.
Новый удар мощной волны сбил его с ног и выбил стекла. Мелкие острые брызги хлынули во все стороны, рассекая кожу. Он прищурился и поднял руку, стараясь уберечь глаза. Царапины на открытых частях тела разом засочились кровью.
Синие мантры на полу пульсировали, мерцали, продолжая распространяться волнами по всему Эль-Гаару.
Михаил посмотрел в пустой проем окна. В портале показались обвитые пульсирующими мантрами собор, гарнизон, Адъюнктура. Черные бестелесные демоны, как мотыльки, полетели вверх, но врезались в невидимый глазу щит; падая, они растворялись.
Энергия экзорцистов иссякала.
Волны из Зала Советов становились все менее мощными, и теперь дали Михаилу возможность встать на ноги.
Когда последний черный демонический сгусток исчез, синие мантры стали тускнеть. Трое членов Совета продолжали стоять на коленях. Из их ушей, носа и глаз текла кровь, а тела тряслись от напряжения.
Змеи синих мантр ползли по полу обратно в Зал Советов и, добравшись до зала, подползли к ним, словно прощаясь, и окончательно погасли. Разом их тела обмякли, и они без сил рухнули на пол.
Михаил подхватил отца. Сев на пол, он уложил его голову себе на колени. Искра жизни медленно угасала в его глазах; зрачки сфокусировались на его лице. Он хотел поднять руку, но сил не осталось.
– Не пристало главэкзорцу плакать, как мальчишка, – произнес он еле слышно.
Крупная слеза сорвалась с ресниц Михаила и разбилась о щеку отца.
Его глаза потухали, взгляд расфокусировался; он посмотрел куда-то вверх.
– Я люблю тебя, – прошептал Михаил, понимая, что у него всего пару мгновений.
Отец шевельнул губами, но, так ничего и не произнеся, улыбнулся и замер.
Михаил еще долго вглядывался в его лицо, с трудом веря, что он умер. Скорбь разлилась по телу, обжигая сердце.
Выхода не было. Михаил был готов исполнить долг и пожертвовать своей жизнью, но его опередили.
Но боль потери все равно была безгранична.
Уложив отца и остальных, он сложил погибшим героям руки на груди и прикрыл их глаза. Он выпрямился, посмотрел в зияющий проем окна. Рассветное небо окрасилось оранжевым светом на востоке.
Уничтожение Священной яблони и нападение демонов было спланировано. Но если бы Владыка Ада хотела уничтожить Эль-Гаар, почему она не послала всех своих высших демонов, а только Данакта?
Мысли метались по запутанным коридорам и все не могли найти выход к ответу.
Он повернул голову и столкнулся с алым взглядом Самуила. Высший демон стоял в коридоре. Руки его были пусты – ни меча, ни пистолета, а выражение лица было спокойным. Михаил не мог ему доверять, хоть он и помог ему.
Не пряча меча в ножны, стремительным шагом он направился к демону.
– Что с Данактом?
– Ушел, – коротко ответил он.
Послышались торопливые шаги. По лестнице взбежал Рон.
– Что произошло? – Тут взгляд друга переместился на мертвых членов Совета в центре зала и застыл. – Они пожертвовали собой, чтобы активировать защиту?
– Как видишь. Надо организовать дежурство: демоны могут вернуться. Найди выживших и распредели гвардейцев по периметру оборонительной стены Эль-Гаара.
Тут Самуил сделал несколько шагов вперед, встав между Михаилом и Роном.
– Нет. Вы должны помочь Нине, – произнес он твердо. Прямой взгляд демона был непреклонен, но Михаил в первую очередь был главэкзорцем.
– Сейчас важнее защитить Эль-Гаар, – проигнорировал он демона, но тот молниеносно схватил его за грудки; глаза демона запылали.
Рон вызвал мантру и направил ее в голову Самуила. Но Михаила было сложно запугать, он лишь покачал головой и, выдернув футболку из цепкой хватки высшего демона, сказал:
– Мы пока не знаем, как ей помочь, но узнаем, как только я решу все срочные вопросы.
Их взгляды схлестнулись. Михаил первый разорвал зрительный контакт и поспешил вниз. Десятки одержимых, оплетенных мантрами, лежали на земле.
– Назначь кого-то разобраться с этим, – отдал он приказ Рону, следовавшему за ним.
Тут он увидел Сэма.
– Сэм, твоя первостепенная задача сейчас выявить предателя, уничтожившего яблоню.
– Принято!
Михаил спешил по коридорам, раздавая указания гвардейцам, и, выбежав во внутренний двор, замер, увидев тела, раскиданные, как манекены, всюду, даже на разломанной крыше.
В зыбком рассветном мареве разломанный черный ствол яблони наводил жуть. Выжившие кто отрешенно смотрел в одну точку перед собой, кто бродил меж тел, выискивая знакомые лица. Страх разносился по Святой земле вместе с солнцем, которое с каждой минутой поднималось и говорило: «Это не сон!»
Больше Святая земля не под защитой!
Где-то в руинах колоннады показался канцлер Феофан. Его халат был разодран в клочья, а сам он придерживался за колонны. Штанина пижамы пропиталась кровью.
– Не теряем бдительность, демоны могут вернуться! – крикнул Михаил и подбежал к нему.
– Кто активировал защиту?
– Отец, профессор Морбус и Франциск.
Канцлер прикрыл глаза и покачал головой.
– Их путь окончен, – произнес он тихо и посмотрел поверх плеча Михаила на высшего демона в другом конце двора.
Михаил тоже обернулся. Самуил сверлил его взглядом черных глаз, но через несколько мгновений развернулся и растворился в тени.
– Я видел, что десница Самуил сражался на нашей стороне. Берегиня очнулась?
Михаил поморщился и помотал головой:
– Нет.
– Тогда почему он вмешался?
– Возможно, Данакт пришел за ней. Он, как вы должны понимать, не отчитывался мне.
– Мы не можем потерять берегиню, – произнес канцлер. Тут во внутренний двор зашел Зорька. – Возможно, ей поможет Рубин Преисподней. Передай распоряжения клеркам, чтобы начали искать информацию… Подожди, это кап-экзорц Новак?
– Да. Он выбрался из камеры, но не сбежал, а сражался наравне со всеми.
У глаз и на лбу канцлера собрались глубокие морщины.
– Я хочу получить у вас разрешение не помиловать его, нет, но дать возможность службой искупить свою вину. Он прекрасный гвардеец… Мы не можем раскидываться такими ценными кадрами сейчас.
– Только под твою ответственность.
Еще полчаса Михаил собирал выживших, отправлял SOS гвардейцам, раскиданным по миру, чтобы они вылетали на Святую землю. Ушло много времени, прежде чем он вернулся в холл Адъюнктуры Святой земли.
У ее дверей стояли стражники. Увидев главэкзорца, они вытянулись и приложили руки к сердцу. Михаил толкнул дверь и вошел в холл.
Круглая начертанная пентаграмма продолжала светиться, но, словно аквариум, была полна непроглядного черного тумана.
– Наконец явился.
Ледяной голос Самуила вынудил повернуть голову. Он подпирал стену самого темного угла спиной, сложив руки на груди. Черные глаза вперились в Михаила.
– Я зашел, чтобы сказать, что лучшие умы Святой земли приступили к поискам ответа, что делать.
Он промолчал, лишь посмотрел на Нину, и в его взгляде читалась тревога.
Выйдя из холла Адъюнктуры, Михаил столкнулся на лестнице с рекрутом. Тот приложил руку к сердцу, приветствуя его, и отчеканил:
– Канцлер просит вас зайти к нему. Да пребудет с вами свет, главэкзорц.
– Да не поддайся тьме, – ответил Михаил и нахмурился. Он бросил взгляд на наручные часы: уже было около девяти утра. Он планировал присоединиться к исследовательской группе в архивах, но, судя по всему, его вызывали на ковер.
Нацепив маску спокойствия и поднявшись на второй этаж Замка правительства, он подошел к кабинету канцлера. Один из куполов замка был разрушен, но кабинет не пострадал.
В огромном пространстве чувствовалась вся подавляющая мощь Святой земли. Михаил кивнул секретарю, который подметал обломки кровли от дыры в потолке, и подошел к внушительным четырехметровым дверям. Толкнув одну из них, он вошел в кабинет: книжные стеллажи уходили далеко под своды; винтовая лестница вела на балконы библиотеки; тяжелые взгляды берегинь на картинах придавливали к земле. У чудом уцелевшего витража стоял огромный письменный стол. Кипы документов и бумаг располагались на нем ровными стопками. Канцлер сидел за ним и переговаривался с восемью выжившими членами Совета.
Канцлер посмотрел поверх прямоугольных очков на вошедшего Михаила и разом изменился в лице. Все остальные тоже повернули головы.
– Главэкзорц Вердервужский, спасибо, что пришли. Присаживайтесь. – Его строгий и властный тон мог бы напугать рекрута или молодого гвардейца, но точно не Михаила.
– Вы подсчитали погибших? – спросил он первым.
– Пока найдено пятьдесят три тела.
Колючий ком встал в горле: таких больших потерь не было с Кровавого дождя.
– Даже несмотря на всю трагедию, я вызвал тебя сюда потому, что ты совершил преступление, скрыв от нас, что берегиня жива.
Взгляды членов Совета устремились на него. Он должен был почувствовать себя пристыженным, но нет.
– Я не мог рисковать, и к тому же это было главное условие нашего сотрудничества.
Канцлер сложил руки в замок и задумчиво посмотрел на него:
– И все же ты совершил преступление. В другое время я бы без раздумий снял тебя с поста. Ты это понимаешь? – Михаил кивнул. Он ожидал этого и догадывался, что именно канцлер скажет дальше. – Но мы не можем сейчас оставить Святую землю без главэкзорца, который владеет искусством мечника. Ты исполнял свои обязанности без нареканий, но я должен тебя предупредить: если опять скроешь что-либо, я буду вынужден тебя разжаловать. Теперь к насущным проблемам.
Канцлер перевел взгляд на Адриана. Тот кивнул и спросил:
– Демон, с которым подписала договор берегиня, и правда десница Владыки Ада Самуил?
– Да.
Канцлер и Бернар напряженно переглянулись.
– Почему она подписала с ним договор? – подал голос канцлер.
– Я знаю не все, только в общих чертах: когда первый раз открылись врата Ада, он хотел поглотить ее душу, пообещав спасение. Именно поэтому прервался первый ритуал. Но Нине удалось его перехитрить. Не знаю, как именно, она не говорила. Теперь он обязан служить ей, а после ее смерти он поглотит ее душу.
Несколько членов Совета со свистом втянули воздух в легкие.
– Воистину, величие и мудрость берегинь нам не постичь. Перехитрить древнего демона…
Михаил скривился – ожидания Совета насчет Нины были явно завышены. А сам Михаил уже не знал, чего от нее можно ожидать, – она с легкостью приказала убить Александра.
– Ты сказал, после смерти берегини демон получит ее душу. Это будет означать то, что берегини перестанут перерождаться? Если Самуил поглотит ее душу, насколько сильным демоном он станет?
Взгляды присутствующих посерели: все поняли, что сила Самуила станет безграничной. Михаил помнил подавляющую мощь древнего генерала армии демонов. Она не могла сравниться с силой Владыки Ада, но все же поразила его.
– Вы говорите обо мне? – прозвучал властный голос.
Присутствующие резко обернулись. В одном из кресел возле камина восседал, словно на троне, сам десница Владыки Ада Самуил. Он смотрел на них как на помойных крыс под его ногами. Пальцы правой руки постукивали по подлокотнику. Но его спокойный вид никого не мог обмануть.
Волосы на затылке Михаила пошевелились. Канцлер побелел и чуть не упал с кресла.
– Ч-ч-что он здесь делает?
Самуил перевел черные омуты своих глаз на канцлера и криво ухмыльнулся. Медленно он встал и поправил лацканы своего пиджака. Звук его неторопливых шагов заполнил кабинет вместе со зловонным страхом, исходившим от членов Совета.
Канцлер вжался в кресло.
Михаил сжал оголовье меча – мгновение, и он его выхватит.
– Главэкзорц Вердервужский, не стоит так нервничать. Если бы я хотел вам навредить, то уже бы сделал это, – произнес он и подошел совсем близко, встав за спиной Адриана; длинные пальцы сжали спинку его стула. Глаза министра экономики Святой земли расширились; он нервно вцепился в подлокотники.
Демон поднял лицо на один из портретов берегинь. Взгляд его смягчился.
– Зачем ты пришел? – Насколько Михаил узнал высшего демона, он бы не явился без причины. И хоть Самуил был высшим демоном, Михаил еще помнил, что члены Белого Света смогли его сковать сотнями мантр. Воспоминание об этом успокоило. Рука опустила рукоять меча.
Самуил задумчиво посмотрел на него и заговорил:
– Нине хуже. Вы должны думать, как спасти ее, а не разглагольствовать здесь. – Его тон был спокойным, но он не вязался со словами.
– Мы думаем, что можно использовать Рубин Преисподней.
– Так действуйте.
Михаил сделал пассы руками – голубая пентаграмма вспыхнула и погасла. Черный туман, освободившись, стал медленно и грозно расползаться по граниту.
Ступая по черной дымке, Самуил приблизился к Нине. Дымка охватила его ноги и стала карабкаться по одежде вверх. Высший наклонился и, не обращая внимания на черную силу, взял руку Нины и надел браслет. Браслет с крупным, даже огромным Рубином Преисподней был реликвией Святой земли. Говорят, был еще один в коллекции какого-то миллиардера, но он потерялся во время Кровавого дождя. Рубин Преисподней был опасен – он мог иссушить гвардейца, забрав всю его силу. Говорят, гвардейцы в свое время уничтожили все такие камни. Но один из них оставили в сокровищницах Святой земли.
Михаил в нетерпении задержал дыхание и, заметив, что черная дымка подбирается к его ногам, отступил.
Тут алый рубин на браслете вспыхнул. Все замерли в ожидании: сработает ли?
Черный туман остановился и, словно передумав, пополз обратно к дивану, на котором лежала Нина. Самуил отступил. Алый рубин начал светиться все ярче и ярче, словно маленькое красное солнце, вбирая в себя тьму.
Мертвецки бледная Нина лежала на диване. Грудь ее медленно поднималась и опускалась.
– Сработало?! – радостно воскликнул канцлер.
Тут рубин загорелся сильнее. Яркость его огня заставила прищуриться, и тут вспышка озарила холл. Черная субстанция яростно выплеснулась во все стороны, растекаясь сквозь начертанную пентаграмму. Подобно волнам, она хлынула на ноги присутствующих, стены.
Михаил молниеносно провел по воздуху руками и ударил мантрой в пол. Начертанная пентаграмма загорелась синим огнем, прорезая тьму, точно ножом. Оставшись без хозяйки, тьма по эту сторону пентаграммы растворилась, словно ее и не было, а внутри круга пентаграммы все покрылось мраком, и не было видно уже ни Нины, ничего.
Их план провалился.
Самуил с нежностью провел рукой по фолианту. Тысячелетия прошли с его человеческой жизни. Большинство мыслей и чувств остались в прошлом, но, увидев, что бесогоны, а ныне экзорцисты пользовались его трудами, внутри потеплело.
Жаль, люди пренебрегали правилами, которые он прописывал еще так давно. Ведь, казалось бы, все просто: исполняй заповеди и душа не превратится в демона, но нет, люди упорно падали на дно. Мир зла и идиотов – таков был человеческий мир. Изменилось что-то за столетия? Ничего.
Самуил прошел несколько рядов.
– Ты! Что ты здесь делаешь? – От возмущения человек по имени Адриан раскраснелся и спрятался за стеллажами. – Там этот… демон!
Главэкзорц Святой земли выскочил из-за угла и, увидев Самуила, выкрикнул:
– Ты не можешь здесь находиться!
Самуил вскинул бровь и, ухмыльнувшись, произнес с вызовом:
– Можешь попробовать меня выгнать.
Даже находясь в архиве, он слышал тяжелое дыхание Нины. Ее тело было на пределе. Он не мог больше ждать и намеревался перевернуть хоть всю Святую землю, но найти, как ее спасти.
Главэкзорц покачал головой и махнул рукой.
Михаил не нравился Самуилу. Он считал его заносчивым юнцом, который возомнил, будто все знает, но он был щенком в волчьем царстве. Но, возможно, он не нравился Самуилу только лишь из-за того, что год назад Михаил переспал с Ниной, и она до сих пор во сне иногда шептала его имя… Правда, не только его. Он не сдержал улыбки, вспомнив, как она едва слышно шептала: «Самуил».
Взгляды гвардейцев, которые помогали в поисках, следили за ним, словно он пришел сюда их убить. Самуил подошел к стеллажам, начал выуживать по одной книге и пролистывать. Здесь были книги на разных языках, ныне уже мертвых. Многие он знал. Гвардейцы все бросали на него взгляды, перешептывались. Он слышал каждое слово, но не отвлекался на пустые сплетни. Так прошло несколько часов.
Дыхание Нины стало прерывистым, а сердце забилось учащенно – с такими темпами к утру она погибнет.
Тут торопливые шаги прорвали тишину архива. Михаил выбежал из-за стеллажа и, держа в руках свиток, подошел к нему.
– Ты ведь жил еще тысячелетия назад. Возможно, ты знаешь, смотри, – произнес он и, подойдя к столу, развернул свиток до нужного куска. – Здесь говорится, что седьмую берегиню Гемеру пытались спасти от гибели путем переноса ее силы в сосуд.
– Но тут написано, – наклонился к свитку Самуил, – что берегиня погибла.
– Да, – кивнул Михаил, на что Самуил посмотрел на него как на умалишенного. – Но они пытались перенести всю силу в сосуд. Если часть силы, которая была заточена в яблоне, влилась в Нину, но мы можем ее забрать и поместить в сосуд… Я уже поговорил с профессорами. Только один сосуд сможет выдержать такую мощь. – Главэкзорц поднял руку и прикоснулся к экзорину в серьге.
– Я так понимаю, есть вероятность, что Нина погибнет.
– Да. Но других идей нет.
Самуил прищурился. Он в который раз укрепился в своих ощущениях, что ему до одури не нравился этот главэкзорц.
То, что предложил профессор Адриан, было рискованно. Михаил сжал челюсть и сосредоточенно посмотрел на тьму внутри пентаграммы, стараясь что-то различить, но там была лишь чернота.
Разделить силу берегини? Чистое безумие, но теоретически все возможно.
Древние письмена оплели пол вокруг пентаграммы. Михаил в который раз сверился с записями. Увидев ошибку в одном из древних слов, он исправил ее.
Самуил стоял в темном углу.
Когда вокруг внутренней пентаграммы, которой из-за черноты даже не было видно, гвардейцы начертали внешнюю, а все мантры на древнем языке были написаны, Михаил отошел на несколько шагов. Канцлер Феофан нервно кивнул, и он возвел руки. Феофан и Адриан проделали то же самое.
Слова древних мантр наполнили холл; голоса сплелись и взвились к потолку, закружились вокруг огромной люстры и разлетелись энергией по помещению. И сразу стало тяжело дышать. Завихрения энергии обожгли голую кожу рук и лица. Михаил кинул взгляд на канцлера и, кивнув, продолжил: «Fageri konnioli astse konniloi…» – пропел он, и мантры, пересекающие пентаграмму, загорелись.
Начертанные слова мантр разгорелись синевой; огонь весело разбежался по полу и сомкнулся. Вмиг тьма в середине озарилась белым сиянием. Сгустки темной энергии разошлись в стороны…
Темнота была всюду. Она окутывала, согревала и казалась утробой матери, которую Нина никогда не знала. Мягкое облако тьмы шевельнулось, пробуждая.
Она нехотя приоткрыла глаза и увидела Его. И разом тьма подхватила, заставляя встать вертикально.
Они стояли посреди поля, поросшего адской купиной. Опасные цветы истончали тонкий сладкий аромат и прислушивались к тому, что происходит. Владыка Тьмы наклонил голову, длинные черные волосы соскользнули с плеч и заструились к бедрам. Он улыбнулся, протянул руку. Нина в ужасе отпрянула.
«Мы одно целое», – произнес он в очередной раз.
Нина замотала головой.
– Нет. Нет! Ни одна из берегинь не знала, что она была тобой в прошлом, так почему же ты преследуешь меня? Чего ты от меня хочешь?
«Три осколка должны соединиться».
– Да что ты заладил! Сколько можно. Я не ты! Слышишь! Я – Нина! НИНА!
– Нина, – закричал знакомый голос. – Нина!
– Что? – прошептала она, оборачиваясь, и тьма вспыхнула светом.
Из груди Нины вышел сгусток черной энергии. Она бурлила и билась о сковывающий ее круглый шар энергии.
По вискам Михаила струился пот. Сколько бы силы он ни вливал, черная живая субстанция продолжала пытаться вырваться. Он повернул голову и крикнул:
– Начинайте!
Десять гвардейцев Теневого отряда поравнялись с ними и призвали сковывающие мантры. Неподконтрольная сила, словно змей, свивалась кольцами, пытаясь вырваться, но все же она начала уменьшаться. Увидев, что их усилия не напрасны, гвардейцы ударили новыми мантрами, и тьма сжалась до размеров апельсина.
Она была настолько черная, что, казалось, внутри сам космос. Сложно было поверить, что эта сила питала Священную яблоню и берегиню.
– Теперь третья часть!
«Самая сложная», – подумал Михаил и, вытянув обе руки, быстрыми движениями, как и все остальные, вызвал мантру «объединения».
Рон кинул в сгусток силы шар, сделанный из экзорина.
Экзорин был символом экзорцистов, но мало кто знал о том, что он взаимодействовал с их силой, усиливая ее. Именно поэтому у каждого гвардейца Святой земли был этот камень.
Шар сделал дугу и, почти долетев до сгустка силы, был подхвачен энергией; они закружились по спирали, как две планеты, все сокращая и сокращая расстояние. Хлесткие, словно плети, жгучие вибрации энергии, исходившие от них, били по гвардейцам, заставляя прищуриваться, но никто не отпускал мантры. Тут два шара закружились с такой скоростью, что черный и голубой размылись. Амплитуда их движения все уменьшалась, и наконец они столкнулись.
Тело Михаила подобралось, готовое к сопротивлению взрывной волне. Но как только экзорин и черная сила соединились, энергия, накалившая воздух, вдруг исчезла. Черный шар завис в воздухе, переливаясь алыми и голубыми сполохами.
Гвардейцы ошарашенно уставились на него.
Нина больше не была скрыта за черным туманом. Она неподвижно лежала на диване. Волосы ее потемнели, и не было больше ни одного светлого волоска.
Самуил вмиг появился у ее изголовья и, встав на одно колено, взял ее бледную руку в свою.
Михаил поспешил к черному шару, боясь, что демон мог иметь на него планы, но тот продолжал стоять на одном колене возле Нины.