Больше всего нравились юным морякам практические занятия, когда Котаускас давал всем по очереди покрутить штурвал или посигналить проходящему мимо судну. Они, не дожидаясь команды, рвались ставить парус, карабкаться на мачту, опускать якорь и лебёдкой вытаскивать сеть.

Грести вёслами на учебной шлюпке было совсем не так весело и интересно.

– У нас все лапы в занозах, – жаловались юнги.

– Ничего, – подбадривал их капитан. – А если двигатель на яхте заглохнет или топливо кончится, что тогда делать будете? В море без вёсел никак нельзя!

География казалась ученикам наукой хотя и скучной, но понятной. Самым трудным предметом было устройство парусных судов: шпангоут, рангоут, такелаж, ванты… Нужно было запомнить сотни непонятных слов, обозначающих верёвки, мачты, паруса.

– Повторим, чем отличается марсель от брамселя, а брамсель от стакселя?

Хотя Шустер объяснял всё доходчиво, ученики выли:

– Ну и зачем это нужно знать? На современных кораблях вообще мачт нет. Да и на «Котобое» всего одна…

– Викинги с одним парусом до Америки доплыли, – вставил своё слово Васька.

– Прямо не знаю, что делать, – пожаловался Шустер. – Не хотят учить!

– Предмет и в самом деле трудный, – кивнул Котаускас. – Даже я путаюсь, ёксель-моксель, таксель-брамсель! Я ведь на сухогрузе ходил…

– Вообще-то не таксель, а стаксель, – поправил его старший матрос. – Эх, был бы настоящий парусник, они бы всё быстро освоили!

Котаускас уже подумывал, не исключить ли предмет из программы. Но Шустер, как всегда, нашёл выход из положения:

– Я нашёл!!!

– Что нашёл?

– Модель трёхмачтового брига. В натуральную величину! – мышонок аж подпрыгивал от нетерпения. – Пойдёмте покажу!

На мысу, метрах в ста от базы, росли три сосны. Две прямые и стройные, а последняя, третья, чуть пониже и покорявее.

– Видите, три мачты: передняя – фок, вторая – грот, третья – бизань! А если притащить бревно на мыс, получится бушприт. Останется только прибить реи и повесить паруса…

– Хм, – сказал Афоня. – А что! Простыней на базе достаточно. Гвозди и верёвки тоже найдём.

Пока Шустер рисовал чертёж будущей бригантины, а старпом прикидывал, сколько потребуется верёвок и гвоздей, Котаускас с учениками отправился в лес и срубил несколько сосенок на поперечины. Начать такелажные работы решили с бизань-мачты.

– Отсюда падать ниже.

Сунув топор за пояс, старпом полез на дерево. И чуть не рухнул вниз, когда из дупла неожиданно выскочила белка.

– Караул! Убивают! – истошно завопила она.

– Больно нужно, – буркнул Афоня. – Никто тебя убивать не собирается.

– А что же вы собираетесь делать?

– Бизань.

– Какую ещё бизань?

Белку звали Фаина. Полчаса пришлось растолковывать ей, что такое бизань, и вообще…

– У меня здесь гнездо! Я, может, семью собираюсь завести! У меня, может, дети будут! А они…

Фаина долго возмущалась. Пока Афоня не предложил ей мешок орехов. Конфликт был улажен.

– Откуда ты возьмёшь орехи? – спросил старпома Котаускас.

– Придётся в Котьму плыть. Всё равно не хватает верёвок на шпангоут, и пила нужна, и молотки, и гвозди…

На следующий день капитан Котаускас и шестеро юнг – то-то был восторг! – сплавали в деревню. И привезли всё по списку: и орехи, и гвозди, и пилу… Более того, Котаускас привёз бывшего корабельного плотника Степана Мороза.

За три дня удалось поставить все поперечины, натянуть рангоут и повесить часть парусов.

– Выглядит, будто и впрямь бриг пришвартовался, – улыбнулся старик, убирая инструмент в плотницкий ящик. – Смотрите, мыс оторвётся от берега и уйдёт в море!

Когда Мороза отвозили обратно, домой сплавали и другие шесть моряков. На базе остался только тринадцатый, точнее – первый: Васька получил наряд вне очереди за то, что полез к Фаине в дупло.

Работы ещё продолжались: нужно было вязать верёвочные лестницы – ванты. Но юные матросы уже отличали марсель от стакселя, а стаксель от брамселя. Не знали они только, что такое ёксель-моксель и где он находится.

– Будете нарушать дисциплину, покажу вам и ёксель, и моксель! – усмехнулся Котаускас.