Позже, в отдельной кабинке ресторана у моста, Марвин попросил прощения за грубые слова, конечно же вызванные шоком, а не антипатией. Но женщина деликатным пощелкиванием когтя дала понять, что извинения излишни.

– Боюсь, ваш анализ верен, – сказала она. – Я и есть идиотка или сумасшедшая, а может, и то и другое. Зря вы меня удержали.

Марвин оценил внешность собеседницы. Миниатюрная, едва ему по грудной отдел, но сложена безупречно. Милая цилиндричность средней части туловища; гордо вынесенная чуть вперед и чарующе отклоненная на пять градусов от вертикали голова. Лицо восхищает и изящной выпуклостью лба, и угловатостью длинного подбородка, и всеми прочими чертами. Княжеского покроя атласный кушак скромно прикрывает два яйцеклада, оставляя на виду соблазнительно лоснящуюся зеленую кожу между ними. Ноги – все до одной – увиты оранжевыми лентами, но так, чтобы не прятать гибкие суставы.

И пусть она потенциальная самоубийца, но другой такой красавицы на Цельсе Марвин еще не встречал. У него пересохло в горле и вскачь пустился пульс. Наш герой поймал себя на том, что неотрывно смотрит на белый атлас, прячущий и одновременно выставляющий напоказ круто скошенные яйцеклады. Марвин отвел взгляд, но тот сразу же зацепился за длинную членистую конечность и был пленен этим чудом чувственности. Флинн спохватился и, залившись краской, заставил себя смотреть на элегантный складчатый шрам на лбу собеседницы. А она как будто не замечала липкого мужского внимания. Без малейшего смущения красавица произнесла:

– Пожалуй, нам следует познакомиться, раз уж так сложились обстоятельства.

Оба от души посмеялись над шуткой.

– Меня зовут Марвин Флинн.

– А я Фтистия Хельд, – сказала молодая женщина.

– Буду звать вас Кэти, если не возражаете.

Они снова рассмеялись, а затем Кэти спохватилась:

– Ой, как время-то летит! Мне пора. Позвольте еще разок поблагодарить вас за спасение.

– Ну что ж… – вздохнул Марвин, вставая. – Скажите, когда я снова смогу вас увидеть?

– Никогда, – ответила она тихо.

– Но как же так?! – воскликнул Марвин. – Я наконец-то встретил вас – и потерять не согласен!

Кэти печально покачала головой:

– Обещайте хоть изредка вспоминать обо мне.

– Давайте не будем прощаться! – взмолился Марвин.

– Ничего, вы справитесь, – пообещала она без жестокости.

– И навсегда перестану улыбаться.

– Какая-нибудь женщина заменит вам меня.

– Вы искушение![12] – в гневе воскликнул Флинн.

– Мы с вами – два корабля, что встретились в пути и скрылись, перекликнувшись, во мраке[13], – возразила Кэти.

– Ужель не встретимся мы больше?[14]

– Только время скажет[15].

– Моя молитва – о том, чтобы еще побыть с тобой[16].

– На восток от Солнца, на запад от Луны[17]. – С этими словами она круто развернулась и выскочила за дверь.

Проводив ее взглядом, Марвин пересел к барной стойке.

– Одну – за мою крошку, другую – на дорожку[18], – заказал он.

– Женщины двуличны[19], – сочувственно прокомментировал бармен, наливая выпивку.

– Я схожу по ней с ума, мне тоскливо без ее блюзов, – пожаловался Марвин.

– Парню нужна девушка[20], – кивнул бармен.

Марвин выпил и протянул стакан:

– Розовый коктейль для голубой леди[21].

– Возможно, она утомлена[22], – предположил бармен.

– Даже не знаю, за что я ее так люблю, – сообщил Марвин. – Но знаю, по крайней мере, почему не светит в небе солнце. И нет мне в одиночестве покоя, бередит она мне душу, словно теньканье пианино в соседней квартире. Как бы ни относилась она ко мне сейчас, я всегда буду рядом. Может, это просто одна из тех вещей[23], но я вспомню апрель[24], и ее, и как вечерний бриз ласкал деревья[25], но не для меня, и…

Неизвестно, сколь долго причитал бы еще Марвин, если бы не раздался шепот, чей источник находился на уровне его ребер и двумя футами левее:

– Эй, мистер…

Марвин обернулся и увидел на соседнем высоком табурете маленького, толстого, небрежно одетого цельсианина.

– Чего надо? – хмуро спросил Флинн.

– Ты небось хочешь снова увидеть эту мучачу, такую красивую?

– Да, хочу. Но чем ты можешь…

– Частный сыщик, розыск пропавших людей, результат гарантирован, иначе аванс возвращается до последнего цента.

– Что у тебя за акцент? – поинтересовался Марвин.

– Ламбробийский, – ответил детектив. – Меня зовут Хуан Вальдес, я с юга, из страны вечной фиесты, решил попытать счастья в большом городе на норте[26].

– Песчаная спина, – проворчал бармен.

– Как-как ты меня назвал? – с подозрительной невозмутимостью осведомился малорослый ламбробиец.

– Я тебя, паршивая песчаная спина, назвал паршивой песчаной спиной[27], – прорычал бармен.

– Так я и думал, – сказал Вальдес.

Он выхватил из-за камербанда длинный обоюдоострый нож, и бармен мгновенно скончался от точного удара в сердце.

– Сеньор, я, вообще-то, человек незлой, – обратился частный сыщик к Марвину. – Меня не очень-то легко вывести из себя. Если на то пошло, в моей родной деревне Монтана-Верде-де-лос-Трес-Пикос я прослыл совершенно безобидным. Я был крестьянином – выращивал бутоны пейотля на высоких горах Ламбробии, под сенью дерева, которое у нас зовется сомбреро, и не чаял себе иной судьбы, потому что такого пейотля и таких бутонов нет больше нигде в мире.

– Что ж, могу тебя понять, – сказал Марвин.

– Но тем не менее, – продолжал посуровевший Вальдес, – когда я слышу брань из уст эксплуататора дель норте, когда он косвенным образом оскорбляет тех, кто родил и вскормил меня, – поверьте, сеньор, в такой момент багровая пелена застит мне взор, клинок сам прыгает в ладонь и оттуда без задержки устремляется в сердце негодяя, предавшего бедняцких детей.

– С кем не бывает, – посочувствовал Марвин.

– Но не сомневайтесь, – попросил Вальдес, – острое чувство собственного достоинства не мешает мне оставаться по-детски наивным, отзывчивым и покладистым.

– Да я и сам уже заметил, – сказал Марвин.

– Вот и отлично. Перейдем к делу. Вы же хотите нанять меня для поиска девицы? El buen pano en el arca se vende, verdad?[28]

– Si, hombre[29], – рассмеялся Марвин.

И два товарища рука об руку зашагали под ночным небом, в котором звезды блистали, как наконечники копий несметного войска.