И вдруг время остановилось!

Марвин видел над собой полуразинутую пасть, полумигнувшие налитые кровью глаза, всю эту огромную тушу, вмиг охваченную непонятным и неумолимым окоченением. А рядом деревянной копией самого себя застыло яйцо ганцера.

Замер на полупорыве и ветер. В позах сопротивления ему были застигнуты деревья, а меритейский сокол в полуполете неподвижно повис, точно подвешенное на проволоке чучело.

Даже солнце прекратило свой вековечный бег!

И посреди этой невероятной немой сцены Марвин с душевным трепетом следил за единственным движением в воздухе, имевшим место в трех футах над его головой и немного левее.

То, что поначалу крутилось как пыльный чертик, теперь росло, ширилось, утолщалось в основании и раздувалось наверху. Увеличивалась скорость вращения. Фигура обретала плотность.

– Детектив Эрдорф! – вскричал Марвин.

Да, это был марсианский сыщик. Тот самый, что мечтал покончить с чередой неудач. Тот самый, что взялся за дело Марвина и пообещал вернуть ему принадлежащий по праву организм.

– Весьма сожалею, что приходится вот так вторгаться, – сказал Эрдорф, полностью материализовавшись и тяжко плюхнувшись на землю.

– Слава богу, что вы здесь! – ликовал Марвин. – Что избавили меня от крайне неприятной участи! И если еще поможете выбраться из-под этого существа…

Ведь Марвина все еще прижимала к земле исполинская лапа, обретшая твердость закаленной стали, и как он ни корчился, освободиться не удавалось.

– Прошу извинить, – сказал детектив, вставая и отряхиваясь. – Боюсь, я не смогу этого сделать.

– Не сможете?! Но почему?

– Потому что нельзя нарушать правила, – объяснил детектив Эрдорф. – Видите ли, любое перемещение тела в период искусственно индуцированного темпорального удержания, каковое происходит в данный момент, может иметь своим результатом парадокс, каковой может иметь результатом темпоральное схлопывание, каковое, в свою очередь, с большой долей вероятности может иметь результатом деформацию структурных линий нашего континуума, что чревато разрушением Вселенной. В силу этих обстоятельств вышеозначенное перемещение наказуемо тюремным заключением сроком на один год и штрафом в одну тысячу кредитов.

– Вот оно что, – расстроился Марвин. – А я и не знал.

– Увы, дело обстоит именно так.

– Понятно, – сказал Марвин.

– Я и надеялся, что вы поймете.

Последовала долгая тяжелая пауза. Ее нарушил Марвин:

– Ну так что же?

– Прошу прощения?

– Всего лишь интересуюсь, зачем вы здесь.

– А-а… – сказал детектив. – Хотел задать вам несколько вопросов, не пришедших мне в голову сразу. Ответы помогли бы в напряженном расследовании вашего дела.

– Валяйте, спрашивайте, – разрешил Марвин.

– Благодарю вас. Первый и главный вопрос: ваш любимый цвет?

– Синий.

– А оттенок? Постарайтесь быть точным.

– Как у яйца малиновки.

– Гм… – Сыщик записал в блокноте. – А теперь не задумываясь продиктуйте первое же число, которое придет вам в голову.

– Восемьдесят семь тысяч семьсот девяносто две целых и три десятых, – без запинки произнес Марвин.

– Так-так… Ну-ка, быстренько назовите первую же популярную песню, что приходит на ум.

– «Рапсодия орангутана».

– Гм… Неплохо. – Эрдорф захлопнул блокнот. – Кажется, это все объясняет.

– И какова же цель ваших вопросов? – поинтересовался Марвин.

– Полученная от вас информация позволит мне протестировать всех подозреваемых на комплекс атавистических реакций. Это часть самоидентификационного анализа Дуульмана.

– Ясно, – сказал Марвин. – Так что же, удача наконец с вами?

– Удачу трудно вовлечь в подобные дела, – ответил Эрдорф, – но берусь утверждать, что расследование продвигается удовлетворительно. Мы проследили похитителя до Иорамы-Два, где он пробрался в трюм с быстрозамороженным мясом. Грузовое судно взяло курс на Большую Гоеру. По прибытии злоумышленник представился беженцем с Хеджа-Одиннадцать, чем сразу расположил к себе общественность. Ему удалось собрать денег на полет до Квантиса, где его ждал тайник с наличными. Проведя на Квантисе не более суток, он взял билет на местный рейс и отправился в Пятидесятизвездный Автономный регион.

– А потом? – спросил Марвин.

– А потом мы временно потеряли его след. В Пятидесятизвездном регионе не менее четырехсот тридцати двух планетных систем с общим населением триста миллиардов. Все равно что иголку в стоге сена искать.

– Звучит невесело, – сказал Марвин.

– Совсем напротив, – возразил детектив. – Для нас это очень своевременная передышка. Вечно непрофессионалы путают сложное с невозможным. Но нашему преступнику не найти спасения в множественности, поскольку множественность доступна для статистического анализа.

– И что будет дальше? – спросил Марвин.

– Мы поработаем со статистикой, создадим вероятностную модель, спроецируем ее на Галактику и посмотрим, где вспыхнет новая звезда… Это, конечно же, метафора.

– Понятно, – сказал Марвин. – Вы и правда надеетесь его поймать?

– Стопроцентно уверен в результате, – ответил детектив Эрдорф. – А вам необходимо иметь терпение. Не забывайте, что межгалактические преступления – относительно новая область криминалистики, а межгалактические расследования еще новее. Во многих случаях не то что состав преступления – сам факт существования преступника остается недоказанным. Мы с вами, выражаясь фигурально, охотники, бегущие впереди своей добычи.

– Придется поверить вам на слово, – сказал Марвин.

– Не волнуйтесь. В подобных случаях жертве рекомендуется вести себя как можно естественнее, не поддаваться отчаянию – словом, выживать. Надеюсь, мой совет вы запомните.

– Постараюсь, – пообещал Марвин. – Но сейчас я нахожусь в ситуации, когда…

– Вы находитесь в той самой ситуации, которой я просил избегать, – строго перебил детектив. – Постарайтесь запомнить и этот урок, если сумеете выкарабкаться. Удачи, друг мой. Желаю вам остаться в живых.

С этими словами детектив Эрдорф закрутился волчком – все быстрее, быстрее – и растаял. В тот же миг разморозилось время.

И Марвин снова увидел над собой зловещие черные щелочки глаз, и низкий бронированный лоб, и чудовищные разверстые челюсти. Все это опускалось, чтобы заглотить его голову целиком…