– Не надо! – вскричал Марвин.

– Почему? – спросил ганцер.

К такому вопросу Флинн не был готов. Он услышал бормотание яйца ганцера:

– С врагом все средства хороши… Но с другой стороны, он поступил со мной гуманно… И все-таки мое ли это дело? Стоит лишь высунуться, и кто-нибудь обязательно расколет твою скорлупу. Однако…

– Я не хочу умирать.

– А я и не предполагал, что хотите, – ответило существо-гора не сказать что недружелюбно.

– Но вы, надеюсь, согласитесь обсудить это со мной? Этику, мораль и все такое?

– Боюсь, что нет. Нас предупредили на инструктаже: никаких разговоров с мельденами. Просто выполняйте свою работу, и ничего личного. Разобрались с одним, переходите к другому. Надо соблюдать психическую гигиену. Так что соблаговолите закрыть глаза…

И челюсти придвинулись еще ближе. У Марвина возникла дикая догадка, и он завопил:

– Вы сказали «работа»?

– Разумеется, это работа, – ответил ганцер. – Ничего общего с моими симпатиями и антипатиями. – Чудовище нахмурилось, явно досадуя, что позволило втянуть себя в разговор.

– Работа! Ваша работа – охотиться на мельденов, так ведь?

– Само собой. Это же планета ганцеров. Охота на мельденов – единственное, на что она годится.

– А зачем на них охотиться? – спросил Марвин.

– Ну, во-первых, яйцо ганцера может достичь полной зрелости только в теле взрослого мельдена.

– Позвольте! – Смутившееся яйцо ганцера подкатилось поближе. – Стоит ли так углубляться в биологию? Вы когда-нибудь слышали, чтобы я обсуждал ваши естественные функции?

– И во-вторых, – невозмутимо продолжал ганцер, – шкуры мельденов – единственная статья нашего экспорта. Из них, вычищенных и выдубленных, шьют имперские облачения на Триане-Два, мастерят подвески-талисманы на Немо, а на Крайслере-Тридцать это популярная обивка для кресел. Лишь погоня за увертливыми и опасными мельденами позволяет нам поддерживать приемлемый уровень цивилизации…

– Но ровно это же самое было сказано и мне! – заявил Марвин, а затем быстро повторил услышанные от управляющего тезисы.

– О боже! – ахнул ганцер.

И обоим вмиг стала кристально ясна правда: мельдены полностью зависят от ганцеров, а те, в свою очередь, полностью зависят от мельденов. Эти расы охотятся друг на друга, живут и умирают ради друг друга и при этом – по неведению или нет – игнорируют любые связи друг с другом. А ведь эти связи самые что ни на есть симбиотические. В сущности, каждая из двух рас считает себя единственной разумной и цивилизованной на планете, тогда как в соседях видит животных, достойных лишь презрения. А теперь эти расы вдруг осознали, что к понятию человечности обе они имеют абсолютно равное отношение и это касается также яиц ганцера.

Да, это было потрясающее открытие! Но Марвина по-прежнему удерживала на земле тяжелая лапа.

– Ситуация весьма неловкая, – сказал через некоторое время ганцер. – Я испытываю вполне естественное желание отпустить вас, но на этой планете я работаю по контракту, каковой требует…

– Так вы не настоящий ганцер?

– Нет, я здесь, как и вы, по Обмену Разумов. Я с Земли.

– Это же моя родная планета! – воскликнул Марвин.

– Как я и подозревал, – кивнул ганцер. – С годами становишься чуток к идиосинкратическим свойствам чужих умов и узнаешь соотечественника по малейшим нюансам мышления и изъяснения. Полагаю, вы американец, скорее всего с Восточного побережья. Коннектикут? Вермонт?

– Штат Нью-Йорк! – радостно ответил Марвин. – Я из Стэнхоупа!

– А я из Саранак-Лейка, – сообщил ганцер. – Меня зовут Отис Дагоберт, и мне тридцать семь. – С этими словами ганцер убрал лапу с груди Марвина. – Выходит, мы соседи, – сказал он тихо. – И я не смог бы вас убить, поскольку уверен, что и вы ни при каких обстоятельствах не подняли бы на меня руку. Теперь нам обоим известна правда, и вряд ли мы сможем выполнить хоть малую часть порученной нам ужасной работы. И это весьма печальный факт, поскольку мы связаны условиями контракта и за их несоблюдение компании подвергнут нас Экстренному Разъединению. Вы знаете, что это такое.

Марвин вздохнул: ему ли не знать? Повесив голову, он сидел в тоскливом молчании рядом со своим новым другом.

– Не вижу выхода, – обдумав проблему, сказал Марвин.

– Прятаться в лесу бесполезно – через несколько дней нас обязательно найдут.

И тут вдруг заговорило яйцо ганцера:

– Ребята, может быть, все не так уж и безнадежно.

– Что вы имеете в виду? – спросил Марвин.

– Услуга требует услуги, – отвечало, рябясь от волнения, яйцо ганцера. – Эх, вариться мне за это в кипятке… Ну да и черт с ним. Кажется, я знаю, как вам выбраться с этой планеты.

Марвин и Отис осыпали яйцо ганцера словами признательности, но оно сразу предупредило:

– Боюсь, расхочется меня благодарить, когда узнаете, что ждет вас впереди.

– Разве может быть хуже, чем здесь?

– Готовьтесь к сюрпризу, джентльмены, – ровным голосом предупредило яйцо ганцера. – К очень большому сюрпризу. А сейчас прошу следовать за мной.

– Куда? – спросил Марвин.

– Я отведу вас к Отшельнику, – ответило яйцо ганцера и больше не проронило ни слова.

Оно целеустремленно катилось вперед, а Марвин и Отис шагали следом.