Ярость, ненависть отравили сердце и разлились по венам Азамата чернотой. В голове лишь стучало, что он должен отомстить.

Святая земля открыла врата Ада?!

Канцлер Святой земли решил воспользоваться берегиней и повергнуть мир в хаос лишь за тем, чтобы вернуть влияние Святой земли!

Азамат медленно шел к Эль-Гаару. В правой руке он сжимал большой черный гвоздь, от которого, подобно дыму, разлеталась тьма. И чем больше он держал его в руке, тем сильнее ярость захватывала его. Хмурые глаза вцепились в горящий синевой купол Замка правительства.

Он скрипнул зубами.

С каждым шагом его решимость росла. Он больше года жил в иллюзиях, что Эль-Гаар священен, а верхушка Святой земли стремится лишь к одному – спасти человечество. Но это был лишь обман.

– Они все должны поплатиться, – прошептал он.

Тьма разрасталась, въедаясь в ткани, пронзая мышцы и кости, отравляя их. Даже звезды на небе прищурились, опасаясь того, что он намеревался сделать. Ноги несли его по колоннаде, ведущей во внутренний двор Эль-Гаара.

– Ненавижу. – Сбивчивый шепот Азамата заполнил его чернотой. Его длинная тень разрослась и сгустилась. – Мои родители, миллионы людей… все погибли. Ради чего?

Легкий ветер подхватил его слова и закружил.

– Азамат? – услышал он голос за спиной и торопливые шаги. – Азамат! Остановись. Тебя все ищут.

Грэг догнал его и схватил за плечо:

– Что ты вытворил сегодня на площади Очищения?

– Я должен отомстить, – прошептал он.

– Ты о чем? – Грэг нахмурился и посмотрел на его руку. – Что это?

Тут стремительно и быстро – Грэг даже не успел осознать – Азамат вонзил гвоздь ему в шею, попав точно в сонную артерию.

– Я должен отомстить, – повторил он и выдернул острие; кровь хлынула фонтаном и залила Азамата. Грэг задвигал губами, ошарашенно прижал руки к кровоточащей ране – он только что понял, что через мгновение умрет, – и, покачнувшись, рухнул.

И в этот момент голубой камень в перстне Азамата почернел и лопнул.

Он развернулся и, оставляя после себя кровавые следы, направился к внутреннему двору.

Священное величественное дерево появилось на этом месте задолго до образования Святой земли. Его толстый ствол уходил к небесам, разветвляясь. Это была древняя яблоня, но никто и никогда не видел на ней плодов. Она была воплощением весны и цвела круглый год. Тонкий сладковатый аромат, лаская, проводил шелком по рецепторам, приветствуя каждого, кто входил во внутренний двор Эль-Гаара.

Но только ночью она раскрывала свою истинную красоту. Лепестки излучали тусклый, едва различимый свет и казались чем-то неземным.

Азамат застыл в проеме.

Белоснежные лепестки яблони сорвались с ветвей и полетели к нему, осыпая светом.

Он остановился. В голове мелькнуло сомнение. Ресницы дрогнули. В глазах отразился свет яблони. Рука с гвоздем задрожала.

«Где Грэг? Он же что-то мне говорил… Почему мои руки в крови?.. Неужели я и правда собираюсь сделать это?»

Лепестки цветов засветились ярче.

Азамат замотал головой.

Отступил.

Но черный гвоздь забился в руке, будто живое сердце.

Тук-тук…

И разом черный туман заполз в рукав Азамата, взбираясь по руке к груди.

Яд ненависти, травивший кровь, закипел: зрение сузилось, покрывая все, кроме яблони, мраком. Его лицо скривилось, и он сделал несколько шагов, выйдя из тени к свету яблони.

Тут с ветвей яблони спрыгнула кошка и зашипела на него. Но Азамат больше не чувствовал свое тело. Он больше его не контролировал.

«Стой!» – закричал он, но собственный язык больше не слушался.

Ноги погрузились в ковер клевера. Подошва поднималась и оставляла за собой выжженные, обугленные следы.

«Остановите меня!» – кричал Азамат, но его искаженное гримасой лицо лишь ухмыльнулось.

Он стремительно приближался к стволу. Кошка, шипя, кинулась к нему, но он пнул ее. Мяукнув, она отлетела и рухнула в траву. Она вскочила, продолжая шипеть, но больше не подходила. Сознание Азамата забилось в ужасе, но могло только наблюдать. Руки мрака управляли его телом.

Он сам посадил зерно зла, и теперь оно проросло, пронзая тело и душу… и не было пути назад. Пальцы с силой сжали огромный гвоздь. Рука занеслась для удара.

С неимоверным усилием воли Азамат закричал:

«Нет!»

Но тьма заткнула его рот своей рукой, проникая внутрь, проскользила по глотке, оплетая внутренности.

Он был потерян…

И он позволил тьме взять верх.

«Да не поддайся тьме», – повторяли гвардейцы друг другу, а он поддался.

Острие гвоздя с силой воткнулось в ствол, пробивая кору. Дерево содрогнулось, и в том месте, куда вошло острие, словно несколько раз ударило огромное сердце.

Пальцы сжались; кулак ударил по широкой шляпке – острие вошло глубже.

* * *

Нина почувствовала щемящее давление в груди.

Самуил продолжал смотреть на нее, обдумывая вопрос. Он покачал головой и наконец произнес:

– Мое желание связано…

В ушах начал нарастать звон, и слова Самуила растворились в нем. Нина посмотрела на его губы, но больше ничего не могла разобрать…

Звон все нарастал, принося с собой тошноту. Нахмурившись, она приложила руку к груди.

И тут резко в сердце врезалась ракета боли и, разорвавшись, осыпала все внутренности осколками.

Она сжалась, не в силах ни вдохнуть, ни выдохнуть.

– Нина?

* * *

Азамат замер, ошарашенно смотря на дело рук своих. Пальцы разомкнулись. Кровь потекла из пробитого ребра ладони.

Горящий тьмой огромный гвоздь остался в стволе.

– Нет, – прошептал он и понял, что вновь может контролировать свое тело. Он сделал шаг назад, но споткнулся о корень и рухнул на землю.

Под корой от места, где торчал гвоздь, словно поползли змеи, взбираясь вверх по ветвям и вниз по корням. Дерево задрожало, отдавая вибрацию в землю под ладонями. На месяц набежало черное облако. Белоснежные лепестки стали чернеть. Срываясь с веток, они пролетали над Азаматом подобно перьям черного ангела и оседали на землю. Лепестки приземлялись на его плечи, голову, ноги и шептали: «За что?»

Азамат замотал головой:

– Я не этого хотел.

«За что?»

– Что я наделал?!

Он вскочил и бросился наутек.

Цветы вяли. Наклонив головки, они отваливались и падали на землю. Трава почернела…

* * *

– Что с вами? – Беспомощность в словах демона могла поразить, но все звуки проходили словно через трубу, и Нина почти ничего не слышала.

Все чувства сконцентрировались в груди. Глаза распахнулись, но перед ними была лишь чернота.

Тут перед ней предстал черный силуэт голой яблони. Словно в отчаянном вопле она вознесла ветви вверх. Последний цветок, держась изо всех сил на черешке, свернул листочки и, сорвавшись с тонкой ветки, медленно полетел вниз.

Цветок скользнул по воздуху, сделал полукруг и, осев на землю, умер.

Внутри ствола что-то зашевелилось, и оно с душераздирающим звуком треснуло посередине. Из глубины разлома полезли черви. Вываливаясь, они извивались и, падая, расползались по земле.

И в этот момент к вискам Нины словно приставили дрель; сверло погрузилось в черепную коробку, истязая мозг.

Она обхватила голову руками. Рот открылся, и крик, полный ужаса и боли, разорвал пространство.

* * *

Самуил, стоя на колене рядом с Ниной, встряхнул ее, пытаясь привести в чувство.

– А-а-а-а-а-а-а-а! – крик прерывался лишь вдохом, чтобы продолжить. – А-а-а-а-а-а!

Растерянно, беспомощно он смотрел на нее и тут заметил, что сотни фиолетовых волосков на ее голове разом наполняются тьмой.

Волосы становились черными.

И тут Нина замолчала. Ее руки отнялись от лица и упали на колени. Отупевший, пустой взгляд уставился прямо перед собой.

– Нина?..

Глаза ее закатились, открывая белки, и, обмякнув, она повалилась на бок.

Самуил подхватил ее.

* * *

Михаил резко сел на кровати.

Из сна его выбило чувство, что что-то случилось. Взгляд устремился вдаль на Замок правительства. Дыхание участилось: купола, оплетенные древними синими мантрами, замерцали и стали тускнеть.

Он соскользнул с кровати и, не сводя с них взгляда, подошел к окну.

Ужас сковал сердце. Не в силах шевельнуться, он следил за тем, как светящиеся письмена чернели, погружая в темноту нижние этажи замка, и тьма поднималась все выше. Знак света на самой верхушке, светившийся в ночи как второй месяц, вспыхнул на прощание и погас, погружая улицы в непроглядный мрак.

Сорвавшись с места, Михаил схватил меч, выскочил из комнаты и вызвал мантру. Ее синее пульсирующее мерцание озарило коридор дрожащим светом.

– Что происходит? – скрипучий спросонья встревоженный голос канцлера Феофана заставил повернуться. Многие, так же как и он, сонно выглянули в коридор. – Главэкзорц, вам бы одеться перед тем, как спускаться.

Только после замечания канцлера он понял, что был в одних трусах. Выругавшись, он забежал в покои и, одевшись, поспешил по коридорам вниз. С каждой минутой, каждым шагом в коридорах все прибавлялось растерянных гвардейцев.

Он соскочил со ступеней и не увидел – было слишком темно, – почувствовал леденящий холод.

Мозг еще не понял, что произошло, но человеческая, полная веры душа уже все почувствовала: случилось нечто ужасное. То тут, то там мелькала синева мантр, которыми подсвечивали себе путь гвардейцы. И чем ближе Михаил подходил к внутреннему двору, тем больше людей становилось.

Протиснувшись через толпу гвардейцев и священнослужителей, он вышел к яблоне, и небеса его души разверзлись: священное дерево, с которого начался Эль-Гаар, безжизненно застыло; голые ветви почернели, а пожухлые, когда-то белоснежные цветы осыпались; расколотый ствол кишел пожирающими его огромными червями.

– Что произошло? – шепот пронесся по толпе.

Губы Михаила сжались. Он сделал несколько шагов вперед и, подбросив светящуюся мантру в воздух, крикнул:

– Отойдите все!

Толпа расступилась. Кольцо расширилось, и стало видно, что трава, которая, сколько себя помнил Михаил, была зеленой независимо от времени года, тоже почернела.

– Главэкзорц Вердервужский, вы знаете, что происходит? – послышался голос канцлера.

Михаил бросил взгляд в ту сторону, но в толпе не смог его разобрать:

– Не подходите!

Он вытащил демонический меч из ножен. Ступая меж копошащихся червей, он был готов ко всему. Огромные черви сжимали свои толстые тела и медленно ползли вперед. Чем ближе он подходил, тем больше их становилось. Выпадая из расщелины, они переворачивались в воздухе и валились на своих собратьев. Переплетаясь, они, подобно живому ковру, покрывали землю у ствола яблони.

Михаил наступил на одного из червей, и он лопнул, разбрызгав черную жижу. Он поднял подошву – и эта дрянь соплями потянулась за ней.

Кто-то нашел фонари, и яркие лучи осветили яблоню.

У самых корней среди копошащихся червей лежал огромный, похожий на кол гвоздь. И хоть черви кишели всюду, но даже они держались от него подальше. Михаил мечом растолкал червей и, наклонившись, потянулся, чтобы поднять его.

Обжигающий холод хлестнул по пальцам. Он отдернул руку. Оторвав от футболки лоскут, он поднял гвоздь и, нахмурившись, всмотрелся: гвоздь излучал темную энергию, которая разом облепила запястье и потянулась выше.

Со спины к нему подошел канцлер.

– Что это?

– Возможно, это стало причиной гибели яблони.

– Тут труп! – крикнул кто-то в толпе.

Канцлер брезгливо пнул одного из червей, но тот вдруг поднял свою тупую безглазую голову, и распахнулась круглая пасть. Острые, словно иглы, зубы блеснули в синеве десятков мантр.

– Отойдите! – взмахнул Михаил мечом, разрубая червя пополам, но его две половины вывернулись: мгновение назад был один червь, и вот стало два. И разом черви подняли свои головы, прислушиваясь, и оскалились.

Михаил выставил руку, оттесняя канцлера от яблони, а сам, вызвав атакующую мантру, ударил в самую их гущу. С неимоверной скоростью черви пронеслись мимо в толпу гвардейцев. Крики и свет мантр заполнили двор.

Канцлер наступил на одного из червей, давя его. Михаил ударил несколькими мантрами себе под ноги и рубанул мечом. Голубой огонь мантр растекся по почерневшей земле к самому стволу, он поглощал тела червей. Извиваясь, они распахивали свои зубастые рты в беззвучном крике и сгорали.

– Все оказалось не так страшно, – с облегчением констатировала Мария. – Черви слабы.

Михаил же нахмурился, смотря на то, как синий огонь танцевал по остаткам паразитов. Взгляд опустился на черный гвоздь в руке.

Черви были лишь следствием уничтожения яблони. Что произошло?

Он вложил меч в ножны.

Неужели кто-то пронес этот гвоздь и воткнул его в ствол яблони? Не верилось, чтобы кто-то из гвардейцев был на это способен. Но тогда кто?

– Смотрите! – выкрикнул кто-то из толпы.

Михаил обернулся, бросил взгляд на указывающего вверх человека и проследил за направлением его руки. Растущая луна обрамляла темный силуэт человека, стоящего на крыше. Он держал на руках кого-то. С земли было не разобрать, кто он.

Круги желтого света фонарей нашли свою цель и собрались на зловещей фигуре.

Михаил вздрогнул: на крыше стоял сам десница Владыки Ада Самуил. Его бордовое пальто колыхалось, а глаза светились раскаленным железом, растекающимся за пределы зрачков по воздуху. На руках он держал человека, который казался бездыханным. Темная энергия растекалась от него во все стороны, подобно дыму.

«Как он смог проникнуть в Эль-Гаар? Даже сам Владыка Ада не может попасть сюда?!» – ошарашенно уставился на него Михаил.

– Демон!

– Демон! – запаниковали все. – Как он попал сюда?!

– Защита от демонов больше не работает?

Взгляд алых глаз нашел в толпе фигуру Михаила – взгляды высшего демона и главэкзорца встретились.

Рука Михаила непроизвольно потянулась к мечу.

«Что происходит?»

Самуил легко подпрыгнул. Его фигура пронзила ночное небо и на мгновение зависла над почерневшей яблоней. Послышались крики священнослужителей и рекрутов, некоторые из них не видели демонов; многие бросились наутек.

Самуил приземлился прямо напротив Михаила. Дыхание тьмы вместе с воздухом разошлось во все стороны. Полы пальто опали на землю. Выпрямившись, высший демон с нежностью и тревогой посмотрел на человека на своих руках.

И тут сердце Михаила упало к ногам. Он ошарашенно замер: демон заботливо держал Нину; она была то ли мертва, то ли просто без сознания. Он не сразу узнал ее из-за полностью черных волос. Темная растекающаяся энергия вытекала из ее рта, носа, ушей, кожи, подобно смертоносному туману.

– Всем приготовиться! – закричал Феофан, и гвардейцы разом вызвали сотни мантр. Их синий свет, слепя, распространялся всюду.

Но Самуил не выглядел напуганным. Он забрался в самое логово экзорцистов неспроста.

– Отставить! – крикнул Михаил, поднимая руку с мечом. – Вы слышите меня? Не стрелять!

Перешептывания вихрем пронеслись над площадью. Михаил и Самуил, держащий Нину на руках, стояли в центре торнадо недоверчивых и непонимающих взглядов.

Никто не мог ослушаться приказа главэкзорца. Только один лишь канцлер мог оспорить его.

– Я все объясню позже. Не стреляйте!

Безмолвие сгустило воздух, и стало тяжело дышать. Взгляды подчиненных, членов Совета неверяще вцепились в Михаила. Удостоверившись, что никто не начнет стрелять, он обернулся к Самуилу:

– Что случилось?

Высший демон словно не в кругу озлобленных гвардейцев стоял. Пульсирующие мантры, направленные в его строну, вовсе его не тревожили. Он вновь опустил глаза на Нину.

– Она закричала. – Голос высшего был полон тревоги. – Тьма стала бесконтрольно исходить из нее. Она отключилась и не приходит в сознание.

Его пронизывающий до костей сильный голос достиг каждого уголка внутреннего двора. Все навострили уши, прислушиваясь.

Он повернул голову. Взгляд скользнул к погибшей яблоне.

Отовсюду слышались перешептывания:

– Кто у него на руках?

– Разве это не Нина Афанасьева? – произнес Гриша. – Она гвардеец.

– Что происходит?

– Это он уничтожил яблоню?

Михаил при взглядах сотен глаз соратников сделал несколько шагов к Самуилу и посмотрел на Нину. Она выглядела еще хуже, чем ему показалось. Черная субстанция, похожая на живой черный дым, струилась из закрытого рта, ушей, и, казалось, из самих ее пор и сползала на землю. Михаил протянул ладонь – жидкая тьма хлестнула его.

– Она еще дышит. – Он отдернул руку. – Ты знаешь, что произошло с яблоней?

– Нет. – Голос высшего ничего не выражал.

Михаил вздохнул и вновь вставил меч в ножны.

Это простое движение заставило всех замереть. Толпа, словно единый организм, уставилась на него. Теперь ни у кого не осталось сомнений, что главэкзорц Вердервужский был знаком с демоном.

Михаил кивнул Самуилу в направлении Замка правительства:

– Следуй за мной.

Самуил перехватил Нину. Ее голова уткнулась в его шею. Легко, словно она ничего не весила, он нес ее мимо людей, расступающихся перед ними. Глаза демона светились в ночи, подобно факелам; отблески подсвечивали его высокие скулы, а статная фигура возвышалась над всеми, словно сам ангел ночи спустился с небес.

Мантры были готовы сорваться с рук, но игнорирование приказа главэкзорца привело бы к проблемам. Кладбищенская тишина накрыла внутренний двор.

Мало сказать, что Михаил был не рад такому повороту событий, но тревога за Нину затмила все: что будет, если она погибнет?

– Главэкзорц Вердервужский! – крикнул канцлер Феофан.

Михаил поморщился и, замедлившись, повернул голову. Канцлер пробился сквозь толпу к ним и, увидев горящие огнем глаза Самуила и Нину, истекающую тьмой, в ужасе застыл. Он был одет в пижаму с накинутым поверх халатом.

– Михаил! Что это значит?

– Не здесь, – хмуро произнес он, поглядывая на гвардейцев.

– Это ведь демон! Что на Святой земле делает демон?! – взвизгнул канцлер.

Хмурый и жесткий взгляд Михаила ударил его презрением. Канцлер покраснел и, все набирая и набирая в легкие воздух, раздулся от возмущения.

Михаил разочарованно мотнул головой: его точно ждали проблемы. Но после того, что натворил предыдущий канцлер, он больше не мог доверять верхушке Святой земли.

Торопливые шаги наполнили пустые темные коридоры.

Тревожный звон колоколов вызвал дрожь и разлился по венам Эль-Гаара и чуть с запозданием по всей Святой земле. Эль-Гаар потерял защиту от демонов – теперь эта весть разнесется всюду.

Адъюнктура Святой земли приближалась стремительно. Михаил ворвался в ее пустой холл и резко развернулся:

– Что случилось?

Самуил прошел через проем – от вида высшего демона, находящегося в самом центре Эль-Гаара, даже он почувствовал морозный холод.

С невероятной нежностью демон уложил Нину на диван в холле. Тьма от ее тела, крадучись, спускалась с дивана на пол; медленно, угрожающе она заполняла все вокруг. Самуил присел на корточки возле нее. Черная дымка окружала его со всех сторон, но, казалось, не причиняла демону вреда. Он нежно сложил ее руки на животе, убрал волосы с лица и, повернув голову – алые глаза разгорелись ярче, – ответил:

– В одно мгновение она улыбалась, а в следующее закричала. По-видимому, это связано с тем, что произошло со Священной яблоней.

Михаил положил на консоль у стены большой гвоздь. Тем временем в холл гарнизона вошел канцлер Феофан. Косясь на Нину и высшего демона, он подошел к Михаилу со спины и требовательно схватил его за плечо:

– Главэкзорц Вердервужский, какого черта здесь происходит? Демон? Вы в своем уме?!

В проеме двери показались отец Михаила и Мария. Михаил медленно перевел взгляд с отца на канцлера и нехотя произнес:

– На диване лежит без сознания берегиня. Демон перед вами – тот, с которым она подписала договор, Самуил. – Последнее слово он произнес с такой интонацией, что все поняли: перед ними именно тот Самуил – десница Владыки Ада.

Лицо канцлера побледнело и сразу же покрылось красными пятнами.

– Что? – Нижняя челюсть задрожала, а глаза забегали от Нины к высшему демону.

Самуил в своей манере высокомерно вскинул бровь и смерил канцлера брезгливым взглядом, словно он не больше, чем комар на его руке: досадное недоразумение.

– Сын, ты хочешь сказать, что все это время знал, кто такая берегиня? – воскликнул отец.

– Сейчас не до этого. Нам надо выяснить, что с ней происходит и почему.

Все перевели взгляды на нее. Черная сила заполонила пространство в метре от Нины и продолжала растекаться по полу.

Сделав шаг к ней, Михаил резко отпрыгнул – тьма обожгла холодом.

– Что происходит?

– Я не знаю, – покачал головой Самуил, нахмурившись. Он всегда казался несерьезным, насмешливым, но сейчас Михаил впервые разглядел в его глазах волнение.

Михаил прищурился и, присев, протянул руку к тьме, которая словно живое, разумное существо продолжало выползать из берегини и стелиться по полу. Пальцы осторожно прикоснулись к черному сгустку. От его холода рука сразу же онемела. Воплощение тьмы резко вытянулось и охватило его предплечье. Михаил вздрогнул, но черный туман не нападал, он заинтересованно ощупывал его кожу. Он медленно выудил руку из цепких объятий тумана и встал.

– Что происходит? – подошел ближе канцлер.

Михаил без слов подозвал Марию:

– Надо начертать пентаграмму.

Мария кивнула.

Члены Совета зашли в здание. Все они со страхом и изумлением поглядывали на Самуила и лежащую на диване Нину.

Через несколько минут на полу вокруг дивана Мария начертала звезду пентаграммы. По ее краю Михаил добавил сдерживающую мантру и активировал ее. Линии вспыхнули голубым свечением, и тьма волной ударилась о невидимые стенки и недовольно осела на землю.

Самуил не отходил от Нины как верный пес и, скрестив руки на груди, не сводил с нее взгляда.

Михаил не доверял демону. Самуил был не просто сильным демоном: ему ничего не стоило в мгновение ока перерезать горло каждому из них. Он напряженно дотронулся рукояти меча и повернулся к членам Совета.

Их осуждающие взгляды пронзали. Он мог понять их.

Подойдя к ним, он спиной чувствовал присутствие Самуила и встал так, чтобы видеть его краем глаза. Руки были готовы в любой момент выхватить меч.

– И как долго ты знаешь о берегине и поддерживаешь с ней контакт? – спросил канцлер.

– Фактически с открытия врат Ада, – не стал он юлить. – Мы все знаем, кто за этим стоит. Я не был уверен, кому из вас могу доверять.

Этим жестким напоминанием он сбил спесь с глав Святой земли. Их лица разом исказились; они переглянулись.

– Так, значит, берегиня подписала договор с демоном… – Отец Михаила кивнул на Самуила. – Но как такое возможно? Берегиня и демон?

– Нина контролирует его. Последний год они служили верой и правдой Святой земле. Благодаря договору с Самуилом мы спасли немало жизней.

– Ты говоришь, Самуил? Тот самый Самуил? – Голос Феофана дрогнул. Он вновь устремил взгляд на демона и, не скрывая страха, прошептал: – Десница Владыки Тьмы под контролем берегини и работает на нас? Не верится.

– Хорошо. С договором все понятно, но что случилось с берегиней? И что произошло с яблоней? Неужели защита Эль-Гаара теперь не работает?

– Самуил здесь, а это значит, что теперь демоны могут спокойно перемещаться по Эль-Гаару.

– Какой ужас! – воскликнул канцлер.

– Наша первоочередная задача – стабилизировать берегиню.

– Но что это за сила такая? – воскликнул отец Михаила. – Я думал, что берегини обладали силой экзорцистов. Но это… Это черная субстанция… Что это?

Взгляды членов Совета устремились на нее. Все видели, что волосы Нины были чернее ночи, а дымка, сочащаяся из нее, наводила ужас.

– Ты уверен, что она – берегиня?

– Уверен. Вам встречалось в каких-либо источниках, что берегини связаны со Священной яблоней?

– Нет. Я не помню такого.

Остальные тоже махнули головами.

В двери постучал и заглянул Сэм.

– Наконец-то.

– Вы опознали мертвого? Что показывают записи с камер видеонаблюдения?

Сэм помотал головой:

– Сервера, на которых хранились видео, сгорели. А погибшего мы опознали. Это стар-экзорц Грэг Нор. Ему пробили сонную артерию. Он мгновенно истек кровью.

– Грэг? – горестно выдохнула Мария и прошептала: – Его путь окончен.

– Кто-то знает, как восстановить защиту? – взял себя в руки отец. Члены Совета Святой земли помотали головами. – Так. Тогда я пойду в библиотеку искать информацию. Михаил, что делать с демоном?

Михаил кинул взгляд на Самуила, который стоял к ним боком. Скрестив руки на груди, он уперся спиной в стену и не сводил взгляда с Нины. Тут он поднял черные глаза, и Михаил понял, что он слышал каждое их слово.

Священная яблоня выросла на месте, где родилась первая берегиня, и испокон веков защищала Эль-Гаар от вторжения демонов. Ее потеря стала существенным ударом не только по имиджу Святой земли, теперь любой демон, даже самый слабый, мог проникнуть в стены Эль-Гаара.

Тут Самуил, оттолкнувшись от стены, медленно подошел ближе. Престарелые члены Совета, стоящие к нему ближе всех, отпрянули и сделали несколько шагов назад.

Угрожающая аура демона подавляла.

– М-михаил! – Голос канцлера взвился к потолку.

Самуил остановился в паре шагов от них. Он был пугающе спокоен.

– Древняя яблоня была одним из вместилищ могущественной первородной силы. – Смертоносный холод голоса высшего заставил руководство Святой земли задрожать. – Именно она защищала Эль-Гаар. Но теперь, когда яблоня уничтожена, сила вернулась к своему хозяину – Самуил обернулся и посмотрел на Нину.

– Ты хочешь сказать, что сила яблони теперь в Нине?

Самуил кивнул:

– Ее тело погибает от мощи, которую не может обуздать. – Голос смолк и словно напитал воздух трупным ядом. Взгляды присутствующих устремились к Нине, лежащей без сознания. Скорбное молчание прерывалось лишь звуками дыхания.

Михаил даже не осознавал до этого, насколько древним был Самуил. Существо перед ним застало рождение первой берегини, но жило оно и задолго до этого. Самуил… Высший демон… Генерал армии демонов…

Мурашки побежали по спине.

Для него люди не больше, чем блохи; человеческая жизнь – лишь мгновение для высшего демона.

Но Нина…

Он посмотрел на нее, лежащую без сознания в звезде пентаграммы.

Она была смертной с тяжелой судьбой берегини. Михаилу казалось, что она станет спасением для человечества, орудием против Владыки Ада, но… смертоносная сила пожирала собственную хозяйку.

– Ты знаешь, как ей помочь? – подал хриплый голос Михаил.

– Пока нет. – В его взгляде читалась грусть и… страх?

Последний год Михаил воспринимал демона как опасного зверя на поводке у Нины, но сейчас он не мог отрицать, что между Самуилом и ней было нечто большее, чем просто договор.

Михаил сложил руки на груди и постучал пальцем по предплечью. Что делать?

– Так, Мария, профессор Морбус, вы мне нужны в архивном хранилище. Нельзя терять время. Папа, ты в библиотеку?

Отец кивнул.

– Просматривай информацию не только по защите, но и по берегине. Пусть Рон дежурит здесь. Никого не впускать. Если что, вызывайте.

– А как же он? – пальцем морщинистой руки указал на Самуила канцлер.

– Он… – негромко ответил Михаил, – будет ее охранять.

Тут Самуил поднял лицо и посмотрел на потолок. Глаза его загорелись огнем.

– У вас проблемы, – произнес он, поворачиваясь к Михаилу.

– О чем ты?

За стенами послышались крики. Присутствующие повернули головы к входным дверям. Крики стали громче. Михаил подобрался и потянулся к рукояти меча.

– Какого черта? – произнес Рон и, подойдя к дверям, схватил за две ручки и распахнул их.

Михаил увидел небо: заря только занималась на горизонте, делая небо пронзительно-синим. На его фоне были отчетливо видны черные тени, которые поглощали весь свет вокруг себя.

Сотни теней летали над Эль-Гааром, собираясь в черный вихрь.

Торнадо демонов.

Волосы на всем теле встали дыбом: единственный раз, когда Михаил видел такое – день Кровавого дождя.

– Уходите! – крикнул он, выхватывая меч. – Это демоны!

Члены Совета так и застыли на месте.

– Но куда? Если защита Эль-Гаара спала, то нам не скрыться.

– Защити ее, – бросил он Самуилу и, увидев, как стая теней, оторвавшись от общей массы, хлынула к земле, сорвался с места. Рука поднялась к уху, но передатчика в нем не было. Михаил выругался и, заметив растерянных гвардейцев в пижамах, крикнул:

– Защищайте Эль-Гаар!

Михаил бросился к окруженным вихрем демонов гвардейцам и, ударив атакующей мантрой, рубанул мечом. Он бил по черным сгусткам, но они все прибывали и прибывали.

Всполохи синих мантр виднелись всюду. Треск пронзил пространство, и крыша Замка правительства, словно картонная, сложилась вовнутрь.

Затрезвонил сигнальный колокол; с запозданием к нему присоединились остальные. Тревожный перезвон слился с криками и распространился по округе.

Рекрут закричал, стреляя мантрами в черные сгустки, но не удержался на ногах, и черный вихрь набросился на него чудовищем. Михаил кинулся к нему, ударив мечом по неосязаемой тьме. Черное облако поднялось, оголяя лежащего с распахнутыми пустыми глазами гвардейца. Разодранная грудная клетка сочилась кровью, окрашивая белоснежный пол.

С миллионами пусть и слабых демонов они не могли справиться.

Михаил заметил Рона и Марию. Они отражали атаку демонов, как и все на Святой земле. Сотни гвардейцев, застигнутые врасплох, оказались не готовы к тому, что Эль-Гаар подвергнется нападению.

Михаил подбежал к друзьям.

– Что нам делать?! – крикнула Мария, не отвлекаясь от сражения.

Но он не знал. Он, главэкзорц, не знал, что делать с полчищами демонов, вознамерившихся уничтожить Эль-Гаар!

Тут он увидел тень. Черная фигура бежала через двор к одному из гвардейцев на другой стороне, и это был человек.

Одержимый!

Ноги Михаила сами сорвались с места. Пальцы сжали вызванную мантру сковывания и бросили ее в одержимого священнослужителя. Мантра, просвистев, ударила в него, и священник рухнул на землю. Если тела гвардейцев, обладавшие силой экзорцистов, невозможно было захватить, то священнослужители были беззащитны.

Черные тени все спускались с небес, а на земле то тут, то там вспыхивали синие мантры и разрывались фейерверком, сталкиваясь с тьмой.

Заметив тень, падающую прямо на него, Михаил вызвал мантру, резко подался вправо и, замахнувшись, ударил по тени, разрезав ее.

Где-то послышались выстрелы.

Михаил огляделся. Казалось, все бесполезно: сколько ни уничтожай демонов, они все прибывали. И не было выхода. Демоны явились, чтобы уничтожить их, гвардейцев, и сам Эль-Гаар. Казалось, они не в силах противостоять им.

Рассветное небо окрасилось алым. Светало, но это не приносило надежду.

Тут Михаил увидел фигуру. Черные древние одеяния колыхались на ветру. Михаил знал этого высшего демона – Данакт. Именно он убил брата Михаила.