За порогом ресторана Вальдес запрокинул к небесам усатое коричневое лицо и нашел созвездие Завистника, которое в северных широтах безошибочно указывало на северо-северо-восток. Он взял это направление за исходное и учел дополнительные факторы, такие как дующий в щеку ветер (западный, пять миль в час) и мох на деревьях (растет на северной стороне дерева листопадус со скоростью один миллиметр в день). Не осталась забытой и западная погрешность (один фут на милю из-за сноса), и погрешность южная (пять дюймов на сто ярдов из-за совокупного эффекта тропизма). Когда же все параметры были определены, Вальдес двинулся в юго-юго-западном направлении.

Марвин пошел следом. Через час они оказались за городом, на колючей стерне. Спустя еще час исчезли последние признаки цивилизации. Кругом дикая земля, усыпанная кусками гранита и маслянистого полевого шпата.

Вальдес шагал как заведенный, не выказывая намерения остановиться, и в Марвине зашевелилось сомнение.

– Может, скажешь наконец, куда мы идем? – не выдержал он.

– Туда, где найдем твою Кэти. – На добродушном лице, покрытом густым загаром сьерры, белоснежно блеснули зубы.

– Она что, живет так далеко от города?

– Понятия не имею, где она живет, – пожал плечами Вальдес.

– Ты шутишь?!

– Нет, я не шучу.

Марвин остановился:

– Но ты же сказал, что знаешь!

– Не говорил и даже не намекал. – Вальдес наморщил смуглый лоб. – Я сказал, что помогу тебе ее найти.

– Но если ты не знаешь, где она живет, как…

– Это не имеет ни малейшего значения, – перебил Вальдес, воздев жесткий бурый палец. – Мы не ставили себе задачу выяснить, где живет Кэти. Наша цель ясна и проста: найти Кэти. По крайней мере, так я это понимаю.

– Да-да, конечно, – кивнул Марвин. – Но если мы идем не туда, где она находится, то куда же мы идем?

– Туда, где она окажется, – невозмутимо ответил Вальдес.

– А-а… – протянул Марвин.

За царством дивно-грандиозных минеральных образований их ждали кустистые отроги, усталыми моржами лежащие вокруг лоснящегося синего кита – величавого горного кряжа. Миновал еще час, и Марвин вновь забеспокоился. Но на сей раз свою тревогу он выразил иносказательно, надеясь хитростью вытянуть из спутника правду.

– Давно ты знаешь Кэти? – спросил Флинн.

– Не имел удовольствия с ней познакомиться.

– Это что же получается, ты впервые ее увидел в ресторане рядом со мной?

– К сожалению, я и там ее не видел, так как во время вашего разговора находился в туалете: у меня шел почечный камень по мочеточнику. Может, и заметил ее мельком, когда она уже направлялась к выходу, но, скорее всего, это красная вращающаяся дверь создала доплеровский эффект.

– Стало быть, тебе о Кэти не известно ровным счетом ничего?

– Мне известно лишь то немногое, что я услышал от тебя. А это, если называть вещи своими именами, практически ничего.

– И как же ты можешь привести меня туда, где она будет находиться? – спросил Марвин.

– Это же элементарно, – сказал Вальдес. – Потрать минутку на рефлексию, и суть дела станет совершенно прозрачной.

Марвин потратил несколько минуток, но суть дела на его рефлексию отвечала непрошибаемой рефракцией.

– Давай рассуждать логически, – предложил Вальдес. – Какая у меня задача? Найти Кэти. Что мне известно о Кэти? Ничего.

– Не очень-то многообещающе звучит, – сказал Марвин.

– Но это только половина проблемы. Итак, мы установили, что я ничего не знаю о Кэти. Следующий вопрос: что я знаю о поисках?

– Чего-чего? – переспросил Марвин.

– Так уж вышло, что о поисках я знаю все! – торжественно заявил Вальдес, сопроводив слова широким жестом терракотовых рук. – Так уж вышло, что я специалист по Теории Обнаружения!

– Чего-чего? – повторил Марвин.

– Теории Обнаружения, – ответил Вальдес чуть менее торжественно.

– Я понял. – На Марвина услышанное не произвело впечатления. – Что ж… это здорово, и я уверен, теория очень даже неплоха. Но если ты ничего не знаешь о Кэти, то какой от этой твоей теории может быть прок?

Вальдес вздохнул тяжело, но без досады и тронул усы красновато-коричневыми пальцами.

– Приятель, если бы ты имел исчерпывающую информацию о Кэти, если бы знал, с кем она дружит, какие у нее привычки, симпатии, антипатии, желания, надежды, фобии, мечты, намерения и тому подобное, – неужели у тебя был бы шанс ее найти?

– Безусловно, – ответил Марвин.

– Притом что ты не владеешь Теорией Обнаружения?

– Да.

– Ладно, – сказал Вальдес, – давай эту же логику применим к противоположной ситуации. Я владею Теорией Обнаружения, изучил ее досконально, а следовательно, мне ничего не нужно знать о Кэти.

– И ты уверен, что это работает? – спросил Марвин.

– А как же иначе? Уравнение есть уравнение. Решать его с другого конца, может, и дольше, но на результат это не влияет. Да если на то пошло, отсутствие сведений о Кэти нам только на руку. Конкретные сведения порой вредят четкому функционированию Теории. В нашей же ситуации этот негативный фактор исключен.

Они упорно продвигались вперед по набирающему крутизну горному склону, борясь с порывами злобно свистящего ветра. Под ногами уже похрустывал иней. Вальдес делился своими познаниями в Теории Обнаружения, приводил типичные случаи: Гектор пытается найти Лисандра, Адам разыскивает Еву, Галахад охотится за Святым Граалем, Фреду С. Доббсу подавай сокровища Сьерра-Мадре, Эдвин Арлингтон Робинсон ищет просторечного самовыражения в типично американском антураже, Гордон Слай расследует дело Наяды Маккарти, энергия не обходится без энтропии, куда Инь, туда и Ян…

– Из этой конкретики, – заключил Вальдес, – мы можем вывести главную формулу Обнаружения и ее наиболее важные подформулы.

Марвин был слишком подавлен, чтобы как-то прокомментировать услышанное. До него внезапно дошло, что в этой стылой безводной пустыне можно протянуть ноги.

– И вот что любопытно, – продолжал Вальдес. – Теория Обнаружения сразу же навязывает нам постулат: ничто не может потеряться идеально, то есть окончательно. Сам посуди: чтобы чему-то пропасть, необходимо иметь место, где оно сможет пропасть. Но найти такое место невозможно, поскольку простая множественность не подразумевает качественной дифференциации. В контексте Теории Обнаружения это означает, что любое место похоже на все остальные места. Следовательно, мы можем заменить концепцию Потери концепцией Неопределенного Местонахождения, каковая, конечно же, доступна логико-математическому анализу.

– Но ведь Кэти на самом деле не потерялась, – возразил Марвин. – Получается, на самом деле мы не можем ее найти.

– Формула по своей сути верна, – сказал Вальдес. – Но в идеальном виде, разумеется, она малоприменима в нашей ситуации. Для достижения наилучшего результата мы должны усовершенствовать Теорию Обнаружения. А конкретно необходимо изменить полярность у ее главного постулата и пересмотреть базовые концепции Потери и Обнаружения.

– Все это очень сложно, – пожаловался Марвин.

– Сложность тут скорее кажущаяся, чем реальная, – уверил его Вальдес. – Решение проблемы зависит от ее анализа. Мы исходим из предположения, что Марвин ищет Кэти. Это вполне однозначно описывает ситуацию, я прав?

– Думаю, да, – осторожно ответил Марвин.

– Ну а коли так, что подразумевает формула?

– Формула подразумевает… Формула подразумевает, что я ищу Кэти.

Вальдес раздраженно покачал орехового цвета головой:

– Смотри глубже, мой нетерпеливый юный друг. Дело не в конкретной личности. Формула определяет процесс твоего поиска, а следовательно, подразумевает пассивность ситуации «Кэти находится неизвестно где». Но это не может соответствовать действительности. Пассивность для Кэти недосягаема в силу того, что кто-то всегда кого-то ищет, тут не бывает исключений. Мы должны принять, что Кэти (кто-то) ищет тебя, ведь приняли же мы, что ты ищешь ее (кого-то). Итак, мы получили первую производную: Марвин ищет Кэти, которая ищет Марвина.

– Ты всерьез думаешь, что она меня ищет?

– Разумеется, ищет, даже если не знает об этом. Она же все-таки самостоятельная личность, ее нельзя расценивать как объект, просто как нечто потерянное. Мы должны уважать ее автономность и отдавать себе отчет в том, что если ты ее разыскиваешь, то и она равным образом разыскивает тебя.

– Никогда об этом не думал, – сказал Марвин.

– Все достаточно просто, если понимаешь Теорию. А теперь, чтобы обеспечить успех, нам нужно выбрать оптимальную процедуру Обнаружения. Очевидно же: пока вы оба в активном поиске, ваши шансы найти друг друга весьма малы. Представь, как два человека ищут друг друга в заполненных людьми проходах огромного универмага. А теперь вообрази совсем иную ситуацию: один вооружен совершенной стратегией поиска, а другой стоит на месте и ждет, когда его найдут. Математическое обоснование покажется тебе сложноватым, так что лучше поверь на слово. Лучший способ для тебя (для нее) найти ее (тебя) – это кто-то ищет, а кто-то позволяет себя отыскать. Конечно же, в пластах народной мудрости можно найти достаточно подтверждений тому.

– И что же нам предпринять?

– Я же только что сказал! – рассердился Вальдес. – Один ищет, другой ждет. Контролировать действия Кэти мы не можем, а значит, вынуждены предположить, что она, подчиняясь инстинктам, разыскивает тебя. Поэтому ты должен усмирить собственные инстинкты и дать ей возможность тебя найти.

– То есть мне нужно просто ждать?

– Вот именно.

– И ты взаправду веришь, что она меня разыщет?

– Голову даю на отсечение.

– Гм… ладно. Но в таком случае куда мы идем?

– Туда, где ты будешь ждать. В Теории это называется Местом Нахождения.

Увидев на лице Марвина недоумение, Вальдес объяснил:

– Математически все места потенциально равны, в том смысле, что имеют одинаковые шансы на удачное завершение проводимого Кэти поиска. Следовательно, мы можем выбрать Место Нахождения наугад.

– И что же за место ты выбрал? – поинтересовался Марвин.

– Поскольку разницы нет никакой, – ответил Вальдес, – я предпочел деревню Монтана-Верде-де-лос-Трес-Пикос в провинции Аделанте государства Ламбробия.

– Твою родную деревню?

– Вообще-то, да. – Вальдеса слегка удивила и порадовала догадливость собеседника. – Наверное, потому-то она и пришла сразу мне на ум.

– А далеко отсюда до Ламбробии?

– Расстояние приличное, – признал Вальдес, – но время зря не пропадет, ведь я научу тебя логике, а еще нашим народным песням.

– Это нечестно, – пробормотал Марвин.

– Друг мой, – сказал Вальдес, – когда соглашаешься принять помощь, готовься к тому, что полученное будет отличаться от ожидаемого. Да, у меня имеются человеческие недостатки, я никогда этого не скрывал. Но попрекать ими – верх неблагодарности.

И Марвину пришлось довольствоваться тем, что дают, ведь он в одиночку наверняка заблудился бы на обратном пути. Флинн и Вальдес пошли дальше, и народных песен они спели уйму, а что до логики, то для нее в горах было слишком холодно.