– Я так хотел, чтобы все об этом забыли! – Саня вскочил со скамейки и уставился на Дашу. – Даже из-за нового прозвища никого не бил! Лишь бы Суворова больше не вспоминали!
Сказал бы кто-нибудь Сане сегодня утром, что он выдаст свою страшную тайну девчонке, с которой даже не особенно дружит, – ни за что бы не поверил!
– Зачем из-за прозвища бить? – Даша в очередной раз поправила очки с толстыми стёклами. Саня видел, что ей неловко: вернулась за спортивной формой, а тут он в спортзале рыдает. Не так часто мальчишки плачут в спортивных залах!
– А что бы ты сделала, если бы тебя звали Суровым Мышеловом? Поблагодарила бы за внимание? – съязвил Саня.
– Ну, – Даша на секунду задумалась, – обрадовалась бы, наверное. Меня во дворе Чумой прозвали. Из-за внешности, наверное. Или из-за очков некрасивых.
– Нормальная у тебя внешность, а если очки не нравятся – линзы можно носить, – проворчал Саня.
Ему даже врать не пришлось: внешность Даши и правда была совершенно обычной. На его вкус, конечно. Саня не знал, как принято утешать девочек, особенно если их обзывают страшной инфекционной болезнью. Но Даше, похоже, и не нужны были утешения – ей явно интереснее было узнать про мышелова.
– С Суровым всё понятно – это переделка фамилии Суворов, – сказала она. – А почему Мышелов?
– «Мышелова» я на музыке подхватил. С училкой спорил. Она мне: «Опять ленишься!» А я в ответ: «Не ленюсь!» Она: «Уроки срываешь!» Я: «Не срываю!» Она: «Бездельничаешь! Вообще мышей не ловишь!!» Я: «Ловлю!» Все как давай ржать… Вот и стал Мышеловом. Зато хоть полководцем какое-то время не доставали. А теперь снова эта тема всплыла… Как мне домашку по истории делать, если у меня главный родственник – поддельный?!
– Почему поддельный?
– Да потому что я его выдумал! Никакой я не потомок Суворова, а обычный человек, просто с такой же фамилией.
– Ты из-за этого ре… плакал? – наконец решилась спросить Даша.
– Да как-то всё накопилось… Отец в рейс ушёл на полгода, мама с мелкими зашивается. Я обещал помогать ей, а пока только забот добавляю.
Тут Даше позвонила мама, и Саня ушёл в другой конец зала, чтобы не подслушивать чужой разговор. Он залез на шведскую стенку и повис на верхней перекладине, пытаясь вспомнить, когда его впервые начали сравнивать с полководцем Суворовым. Это точно случилось ещё в первом классе. Саня закрыл глаза, наморщил лоб и прокрутил в памяти события первого школьного года. Перед выпускным они с Петей Русаковым сорвали со стены огнетушитель, и Виолетта Сергеевна их ругала. В первую очередь его, конечно: «Потомок Александра Суворова не имеет права так себя вести!» Значит, всё началось раньше. Вспомнилась продлёнка: Лилия Марковна строила ребят парами, чтобы вести на обед. Все толкались, начало колонны постепенно сползло на лестницу. После очередного толчка Саня полетел лбом в стену и заревел скорее от неожиданности, чем от боли. Кто-то заныл: «Суворов меня первый толкнул!» Лилия Марковна припомнила знаменитого предка и позвонила маме. Так, ещё раньше. Вспомнил! Перед Днём Победы было задание: составить короткий рассказ о прадедушках или прабабушках, которые воевали на фронте. Но Саня не знал о том, кто из его семьи воевал, а у мамы забыл спросить. Поэтому перед выходом из дома залез в интернет и нашёл Суворова, да не простого, а суперизвестного! Ну и рассказал… После этого в классе Саню зауважали, да и сам он несколько дней ходил гордый, будто и правда стал родственником полководца. Мог ли Саня представить, что после этого каждый его шаг будут рассматривать как через увеличительное стекло?
Теплилась надежда, что хоть в четвёртом его перестанут попрекать знаменитой фамилией. Так, в общем-то, и было – до сегодняшнего урока «Генеалогия – история рода». Виолетта задала нарисовать дома дерево, приклеить к веткам фотографии родных и на следующем уроке рассказать о самом выдающемся. При этих словах она выразительно посмотрела на Саню. И он понял, что погиб.
– А давай я у дяди своего спрошу? – предложила Даша. Она договорила с мамой и теперь смотрела снизу вверх на Саню, который по-прежнему болтался на шведской стенке.
– Он учился на историка. Когда время есть, вместе с друзьями ищет пропавших без вести. Напиши мне всё, что знаешь о тех, кто в твоей семье воевал. Попробуем поискать, а вдруг ты на самом деле какой-нибудь прапраправнук Суворова?
О том, что он и правда потомок того самого, великого, Саня даже думать не хотел. Никакой выгоды от этой славы, одна только ответственность, это он уже понял. Но Дашины слова подарили надежду. Если он – родственник, то, значит, никого не обманывал!
На следующий день Даша отозвала Саню к подоконнику в коридоре.
– В общем, что хочу сказать – ты не один. В смысле, не ты первый присвоил себе Суворова.
Одноклассники косились на шепчущуюся парочку, а Петя Русаков даже два раза прошёл мимо, чтобы подслушать, о чём говорили Саня и Даша.
– В Саратове на старом кладбище есть табличка: на этом месте лежит Агафья, внучка полководца Суворова, которая прожила сто сорок шесть лет. Но историки уже определили, что у детей Суворова никакая Агафья не рождалась. Значит, она ему не внучка!
От этой истории Сане стало ещё грустнее. Бедный Суворов, все его воруют!
– Связи с твоими родственниками мы в роду полководца тоже не нашли. Но… – Даша радостно улыбнулась, – посмотри, что есть на портале «Память народа»! Я пробила имена, которые ты мне прислал. Кажется, кое-что сходится!
До позднего вечера Саня лазил по всяким сайтам про войну и ветеранов, пытаясь найти ещё что-нибудь о своём прадеде, Василии Петровиче. Раз за разом перечитывал приказ о награждении, который откопала в сети Даша. Поэтому на истории чуть не заснул, пока ждал своей очереди отвечать.
– Мой прадед Василий Петрович Суворов ушёл на фронт в 1941 году. Он был ездовым – подвозил боеприпасы. Был ранен три раза.
От волнения и недосыпа Саня забыл, чем был награждён его прадед, и замолчал. Но тут подняла руку Даша:
– За мужество Сашиного прадеда наградили двумя медалями: «За боевые заслуги» и «За отвагу». В приказе о награждении есть фраза, которая говорит о том, каким он был смелым: «Этот ездовой не боится ни пуль, ни снарядов!»
Даша села на место, а ребята в классе начали удивлённо перешёптываться. Откуда она что-то знает про суворовского предка?
Саня с благодарностью посмотрел на Дашу и продолжил:
– Прадед погиб в самом конце войны, в феврале 1945 года. Он считался пропавшим без вести, но несколько лет назад поисковый отряд нашёл место его гибели.
Саня закончил рассказ. Учительница молчала, одноклассники заговорили громче.
– Признаюсь, я ждала от тебя доклада о другом родственнике, – наконец сказала Виолетта Сергеевна. – Но очень рада, что история твоей семьи пополнилась сведениями о прадеде-герое.
После урока к Сане подскочил Петя Русаков:
– Так, давай колись, что у тебя с ней?
Саня почувствовал, что краснеет от стыда. И ещё от злости, наверное. На Петю – вечно он лезет не в своё дело – и на себя заодно, что так подставился.
– Нет у меня ничего.
– Да ладно, я видел, как вы у окна шептались.
Петя противно хихикнул. Санина злость прорвалась наружу.
– Я же сказал, нет ничего! Ты её вообще видел? Да она же страшная, как… чума!
По Петиному лицу Саня понял, что сказал что-то не то. Он обернулся и похолодел от ужаса: за его спиной стояла Даша. Она медленно сняла очки, так же медленно сложила дужки и убрала очки в карман. Посмотрела на Саню в упор. Потом отвернулась, схватила со стула рюкзак и пошла к выходу из класса. В голове Сани заметались мысли: «Она до дома-то дойдёт? А вдруг с лестницы упадёт или потеряется? Может, проводить?» Но так и остался стоять на месте.
На следующий день была пятница, и Даша не пришла в школу. Сначала Саня надеялся, что она опоздала на первый урок и придёт ко второму. Может же человек опоздать на урок хотя бы раз в жизни? Но чуда не произошло. Саня места себе не находил и до конца дня сочинял сообщения Даше: «Тебе хорошо без очков», «Как дела?», «Тебе хорошо в очках». Но так ничего и не отправил. Все выходные он мучился и ругал себя. А вдруг Даша вообще больше в школу не придёт? Переведётся куда-нибудь, где гадостей не говорят?
Но в понедельник он увидел Дашу в классе. Выглядела она как обычно, даже очки опять надела.
На перемене Саня решительно направился к Дашиной парте:
– У меня к тебе просьба.
Даша вопросительно посмотрела на Саню.
– Ты… ты не могла бы постоять со мной у подоконника? – попросил он. – В коридоре. Ничего делать не надо, просто постой. Я хочу кое-что сказать.
Даша пожала плечами и пошла вслед за Саней.
Они стояли у подоконника и молчали. Саня глубоко вздохнул и выпалил:
– Помнишь, ты про старуху Агафью рассказывала, которая Суворова украла?
Даша удивлённо поморгала и кивнула.
– Так вот, я порылся в интернете и выяснил, что она, скорее всего, не специально это сделала. После Гражданской войны многие остались без документов. Старуха могла просто забыть свой точный день рождения. Сказала, что в голову пришло. А люди и насчитали ей сто сорок шесть лет, да ещё и к Суворову причислили! Ведь фамилия у неё такая же.
Потом Саня немного помолчал и выпалил:
– Прости меня!
Саня рассматривал свои кроссовки – он боялся даже взглянуть на Дашу. Мимо прошёл Петя и присвистнул. Но Сане было всё равно. Когда он наконец поднял глаза, то увидел, что Даша улыбается. «Нормальная же внешность! – подумал Саня. – Даже немного красивая. С теми, кто будет её Чумой называть, придётся поговорить. Сурово!»