Климат в Новой Антарктиде не слишком радовал путешественников. Почти всё время моросил дождь.

– Брр, ну и погодка здесь, – поёжился Афоня.

– Это небо подтаивает, – объяснил Шустер. – Точнее, ледяной купол.

– Похоже, что так, – кивнул старпом. – Я другого не понимаю: откуда здесь свет?

И на этот счёт у младшего матроса была гипотеза:

– Я читал, что можно разжечь огонь с помощью обычной линзы от очков, которая фокусирует солнечный свет. А представь себе километровую или даже четырёхкилометровую ледяную линзу. Видишь три «солнца» на горизонте? Через них сюда и проникают солнечные лучи. Это здесь прохладно. А там, куда они попадают, наверное, жарко, как в Сахаре.

После короткого отдыха «Котобой» снова двинулся вверх по течению. Вскоре река повернула и пошла между небольшими сопками.

Стало чуть теплее, кое-где появились хвощи и папоротники. Котаускас фотографировал местность, а Шустер взялся за составление карты.

– Кэп, предлагаю назвать это место «Новые Холмогоры»!

– Мне нравится, – согласился Котаускас. – У нас под Архангельском есть просто Холмогоры, а здесь пусть будут Новые.

Берега покрывал кустарник, похожий на заросли ольхи. Один раз при приближении яхты прибрежные кусты затрещали, и какой-то зверь – разглядеть не успели – бросился наутёк.

Время от времени котобои видели узкие тропки, спускавшиеся к реке.

– Интересно, какая здесь живность водится? – задумался Котаускас.

– А мне интересно, есть ли здесь рыба?

Дождавшись, когда капитан сменит его за штурвалом, Афоня достал спиннинг. И за полчаса вытащил трёх приличных рыбин, похожих на окуней.

– Антарокуни! Ну что же, ужин нам обеспечен!.. Или завтрак!

Время суток без часов определить было сложно. Во внутренней Антарктиде, как и наверху, стояло полярное лето. Не было ни ночи, ни дня. Сумерки то сгущались, то становилось светлей.

Увидев небольшую заводь, Котаускас подогнал лодку к берегу. Исследователи решили размять лапы и запалить костёр, так как все соскучились по горячей пище.

Неподалёку заметили довольно широкую тропу. Тропа поднималась наверх, к отвесной скале, в которой темнело отверстие.

– Похоже на пещеру, – сказал Котаускас. – Может быть, там живут первобытные люди.

– Пи-питекантропы, – уточнил Шустер. – Интересно было бы на них поглядеть.

– Не знаю, – покачал головой Афоня. – Ещё неизвестно, чем они питаются.

– Ты думаешь, они пи-питаются котами?

– Культурные люди не едят котов, – согласился старпом. – Но не уверен, что эти дикие пи-пи… не питаются культурными котами.

Однако любопытство разбирало путешественников, и они всё-таки решили исследовать пещеру. С собой коты взяли фонари. А Шустера, несмотря на его протесты, оставили на яхте.

– Если что, будь готов сняться с места!

Перед входом прислушались. Тишина. Котобои включили фонари и вошли. В пещере никого не оказалось. Но в ней явно кто-то жил. Всюду были разбросаны кости, некоторые довольно крупные…

– У нас бы вся деревня этим полгода питалась, – пробормотал Афоня, разглядывая обглоданный скелет.

– Да, думаю, надо отсюда сматываться, и поскорей, – кивнул Котаускас.

Но они опоздали. Снаружи послышались звуки, напоминавшие не то рычание, не то храп:

– Гыррр, хыррр, кыррр, мыррр…

К пещере подходили четыре больших полосатых хищника с торчавшими из пасти длинными клыками.

– Саблезубые ти…

– Тихо! Ёксель-моксель, гаси фонарь, – сказал Котаускас.

Коты забились в дальний угол пещеры, прижались к стене и замерли. Вскоре в темноте ярко вспыхнули восемь зелёных огней. Послышалось угрожающее рычание.

Кажется, хозяева пещеры почувствовали чужаков. Все четыре пары глаз медленно приближались.

– На счёт три включай фонарь, – шепнул Котаускас.

– Зачем?

– Потом поймёшь! Раз-два…

Два мощных фонаря ослепили хищников. Таких огромных глаз они никогда не видели. Саблезубые в ужасе попятились и выскочили из пещеры.

Котобои подкрались к выходу и, увидев, что тропа свободна, кубарем скатились к яхте.